Я не стала бы выбирать Флориду в середине лета для проведения свадьбы, первым номером в списке она точно не стояла бы. Да и вообще я известна тем, что избегаю групповых празднеств, плюс твердо уверена, что на побережье Мексиканского залива можно жить только с ноября по февраль.

Но свадьба Джона и Квинн – это совершенно особое событие. Она представляет собой нечто большее, чем празднование счастливого завершения их романтической истории, пусть она и рискует показаться слезливо-сентиментальной. Это празднование возможности снова жить нормальной жизнью. И для этого я готова вытерпеть трансконтинентальные перелеты в двух масках и влажность, от которой просто задыхаюсь.

Сегодня вечером, перед благословенным событием, которое состоится завтра, я пропитана не только потом – я вся пропитана удовольствием от встречи с моими лучшими подругами. Мы полтора года не виделись с Деззи и Элиссой, и наше воссоединение – это нечто необыкновенное. Это превосходно!

Если бы только не присутствие Роба.

Мы сидим на террасе ресторана, а он слишком громко разговаривает с обслуживающей нас официанткой.

– Еще один стаканчик старого доброго виски, дорогая, – говорит он, катая лед в пустом хрустальном стакане.

Деззи недовольно смотрит на него. Мы сидим здесь всего сорок пять минут, а он уже выпил два стакана. Это не считая двух мартини дома у мамы Элиссы, куда мы заглянули на часок. Он уже нечетко произносит согласные. Сейчас всего семь вечера, а у Роба уже заплетается язык.

– Не называй ее «дорогой», – шипит Деззи.

– Ей это нравится, – заявляет Роб слишком громко.

Официантка натянуто улыбается нам всем.

– Сейчас принесу. Кто-нибудь еще будет что-то заказывать?

Мы все качаем головами.

Райленд откидывается на спинку стула.

– Как приятно сидеть в ресторане, когда рядом не орут трое детей.

Он явно пытается разрядить обстановку, но Деззи продолжает гневно смотреть на мужа.

– Да, обстановка получается гораздо более расслабляющей, если здесь только один орущий ребенок. – Она неотрывно смотрит на Роба.

– Дети развлекаются с кузенами, Райленд? – спрашиваю я у него.

– А кого это волнует? – шутит Райленд. – Я развлекаюсь. Мы впервые без детей за… – Он будто проверяет часы. – Семь лет?

Элисса стонет.

– По ощущениям это именно так и есть.

– Если вам так надоели ваши дети, зачем было рожать третьего? – спрашивает Роб.

Мы все замолкаем на мгновение, мы все ошарашены.

Деззи уже несколько месяцев волнуется из-за изменившегося отношения Роба, нас с Элиссой все больше и больше беспокоят они оба. Но дело гораздо хуже, чем я представляла.

– Я люблю своих детей больше всего на свете, Роб, – ровным тоном произносит Элисса. – Но старшие учатся в школе удаленно, и за ними постоянно нужно присматривать. Джесс еще в подгузниках. Мы оба работаем на полную ставку, но удаленно, из дома, у нас нет няни, мы все находимся в замкнутом пространстве. Это очень стрессовая ситуация.

– Она хочет сказать, что это все напоминает девятый круг ада у Данте, – поясняет Райленд, обнимая жену.

– Да, понятно. По крайней мере, никто не умер, – говорит Роб.

Лицо Элиссы становится пепельного цвета. Райленд склоняется к Робу.

– Что ты, черт побери, только что квакнул?

– Я сказал, что мне очень жаль, если вам пришлось терпеть такие неудобства, приглядывая за собственными детьми, когда умирают люди, – заявляет Роб. – У меня на работе…

– Я мать потерял, – перебивает Райленд. – И мы даже не смогли с ней попрощаться, потому что она была в изоляции в больнице, понял? Так что заткнись, и чтоб я больше ни слова не слышал про смерть моих детей.

Элисса берет его за руку и встает.

– Пошли, дорогой. Прогуляемся.

– Блин, как нехорошо получилось, – пьяным голосом произносит Роб. – Прости, друг. Сядь. Я не знал.

– Я тебе говорила, – встревает Деззи.

– Ну а я забыл!

Райленд – один из самых добродушных людей, кого я знаю, но тут его просто зримо трясет от ярости. Он позволяет Элиссе поднять себя со стула, и они молча пробираются по заполненному людьми ресторану к выходу.

– Как мило, – шипит Деззи на Роба.

Он не смотрит на нее.

– Мне надо пописать, – бурчит он себе под нос и встает.

Мы с Деззи остаемся за столом вдвоем.

Конечно, именно в этот момент приносят закуски.

Ни одна из нас не прикасается к еде.

– Боже, а ты ведь не преувеличивала, – замечаю я.

Она сжимает голову руками.

– Я знаю. Иногда он абсолютно нормальный и милый, а иногда… вот такой.

– Как ты думаешь: это последствия ковида, в смысле всего, что было?

– Честно, не знаю. Я хочу сказать, что у него много юных клиентов, которые потеряли близких. Поэтому, как я думаю, он и рявкнул на Райленда. Хотя это его не извиняет.

– Нет. Он не держал себя в руках.

– Очевидно, что изоляция, страх и все остальное не могли не сказаться, – устало продолжает она. – Врач прописал ему прозак, но… – Она замолкает. – Очевидно, лекарство не помогает.

Я тянусь через стол и беру ее руку в свою.

– Мне очень жаль.

– Это все меня начинает выматывать, Моллс. Он постоянно на меня огрызается. Он очень много пьет. – Деззи начинает плакать. – Я не знаю, сколько еще я могу выдержать. Он такой злой.

Я обхожу стол кругом и обнимаю ее обеими руками.

– Мне так жаль, дорогая, – тихо говорю я.

– Я продолжаю надеяться, что ситуация улучшится. – У нее срывается голос. – Знаешь, я так сильно его люблю. И я знаю, что ему больно, – я это вижу, но он не делится со мной этой болью. Он отворачивается от меня. И я не знаю, делает ли он это для того, чтобы защитить меня, или он просто не может об этом говорить, но у меня такое ощущение, что я его теряю.

– Вы не думали про психотерапию?

– Он отказывается. И вместе со мной, и сам. – Она вытирает слезы и шмыгает носом. – Я чувствую себя ужасно из-за того, что жалуюсь на свои отношения с мужем, когда с другими людьми происходят такие жуткие вещи. Но мы в следующем месяце начинаем процедуру ЭКО, и меня беспокоит…

Именно в эту минуту возвращается Роб.

– Еда! Ура! – орет он, словно не замечает, как я держу в объятиях его плачущую жену.

Я гневно смотрю на него, и мне, вероятно, удается заставить его хоть немного раскаяться, потому что он спрашивает:

– Ты в порядке, малыш?

– Ты должен извиниться перед Райлендом и Элиссой, – говорит Деззи.

– Ясно-понятно. – Он плюхается на свой стул и вгрызается в стейк.

Я крепко сжимаю Деззи, затем возвращаюсь на свое место. Соус с шалфеем и ореховым маслом, которым политы мои равиоли, уже начал застывать.

Возвращаются Элисса с Райлендом, держась за руки.

– Эй, простите, – сразу же говорит им Роб. – Я перешел границы дозволенного.

– Да, перешел, – отвечает Райленд ледяным тоном, давая понять, что он не хочет это обсуждать.

Нам всем неловко, пока мы едим. Я пытаюсь ослабить напряжение, болтая о недавней свадьбе Мэриан и ее бейсболиста (скромная церемония в присутствии только родственников, которая освещалась в журнале «Пипл»), а также показываю фотографии близнецов Глории и Эмиля (которые оказались такими очаровательными, что я сама задумалась, не завести ли мне ребенка).

Как только мы расплачиваемся по счету, Деззи говорит Робу, что им нужно возвращаться в дом ее родителей, пока они не легли спать. Элисса, Райленд и я решаем прогуляться и съесть мороженое.

– Меня беспокоит Дез, – говорю я, как только они с Робом оказываются вне пределов слышимости. – Она расплакалась, пока вас не было.

– Бедняжка, – вздыхает Элисса. – Что, ради всего святого, происходит с Робом?

– Я чуть не придушил ублюдка, – признается Райленд.

Элисса сжимает его руку.

Уже в миллионный раз я восхищаюсь тем, как они подходят друг другу. Они излучают спокойную, но непоколебимую любовь друг к другу, и они всегда поддерживают друг друга.

Я сомневаюсь, что такая любовь, как у них, встречается часто, и еще с большим скептицизмом отношусь к мысли, что она возможна у меня. Я считаю это редким даром – и подарком, который заслужила моя дорогая, мягкая Элисса.

Но мне тоже хочется иметь подобные отношения, и я жалею, что у меня их нет. У меня нет безопасного личного мира только для двоих.

Мы пробираемся сквозь толпы туристов, идем мимо бутиков, в которых, как кажется, везде продают летние платья пастельных тонов и гавайские рубашки от Томми Бахамы. Воздух пахнет, как в моем детстве, да и по ощущениям он такой же – сладкий и насыщенный испарениями. Когда мы приближаемся к кафе-мороженому (знаковое местное заведение под названием «Мисс Мэлтед»), мы видим, что на тротуарах полно пар и целых семейств, радостно лижущих трубочки с возвышающимся, тающим мягким мороженым, которым славится «Мисс М».

– Райленд, ты знаешь, что Элисса когда-то работала в кафе-мороженом?

Элисса стонет.

– После того лета у меня в трех зубах нашли кариес.

– Привет, народ! – кричит знакомый голос где-то впереди нас.

Голос Сета.

Я останавливаюсь. Все мое тело коченеет, когда он попадает в поле моего зрения.

Конечно, я знала, что он будет здесь.

Я пыталась подготовиться.

Но у меня нет инструкции или методички, где бы объяснялось, как вести себя с человеком, по которому ты не прекращаешь скучать.

Он идет со всем кланом Рубинштейнов – его родители, брат, невестка и два племянника.

– Привет, Рубинштейн! – кричит Элисса и бросается вперед, чтобы его поприветствовать.

– О Боже, это же Элисса и Молли! – восклицает миссис Рубинштейн, расталкивая сыновей локтями, чтобы обнять меня. – Девочки, как вы? Мы так давно не виделись!

Она обнимает Элиссу, затем поворачивается к Райленду.

– А кто этот красивый молодой человек?

Райленд протягивает ей руку.

– Райленд Джонсон. Муж Элиссы.

– Барби Рубинштейн. Это мой муж Кэл, а это, – она показывает на своего второго ребенка, – мой сын Дэвид и его милейшая супруга Клара. И конечно, вы знаете Сета.

– Рад тебя видеть, – говорит Райленд Сету.

– А меня зовут Джек! – кричит маленький мальчик, сидящий на плечах у Сета, до того как Сет успевает ответить. Он шлепает Сета по голове, чтобы еще подчеркнуть свои слова. – Скажи им, что я Джек.

– Прости, Джек, за допущенную оплошность, – говорит миссис Рубинштейн с показной серьезностью. – Друзья, это мой внук Джек, а вон тот симпатичный джентльмен – это его брат Макс.

– Мне четыре года! – орет Джек так громко, что мертвых можно разбудить.

– Мне шесть, – робко сообщает Макс, словно считает себя обязанным предоставить эту информацию после объявления брата.

Мистер Рубинштейн отпускает руку Макса и сжимает мое плечо.

– Да это же мисс Молли Маркс! Боже праведный, куколка, сколько ж мы не виделись? Двадцать лет?

Я улыбаюсь, потому что мистер Рубинштейн всегда называл меня куколкой, а я всегда любила семью Сета.

– Да, примерно, – киваю я. – Рада видеть вас.

Миссис Рубинштейн хватает меня за руку.

– Молли, ты выглядишь потрясающе. Как твоя мама? Надеюсь, что здорова и счастлива? Я постоянно вижу ее рекламу в городе.

Я смеюсь.

– Она всегда хотела видеть свое лицо на каждой скамейке в парке.

– Что привело вас всех в наши места? – интересуется мистер Рубинштейн.

– Свадьба Джона и Квинн, – отвечает Элисса.

– О, как мило! – восклицает миссис Рубинштейн. – Мы тоже там будем. За исключением мальчиков, конечно.

– Я не знал, что ты приедешь, – говорит мне Сет, снимая племянника со своих плеч и осторожно ставя на тротуар.

– Каким-то образом я попала в список приглашенных, – шучу я.

Он морщится.

– Ты не поняла. Прости, я не имел в виду, что удивлен увидеть тебя в числе приглашенных. Просто я знаю, что ты терпеть не можешь свадьбы. И Флориду. Я решил, что ты, вероятно, ее пропустишь.

Вполне справедливое предположение. При обычных обстоятельствах я именно так и сделала бы. В конце-то концов, пандемия – это прекрасное оправдание, чтобы избежать слащаво-сентиментальных эмоций в белом шатре.

Конечно, я не говорю правду: частично я приехала, чтобы увидеться с ним.

Мы не разговаривали больше года, с тех пор как он прервал контакты в прошлом июне. Я старалась не упоминать его имя при общении с подругами. Я замючила его в социальных сетях. Сделала все, что только могла, чтобы не сыпать соль на оставленную им рану.

Но я все равно продолжаю о нем думать каждый день.

Не бывает такого, чтобы, проверяя почту, я не надеялась получить от него письмо.

Это печально.

– Дядя Сет, дядя Сет, тук-тук, – говорит Макс.

– Кто там? – спрашивает Сет.

– Бес.

– Какой бес?

– Без понятия! – кричит Макс.

Сет весело смотрит на меня.

– Максик у нас в семье комик, – сообщает Сет.

– Я так и поняла. – В ребенке, который получает удовольствие от подобных шуток, есть что-то очаровательное. Я наклоняюсь к нему. – Привет, Макс.

Тук-тук.

У него загораются глаза.

– Кто там?

– Трус.

– Какой трус?

– Труси к двери и узнай!

Он громко хохочет.

– Этот вариант я не слышал!

– Запоминай, дружок, – говорит ему Сет. – Это высокое искусство комедии.

– Мы идем в «Мисс М». Возможно, вы все хотите…

Дейв быстро прикладывает палец к губам и качает головой. Я понимаю эти жесты как родительскую просьбу «не упоминать мороженое».

Элисса поднимает большой палец.

– Увидимся на свадьбе? – спрашиваю я.

– До завтра, куколка, – прощается мистер Рубинштейн.

– До завтра, куколка, – эхом повторяет Джек.

Райленд смотрит им вслед, когда они уходят.

– Прекрати так на них смотреть, – шиплю я.

– Ты хочешь сказать так, как Сет смотрел на тебя?

Я счастлива от того, что они это заметили.

– Меня обманывают мои глаза или ты только что попыталась очаровать ребенка? – спрашивает Элисса.

– Думаю, что она пыталась очаровать его дядю, – сухо замечает Райленд.

Я прикидываю, как на это отреагировать. Затем смеюсь.

– Как вы считаете, это сработало?