Я люблю движение.

Я с удовольствием поднимаюсь в пять утра, чтобы позаниматься в тренажерном зале, с наслаждением иду две мили пешком до работы, даже холодной зимой, которые бывают в Чикаго. (Но только не во время снегопада: из меня энергия бьет ключом, но я не сумасшедший.) Мне нравится встречаться с коллегами и клиентами, вместе обедать в модных новых ресторанах (за мой счет), встречаться с друзьями, чтобы пропустить по стаканчику после работы в старомодном пабе примерно в квартале от моего дома, где в оформлении использована латунь. Обожаю ходить в драматический театр, театр оперы и балета, в консерваторию и кино. По выходным мне нравится совершать пешие прогулки, кататься на велосипеде и бегать длинные дистанции вместе с Сарой-Луизой. Я в восторге от игры в гольф со своими друзьями. (Люблю спорт наших отцов.) Мне доставляет удовольствие ходить на рынок для гурманов, готовить изысканные блюда, а затем тщательно и энергично мыть кухню.

Я вообще люблю энергичную уборку. Мне по душе, чтобы все было тщательно вымыто.

Я общительный человек. Я экстраверт. Обожаю поточить лясы в очереди в бакалейной лавке и поболтать с незнакомцами в самолетах. (Я все знаю, но не могу ничего с собой поделать.) Я люблю прения в суде. Я – душа компании, а если в ближайшее время не планируется никакой вечеринки, я сам ее закатываю. Каждый день у меня расписан с утра до вечера, и если у меня оказывается свободное окно, я как можно быстрее его заполняю.

Я люблю такую жизнь и получаю от нее удовольствие, даже несмотря на то, что мне хотелось бы заменить все караоке-бары и юридические конференции группами отцов и детскими праздниками. Но для управления хаосом мне требуется абсолютный покой, если я не перемещаюсь. Тишина, если я не общаюсь. Мне нужно спокойное убежище.

В моей квартире в кондоминиуме все идеально, ничто не заслоняет мне вид на озеро с двадцать девятого этажа. Все мраморные поверхности у меня чистые, немного белой мебели, полы темные и отполированные. У меня на работе все так безупречно организовано, что мои помощники боятся к чему-либо прикоснуться, и правильно боятся, потому что любая лишняя бумага мешает мне сосредоточиться и портит мне настроение. Письма в моем электронном ящике настолько идеально рассортированы, что мы с моей секретаршей почти влюблены друг в друга, платонически. У меня прочитаны все входящие, я постоянно обновляю список контактов. Если я не на совещании и не на встрече, я работаю в тишине, один.

Движение и люди или тишина и одиночество. Вот такие у меня режимы существования.

Таким образом, карантин – это будто что-то специально организованное, чтобы обеспечить мне психологический срыв.

Знаю, что мне абсолютно, просто волшебным образом повезло. Я никого не потерял в эпидемию ковида. С работой у меня все в порядке: можно удаленно работать из дома. Я в самоизоляции вместе с моей невестой, я не один. При этом у меня нет детей, которые бы удаленно учились в школе, пока папа пытается работать.

Но дела обстоят неидеально.

Сара-Луиза сдала свою квартиру и перебралась ко мне сразу после помолвки. Было бы странно не жить вместе до самой свадьбы. Это имело смысл. Ее переезд взбудоражил меня.

Я ожидал, что мне придется как-то подстраиваться после того, как мне придется делить свою квартиру с другим человеком, но я не ожидал клаустрофобии. Сара занимает много места – из-за того, что энергия у нее бьет через край и она любит поболтать. Она любит уютные помещения, так что заполнила мою квартиру фотографиями, безделушками, покрывалами и подушками, которые она сама вышивает, слушая подкасты, потому что она должна одновременно делать, по крайней мере, два дела. Она включает телевизор, когда работает, потому что шум на заднем плане помогает ей сосредоточиться.

Я содрогаюсь от этого.

Ничто из этого не является вопиющим и не должно вызывать осуждения. При других обстоятельствах это могло бы показаться очень милым.

Но без шума и суеты той жизни, которую мы оба вели раньше, мы, можно сказать, сидим друг у друга на головах. Мы вместе завтракаем, обедаем и ужинаем. Она работает из гостевой спальни, а я из своего кабинета. Мы используем Зум для видеоконференций, и снова Зум, и снова. Мы вместе смотрим телевизор по вечерам. Мы по очереди занимаемся на беговой дорожке. Мы разговариваем, пока у нас не заканчиваются темы.

У нас закончились темы для разговоров.

Раньше я думал, что у нас столько общего. Юриспруденция. Ценности. Физические упражнения.

И у нас на самом деле много общего.

Но я также думал, что у нас есть особое взаимопонимание, искра. Я никак не могу понять, что сильнее всего нас связывало и куда это ушло.

Мы не ругаемся. Мы добры друг к другу. Но мы прекратили говорить обо всем, что имеет значение, обсуждаем только мрачную, безжалостную статистику по ковиду. У нас ни разу за месяц не было секса. Мы не смеемся вместе.

Вчера вечером, когда каждый из нас, лежа в постели, читал свой экземпляр «Нью-Йоркера», Сара-Луиза вдруг повернулась ко мне и нежно забрала мою газету у меня из рук.

Вначале я решил, что она хочет заняться сексом, и почувствовал, как на меня накатывает волна ужаса, а затем отчаяние от того, что возможность прикосновения к моей красивой сексуальной будущей жене вызывает у меня такие чувства.

– Дорогая, я устал… – начал было я.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – заявила она. – Ребекка съезжает с моей квартиры.

Ребеккой зовут ту женщину, субарендатора, которая сняла у Сары квартиру, где она раньше жила, до тех пор, пока не закончится срок долгосрочной аренды.

– О да? А почему? – спросил я.

– Она устала от одиночества в городе и переезжает на ферму к сестре в Висконсин. Поможет той с детьми.

– Вау. Это здорово.

Мне пришло в голову, что Сара-Луиза хочет на некоторое время уехать из города, и я стал быстро прикидывать, улучшит это или ухудшит наши отношения.

– Поэтому я решила, что вернусь в свою квартиру, – сказала она так тихо, что я с трудом услышал этот шепот.

– Что?

Она взяла мою руку в свою и сжала ее.

– Я знаю, что это, возможно, звучит бредово, но нам обоим нужно больше места. И ведь мы все равно будем всего в двадцати минутах езды друг от друга, поэтому все еще сможем проводить время вместе.

В двадцати минутах езды! Эти слова прозвучали одновременно шокирующе и… странно привлекательно. Извращенно привлекательно. Предательски привлекательно.

– А что с… м-м-м… нашим решением пожить вместе до свадьбы?

– Но ведь никакой свадьбы у нас в обозримом будущем не запланировано. – Сара-Луиза легко рассмеялась, а у меня затряслись руки.

– Прости, если я тебя не так понял, – сказал я. – Но… Ты хочешь расстаться?

Сара-Луиза долго молчала.

– Не знаю, Сет. Уже некоторое время все у нас идет как-то не так. Я знаю, что ты это тоже чувствуешь.

У меня возникло инстинктивное желание соврать, чтобы пощадить ее чувства – настаивать, что у нас все прекрасно и мы безумно влюблены друг в друга. Но это было бы неправильно.

Нам уже давно было пора серьезно поговорить, поговорить о неприятном.

Она поступила смело, начав этот разговор. Я не уверен, что смог бы.

– Да, ты права, – тихим голосом признал я. – Только не уверен, в пандемии ли дело или в нас самих.

– Я люблю тебя, – сказала Сара-Луиза, и ее голос звучал почти как обычно – почти на привычной громкости. – Но возможно, у нас все закрутилось слишком быстро. Мы же познакомились всего десять месяцев назад.

Она права. Я пребывал в таком возбуждении от того, что закончился холостяцкий период моей жизни. Так хотел побыстрее начать семейную жизнь.

Я все еще этого хочу. Брак, семью. Но не могу отделаться от чувства, что эти отношения неправильные.

Что Сара-Луиза – не моя вторая половинка.

– Я понял, – сказал я, сжимая ее руку. – Все произошло быстро, а затем обстоятельства изменились. Нам обоим было тяжело.

– В некотором роде пандемию можно считать благословением, – заметила Сара-Луиза. – Если бы не ковид, то мы начали бы быстро планировать свадьбу, пребывали бы в возбужденном состоянии, все эти радостные хлопоты закрутили бы нас, и возможно, у нас просто не нашлось бы времени по-настоящему побыть вместе.

Мне больно от того, что наше совместное проживание охладило ее чувства ко мне. Они охладели у нас обоих, и от этого разрывается сердце.

– Давай возьмем паузу на какое-то время, – предложил я. – Ты вернешься в свою квартиру, у каждого из нас будет больше места. Посмотрим, как пойдут дела.

Сара-Луиза молчала какое-то время, собираясь с мыслями.

– Но ведь это только растянет разрыв?

– Может, и так, – вздохнул я.

– Я просто… Боже, как трудно. Мне хотелось бы, чтобы ничего этого не происходило. – Она смахнула слезу.

Я обнял ее.

– Я тоже.

Затем мы занялись любовью – с большей нежностью, чем когда-либо после помолвки.

Мне кажется, что мы оба знали – и знаем, – что занимались любовью в последний раз.

Это было прошлой ночью.

Я все еще перевариваю случившееся, когда просыпаюсь утром, чувствуя запах ее веганских маффинов с бананом и без глютена. Она в кухне, в спортивной одежде, выжимает свежий овощной сок.

– Привет, красавчик, – здоровается она со мной.

На мгновение я задумываюсь, не было ли у меня галлюцинаций вчера вечером. Может, это мое подсознание прорабатывает проблему, которую отказывается признать сознание в период бодрствования.

Затем я замечаю чемоданы у двери.

Боже. Она съезжает сегодня?

– Я заказала грузовик в «Ю-Холе»[70] на девять утра, – сообщает Сара. Она протягивает мне стакан зеленого сока. Судя по запаху, он из огурца и петрушки.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами.

– Ты заказала грузовик в «Ю-Холе» среди ночи?

– Вчера, – отвечает она, предпочитая смотреть на соковыжималку, а не на меня. – До нашего разговора.

Что можно на это сказать?

– А-а, – только и могу выдавить из себя я.

– Я все упакую и вывезу до конца дня, – продолжает она. – И оставлю тебя в покое.

Я замираю на месте и стою неподвижно.

– Ты меня не беспокоишь, Сара.

– Я не это имела в виду. Прости, я просто не знаю, как себя вести. – Она опирается обеими ладонями на кухонный островок и склоняется вперед. – Ты сердишься?

– Нет. Но все это так неожиданно.

Она кивает.

– Я хочу быстро сорвать пластырь, понимаешь?

Наверное, она права. Еще несколько дней совместного проживания не изменят тот факт, что еще одни мои отношения не сложились.

– Да, – киваю я. – Понимаю. Давай я съезжу за грузовиком, а ты начинай собираться. Я помогу тебе с переездом в твою квартиру, а затем мы можем заказать еду навынос в «Виниозо».

«Виниозо» – это потрясающий ресторанчик рядом с ее домом. Какой у них красный соус! Когда мы только начали встречаться, мы провели там немало вечеров – ели спагетти с помидорами, пили вино и вели восхитительные разговоры. Мне кажется, что заказ еды оттуда будет прекрасным способом попрощаться.

– Отличная мысль, – соглашается она.

Мы проводим половину дня, пакуя вещи. Странно, но это один из самых счастливых дней у нас за последние несколько месяцев. Мы смеемся и шутим, когда она пытается забрать подушку с вышитым на ней золотым ретривером, а я требую, чтобы она оставила ее мне.

– Ты же ее терпеть не можешь! – протестует она.

– Стокгольмский синдром. Я не смогу без нее жить.

– В таком случае она твоя.

К пяти часам мы загружаем грузовик и едем к ее дому. Подъем сумок и коробок с ее вещами (по большей части спортивной формой и оборудованием, фотографиями и книгами) отнимает меньше двадцати минут.

Мы делаем заказ в «Виниозо», я надеваю маску и иду несколько кварталов пешком, чтобы его забрать. Я также покупаю навынос небольшой графин с коктейлем «Манхэттен». Сара почти не пьет, а мне нужно вернуть грузовик, но я решаю, что прощальный коктейль добавит немного радости к прощанию.

Когда я возвращаюсь в квартиру Сары, играет что-то из Фрэнка Синатры – его всегда ставили в «Виниозо», когда еще было безопасно ходить по ресторанам, а не только брать еду навынос. Сара успела накрыть стол скатертью и поставила свечи.

Мы делимся нашими любимыми воспоминаниями о совместно проведенном времени, пока едим. Мы гадаем, как наши друзья и члены семьи отреагируют на новость, и надеемся, что они не будут переживать из-за нас, потому что мы оба знаем, что принимаем правильное решение. Когда я ем тирамису, а она щербет с лимончелло, Сара-Луиза снимает с пальца кольцо и придвигает его ко мне через стол.

– Возьми его, – говорит Сара. – Вероятно, тебе удастся его вернуть. Я сохранила коробочку.

Я не могу представить, как пошел бы назад в «Тиффани» и попытался вернуть кольцо, это было бы так грустно. И точно так же не могу представить, как дарю его другой женщине. Я купил его, потому что знал, как оно обрадует именно ее, мою Сару-Луизу. И оно на самом деле ее обрадовало.

Кольцо никогда не представляло проблему.

– Пожалуйста, оставь его себе. Я хочу, чтобы оно осталось у тебя.

Сара печально улыбается и надевает его на безымянный палец правой руки[71].

– Спасибо.

Мы оба встаем, неловкость уходит.

– Сара-Луиза Тейлор, я желаю тебе самой счастливой жизни, которую только можно представить, – в конце концов говорю я.

Она крепко обнимает меня и прижимает к себе.

– И я тебе тоже, Сет.

Домой я добираюсь только к десяти вечера, я вымотан эмоционально. Надеваю кашемировый свитерок, который мне купила Сара, и открываю ноутбук. Я понимаю, что мне нужно начинать готовить письмо, которое предстоит разослать всем членам моей семьи, с объяснениями случившегося, пусть на это даже уйдет несколько дней.

Знаю, что если попытаюсь им звонить, то сломаюсь, а они начнут беспокоиться.

Знаю, что, в частности, подумает мой брат: «А я тебя предупреждал». Он всегда считал, что Сара мне не подходит, и предупреждал меня, что я опять нырнул с головой в серьезные отношения больше из желания заполучить партнершу, а не из-за притяжения к определенному человеку. Мы тогда очень сильно поругались и три недели не разговаривали. Но он оказался прав. Как и всегда.

Вместо того чтобы составлять сообщение о печальном событии, я просматриваю деловые письма, разбираться с которыми я сейчас не в состоянии, меня переполняют другие эмоции, но тут я случайно вижу письмо от моего старого приятеля, с которым мы вместе учились в колледже, Майка Анатолиэна.

От: michael_c_anatolian@netmail.co

Кому: sethrubes@mail.me

Дата: воскресенье, 21 июня 2020 года, 16:06

Тема: услуга?

Привет, старик!

Как ты справляешься с пандемией? Надеюсь, что с тобой, Сарой и всей семьей все хорошо.

Хотел спросить, не окажешь ли ты мне услугу? Моя младшая сестра в следующем году переходит на последний курс Нью-Йоркского университета, и ее очень беспокоит летняя стажировка. Она специализируется по кинопроизводству, и на это лето у нее была запланирована стажировка в одной продюсерской компании, но они закрылись из-за ковида, и она в панике. Я, конечно, понимаю, что это маловероятно, но вдруг ты все еще поддерживаешь связь с той девушкой, с которой встретился на вечере выпускников? Бекс ищет что-то, что могла бы делать удаленно в киноиндустрии, а я подумал, что у сценариста могут быть какие-то задания для стажерки, которые она сможет выполнять в Нью-Йорке.

Если это неудобно, нет проблем. Я просто подумал, что спрошу, поскольку в сфере финансов не сталкиваюсь с большим количеством творческих личностей.

В любом случае, как ты, черт тебя побери?

Внезапно при мысли, что я отправлю Молли письмо по электронной почте, мне становится гораздо лучше.