— Ты уверен, что это сработает? А что, если нет? — слова так и лились из меня, пока я смотрела в окно нашей машины, мимо нас со свистом проносились другие автомобили. Было раннее утро яркого солнечного воскресенья, так что, казалось, все в мире были на улице.

Эрик бросил на меня терпеливый взгляд.

— Это сработает. Я бы не стал подвергать тебя большей опасности, чем это необходимо.

— Смотри на дорогу! — выдохнула я. Он вел «Ягуар» Сильвера вручную, что напугало меня до смерти. Когда за дело брался компьютер, повороты и остановки проходили гладко. Когда Эрик был за рулем, меня постоянно дергало вперед и назад.

— Это сработает.

Мы должны были разделить A.У.Ч., чтобы половина следовала за нами, а половина — за Сильвером и Шанель, потому что было легче потерять половину, чем целое. Неудача: могла начаться еще одна автомобильная погоня, и я не думала, что мое сердце выдержит это без вреда для организма.

Позитивный момент: смерть, возможно, могла наступить в любой момент.

Ещё один недостаток: мы занимались этим полчаса, и ещё не потеряли преследователей.

Да, в ту же минуту, как только мы отъехали от дома Сильвера, А.У.Ч. дали о себе знать. Они не бросились на нас, как я опасалась, а держались на безопасном расстоянии, давая нам понять, что они здесь, не вторгаясь в наше пространство.

Мне было интересно, повезло ли Сильверу и Шанель.

— Возможно, пришло время попробовать что-то другое, — сказала я. Мне не нравилось находиться так близко к этим агентам. В глубине души я понимала, что они, вероятно, надеялись, что мы приведем их к Онадину. Иначе бы вломились в дом Сильвера и арестовали нас. Впрочем, они могли в любой момент передумать и напасть.

— Может, ты и права. — Эрик вздохнул. — Нам придется оторваться от них, потому что мне нужно попасть на склад. Я должен был доставить Онадин сегодня утром, но…

Ему не пришлось заканчивать. Но. Да. В последнее время мы часто с этим сталкивались.

— Знаешь, если бы я знала, что мой поход в тот ночной клуб обернется таким образом, я бы все равно пошла, — сказала я, чтобы отвлечь его и себя. — Ты можешь в это поверить?

— Да, могу. Я думаю, тебе нравятся опасность. — он увеличил скорость и съехал с шоссе на служебную дорогу. Несколько машин засигналили. Наши скакали вверх-вниз и сворачивали в сторону. — Хотя я бы хотел, чтобы для тебя этот вечер закончился по-другому.

— Эй, я достигла своей цели, так что, думаю, мне не на что жаловаться. Я заставила тебя обратить на меня внимание.

— Черт возьми, да, я заметил тебя. Я заметил тебя в тот момент, когда ты ступила на мой этаж. У тебя самые красивые ножки, которые я когда-либо видел, и я с трудом мог оторвать от них взгляд, чтобы заняться делом. Даже когда заметил Кару, я мог думать только о тебе.

Меня захлестнуло наслаждение.

— Серьезно?

— Серьезно.

Я ухмыльнулась, не в силах сдержаться.

— Приготовься к тряске. — он дернул руль влево, и мы резко повернули.

Я перестала улыбаться и вцепилась в край сиденья, чувствуя, как по коже бегут капельки пота. «Сохраняй спокойствие. Не думай об этом». Вскоре дорога стала посыпанной гравием, а потом гравий и вовсе исчез, осталась только грязь.

В нескольких ярдах перед нами появился забор.

— Э-э, Эрик. — он не замедлялся. Он ускорялся. — Ты сейчас врежешься…

Мы врезались в ограждение, опрокинув его на крышу автомобиля. Я вскрикнула. Со всех сторон появились деревья, высокие, зеленые, их ветви царапали дверцы машины. Я несколько раз проезжала мимо этого места и знала, что это охраняемый правительством лес, место, где выращивают дубы.

— Расстегни ремень, — приказал Эрик.

Расстегнуть? Э-э, нет. Даже за миллион долларов.

— Расстегни.

— Я вылечу в окно, если ты разобьешься.

— Отстегни ремень, — повторил он, на этот раз резко. — Мы сейчас остановимся, выпрыгнем и побежим со всех ног. И даже не думай больше спорить. Другой вариант — выпрыгнуть из машины на ходу.

Боже милостивый. Деревья становились все гуще, пока он маневрировал влево-вправо, вправо-вправо. У меня пересохло во рту.

— Хорошо, — удалось мне вымолвить. Моя рука дрожала, когда я отстегивала единственное, что могло спасти меня от удара о лобовое стекло в случае аварии.

Как и было обещано, машина с визгом затормозила, ни во что не врезавшись. Эрик тут же распахнул дверцу, не дожидаясь команды, а распахнув ее сам. Я была немного медленнее, но вскоре оказалась рядом с ним. Он схватил меня за руку, и мы помчались в густой лес.

Мне показалось, что я услышала визг колес другой машины, хлопанье нескольких дверей. Затем мое прерывистое дыхание заполнило уши, и это было все, что я слышала. Мимо нас проносилась кора деревьев и листья. Густая листва над головой укрывала нас в приятной тени, а воздух был насыщен запахом грязи и росы.

«Надеюсь, он знал, что делал».

— Не волнуйся, — выдохнул он, словно прочитав мои мысли. Эрик одарил меня озорной ухмылкой. Очевидно, парень любил опасность. — Я точно знаю, куда тебя отвести.

Через десять минут бега мои легкие начало жечь. Через пятнадцать у меня задрожали ноги.

— Я больше не могу, — прохрипела я.

— Мы почти на месте, — сказал он между вдохами. — Ты отлично справляешься. Я горжусь тобой. Ты можешь это сделать.

Ободряющая речь помогла. «Да, я могу это сделать. И сделаю». Я сильнее напрягла руки, заставляя себя двигаться вперед.

Мы подошли к электрическому забору. Я наклонилась, чтобы сделать большой глоток необходимого воздуха, наблюдая, как Эрик достает из кармана сотовый. Он прикрепил телефон к забору, стараясь не касаться проводов кожей. Сверкнула искра, затем еще одна. Через несколько секунд он сказал:

— Готово.

Э-э… что?

— Как?

— Мобильный телефон специально сконструирован таким образом, чтобы поглощать и отключать любые электрические сигналы. — он уже карабкался по забору, объясняя это. Эрик остановился и протянул мне руку.

Я ухватилась за нее, позволяя ему поднять меня.

Как только мы оказались на твердой земле, он просунул руку сквозь дыры в заборе и достал свой телефон. Мы петляли по глухим переулкам и обходили полуразрушенные здания. Прошла вечность. Вскоре по тротуарам стали бродить оборванно одетые люди, другие стояли, прислонившись к стенам, и пили из бутылок спиртное.

Я то и дело оглядывалась, убеждаясь, что за нами не было слежки. Пока что я не заметила никого подозрительного, ни одного знакомого лица.

Наконец Эрик остановился перед облупившейся синей дверью. Сканирование. Хлопок. Он распахнул деревянную дверь — как я заметила, не металлическую, из которой было сделано большинство, — и втолкнул меня внутрь. Кап. Кап. Я слышала, как откуда-то из глубины здания медленно падают капли воды, когда Эрик использовал кусок дерева, чтобы заблокировать дверь.

— Мы отстали от них в лесу, — сказал он. — Теперь в безопасности. Мы останемся здесь до наступления темноты, а затем отправимся на склад.

— Позвони Сильверу и убедись, что с ним и Шанель все в порядке. — я положила руку на сердце, надеясь унять его бешеное биение.

Он покачал головой и прошел вперед, в маленькую, но хорошо оборудованную кухню.

— Пока нет. Я не хочу отвлекать его, если… — Эрик сжал губы и не стал заканчивать.

«Если за ними гонятся», — мысленно закончила я про себя. Я заверила себя, что это не так. Что они в безопасности.

Чтобы отвлечься — в последнее время я в этом сильно нуждалась — я огляделась.

— Что это за место? — здесь были черный диван, два стула, телевизор, стол и плита. Все домашние удобства. И все же это место казалось забытым. В нем никто не жил. Пыль окрасила все поверхности в серый и мускусный цвета. В воздухе даже поблескивали пылинки.

— Одно из моих убежищ, — последовал ответ. Он достал из холодильника две бутылки воды и бросил одну из них мне.

Я поймала ее и быстро осушила содержимое, возносясь на небеса, когда холодная жидкость хлынула в меня, охлаждая.

«Одно из», — сказал он. Господи, сколько же их у него было?

— Я серьезно надеюсь, что твои бывшие коллеги не знают об этом месте.

Эрик повернулся и прислонился спиной к холодильнику.

— Они не знают. Я убедился в этом. — выпив, он подошел к дальней стене и приложил ладони к нижней части левого угла. Еще одно сканирование руки — что меня поразило, так как я не увидела на стене окошка для идентификации — и еще один щелчок. Стена раскололась посередине и раздвинулась.

— Господи Боже. — в поле зрения появился большой компьютерный экран, несколько клавиатур и множество других предметов, которые я не узнала, и все это мигало разноцветными огоньками.

— Все здание находится под наблюдением двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. — его внимание привлекла стопка бумаг, и он наклонился, чтобы поднять их. Нахмурившись, он выпрямился.

— Что это?

— Я храню это здесь как напоминание. Видишь ли, однажды ночью я опоздал, — сказал он, словно в трансе. — Умерла женщина.

Я услышала боль и сожаление в его голосе.

— Мне жаль.

— Вот что произойдет, если я потерплю неудачу.

К моему горлу подступил комок.

— Могу я взглянуть?

Он взглянул на меня.

— Уверена, что хочешь этого?

Я кивнула и протянула руку. Эрик медленно протянул свою руку. Я сделала глубокий вдох и взяла их, затем сделала еще один и закрыла глаза. «Ты можешь это сделать».

Наконец, я взглянула.

Изображения были такими же ужасающими, как и на фотографиях, которые я видела в кабинете моего отца. Женщина Аркадианец была согнута пополам, на ее лице застыло выражение агонии. Ее пальцы были неестественно скрючены, локоть согнут под странным углом. Ее кожа была красного цвета, под ней лопнули сосуды.

— Сотни из них нуждаются в этом лекарстве, — сказал Эрик. — Может быть, тысячи.

— Ты не можешь спасти всех. — меня охватило чувство вины. Я даже не пыталась спасти никого.

— Но я могу попытаться, — тихо ответил он. Эрик подкатил один из стульев к клавиатуре и набрал серию цифр.

Рядом со мной раздался еще один хлопок. Я отложила фотографии в сторону и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как раскололась еще одна стена, на которой в три ряда были выставлены пистолеты, ножи и другие устройства для убийства, на которые мне не хотелось смотреть.

У меня отвисла челюсть.

— В тренировочном лагере A.У.Ч. нас учили быть готовыми ко всему, — объяснил он.

— Судя по всему, даже к войне.

Эрик усмехнулся.

— Определенно. — последовала тяжелая пауза, и его веселье исчезло. — Не злись на меня, но нам придется изменить свою внешность. У меня в ванной есть все необходимое. — он бросил на меня быстрый взгляд. — Тебе пойдет быть готом. Обещаю.

Я чуть не поперхнулась. Я? Гот?

— Это выделит меня еще больше.

— Да, но люди быстро отворачиваются от крайностей.

— Уверен?

— Конечно. А.У.Ч. не ищет готов. Они ищут обычного темноволосого парня и красивую брюнетку.

От его слов у меня отвисла челюсть. Он продолжал говорить подобные вещи, называя меня сексуальной, а теперь еще и «красивой». Неудивительно, что я так на него запала.

Как будто Эрик только что не перевернул мой мир, он нажал еще несколько кнопок на клавиатуре.

— Ты когда-нибудь раньше держала в руках бластер? И я имею в виду не то, что держать его в руках или отбирать у нападавшего или у друга, — добавил он, нахмурившись, явно думая о том, как я схватила его и направила на Кару, — а стрелять из него.

— Э, нет.

— Хочешь этого?

— Конечно. — может быть, будет весело. Или нет.

— Выбери один.

Подождите. Что?

— Сейчас? Хочешь начать тренироваться в стрельбе по мишеням прямо сейчас?

— Да, — кивнул он. — Лучшего времени не найти.

— Я… я… ладно. — я мысленно взмолилась, не желая навредить себе или Эрику.

Он встал и сократил расстояние между нами. Положив руки мне на плечи, Эрик развернул меня лицом к оружию. От него пахло знакомо, приятно, сосной, солнечным светом и тем пряным ароматом, который принадлежал только ему.

Тепло его тела окутало меня, напомнив об этом утре, о нашем поцелуе, но я не позволила себе задрожать. Он бы заметил, вероятно, спросил меня об этом, и мне пришлось бы признать, что я не могу выбросить его поцелуи из головы.

Оставаясь позади меня, Эрик протянул руку через мое плечо и взял серебристый пистолет. Кристалл, расположенный между стволом и рукояткой, блеснул на свету. Свободной рукой он расположил мои пальцы под правильным углом, но не подпускал пистолет близко ко мне. Пока.

— Будь осторожен с моей рукой, — сказала я, потому что нервничала и не знала, что еще сказать.

— Всегда, — ответил он, а затем холодная сталь прижалась к моей коже.

Я подпрыгнула. Не знаю почему.

— Полегче, — сказал Эрик, соединяя меня и оружие. Он накрыл мои руки своими. — Вот так.

— Оно легче, чем я думала. — на самом деле, если я закрою глаза, то смогу представить, что в моей руке ничего нет.

— Металл особенный, но все бластеры сделаны так, чтобы не плавиться, извергая огонь.

Мне не придется беспокоиться о том, что я обожгу пальцы, когда нажму на спусковой крючок.

— Целься в меня.

Я вытянула руки, целясь, как было приказано.

Эрик повернул меня так, чтобы я целилась в стену, а не в другое его оружие. Я чувствовала, как при каждом движении напрягаются мышцы на его руках и груди.

— Стреляй, — сказал он.

— Нет. Ни за что. — я покачала головой для убедительности. Я же сожгу все здание дотла.

— Стреляй, — твердо повторил он.

— Но…

Он накрыл мой палец своим и нажал на спусковой крючок. Из дула пистолета вырвался желтый луч, устремился вперед и врезался в дальнюю стену. Я чуть не закричала, и мне пришлось прикусить язык, чтобы сдержать этот звук. Однако отдачи не было, только ровная и легкая, как дыхание, тишина.

Неважно. Привет, паника.

— Я только что выстрелила.

— Нижняя половина здания сделана из того же металла, что и пистолет, точно так же, как и здание А.У.Ч. Его ничто не расплавит.

— Но входная дверь выглядит так, будто она деревянная.

— Она покрашена, чтобы никто не заподозрил правды.

Я перевел взгляд с оружия на неповрежденную стену, затем снова на оружие. Он был прав. Не было даже намека на дым или пепел.

— Ты сказал, что здание А.У.Ч тоже сделано из этого материала. Как же ты тогда разбил то окно?

— Окна сделаны из другого материала. Вот почему я убрал их в нижней части этого здания.

Я ненавидела себя за то, что не знала этого раньше. Кара знала. Она была сильной и уверенной в себе. «Как и ты. Сейчас». И все же. Неужели Эрик сравнивал нас?

Он ничего не сказал, когда забрал пистолет из моей руки и положил его обратно в бархатный футляр. Ничего не сказал, когда развернул меня лицом к себе. Ничего не сказал, когда взял меня за подбородок и заставил встретиться с ним взглядом.

— Ты напряглась. Что случилось?

У меня вырвался вздох.

— Я не разбираюсь в войне. Обычно я самая большая трусиха в округе. За последние два дня я стала сильнее и храбрее, чем за всю свою жизнь, но все равно не сравнимо с твоими друзьями.

— Бывшими друзьями. — его руки сжали мою челюсть. — Я уже говорил, как хорошо, по-моему, ты справлялась на протяжении всего этого испытания, и у тебя не было ни одного дня тренировок. Не говоря уже о ранении. И, возможно, ты не разбираешься в оружии, но это не делает тебя менее достойным воином. Ты прошла через это как чемпионка. Я уже говорил тебе это раньше, и пришло время поверить мне.

Мне было неприятно признавать это — о, как же я это ненавидела, — но моя нижняя губа задрожала, а слезы обожгли глаза. Боже, что со мной не так? Он говорил такие приятные вещи. Не было причин плакать.

— Посмотри на меня, — сказала я, вытирая слезы тыльной стороной запястья и шмыгая носом. — Я веду себя как ребенок.

— Это потому, что ты измотана, тебе не хватает адреналина и выдержки. Такое свалит с ног любого, включая меня.

— Не думаю, что что-то может тебя сломить. — я посмотрела на него сквозь слезы.

Он ухмыльнулся.

— Однажды я был на задании и выслеживал группу хищных Меков. Они управляли погодой, и было жарко и сухо. Мне пришлось пробыть на этой жаре шесть дней, пока я выслеживал их, не имея возможности по-настоящему отдохнуть, потому что боялся их потерять. К тому времени, когда я вернулся на базу, я был совершенно разбит.

— Ты плакал? — спросила я, не в силах скрыть надежду в своем голосе. Не то чтобы я хотела, чтобы он плакал. Просто не желала быть единственной.

— Хуже. — его улыбка стала кривой, когда он провел большим пальцем по уголку моих губ. — Я потерял сознание на глазах у своего босса.

Я рассмеялась, представив себе, как этот большой, сильный парень падает.

Он нежно провел кончиком пальца у меня под глазами, вдоль линии синяков.

— Мои товарищи по команде дразнили меня несколько месяцев.

Как же мне нравилось ощущать его руки на себе. И пока я стояла там, мое веселье исчезло, уступив место глубокому осознанию. Я уставилась на него, нуждаясь в чем-то. Еще одном поцелуе?

Его тоже покинуло веселье, словно он прочитал мои мысли. Все его тело напряглось.

— Я собираюсь поцеловать тебя, — хрипло сказал Эрик.

Я облизнула губы.

— Да.

Его карие глаза пылали жарким огнем.

— Я не должен. Ты слишком молода для меня.

— Мне восемнадцать. Я взрослая.

— Я столько всего видел, столько делал, столько еще сделаю. Я не должен был этого делать. — но он прижался к моим губам, его язык скользнул мимо моих зубов и начал дикий танец с моим. На вкус он был горячим и мятным, как я и помнила. Я обхватила его здоровой рукой за талию, притягивая ближе.

Его голова наклонилась, когда он властно завладел моим ртом. Тепло разлилось по всем уголкам моего тела, обволакивая и одурманивая. Лучше, чем сегодня утром.

Одна его рука прошлась по моей спине и остановилась на изгибе ягодиц. Другая запуталась в моих волосах. Поцелуй продолжался, такой чувственный. Такой дикий и удивительно порочный. Я застонала от возбуждения.

Но когда его рука начала медленно подниматься по моей футболке, а моя рука начала медленно подниматься по его, он замер. Эрик несколько секунд сжимал ткань в кулаке, затем оторвался от моих губ.

Мы отстранились, тяжело дыша.

— Извини, — резко сказал он и посмотрел на меня с тоской… уверена, что я ответила ему тем же взглядом. — Ты к этому не готова.

— Готова. Клянусь Богом, готова. Я хочу пойти дальше, — призналась я. И поняла, что это было правдой. Я была готова, очень готова сделать следующий шаг. Я любила его. Он был для меня больше, чем просто Эрик Трой. Он был героем, другом. Он вызывал неподдельный восторг, был абсолютной храбростью.

— Я тоже хочу пойти дальше. Очень сильно, — добавил он, окидывая меня пристальным взглядом. — Но я хочу, чтобы ты была уверена. Ты когда-нибудь?..

Я покраснела.

— Нет.

— Этого не стоит стыдиться. Этим стоит гордиться. — Эрик наклонился и запечатлел нежный поцелуй на моих все еще покалывающих губах, медленно.

— А ты? — спросила я, хоть и знала ответ.

Последовала пауза. Затем:

— Да. Долгие годы Кара была единственной девушкой, с которой я встречался. После того, как мы расстались, мне стыдно признаться, но я немного обезумел и спал с любой девушкой, которая была согласна. Я прекратил это, когда поступил в старшую школу.

Я подозревала, что другие парни не остановились бы.

— Я не хочу умирать, так и не сделав этого, — сказала я ему. — Но я не хочу быть ни с кем, кроме тебя.

Эрик шагнул вперед, ближе ко мне, вынуждая меня отступить.

— Что… где? — мои колени врезались во что-то, и я упала, приземлившись на мягкие подушки. Диван.

Эрик опустился на меня сверху, затем перенес свой вес так, что наши бока прижались друг к другу.

Он поцеловал меня раз, другой, сладкими, невинными поцелуями, а затем углубил, раздвинув мои губы своим языком. Я застонала ему в рот, и Эрик проглотил этот звук, щедро одаривая меня страстными поцелуями.

— Я мог бы целовать тебя часами, — сказал он.

— Докажи, — ответила я, и он тихо рассмеялся.

Наши языки сплетались, спорили, танцевали и ласкали друг друга. Долгое время Эрик ничего не делал руками, только обнимал. Но когда мои руки скользнули под его футболку, по горячей коже его спины, это побудило его к действию. Кончики его пальцев прошлись по моему животу, задержались у пупка, и я задрожала.

— Приятно, — выдохнула я.

— Потрясающе. — он медленно продвигал свои непослушные пальцы выше, пока не добрался до моей груди. На мне не было лифчика. Когда Эрик обхватил, сжал, ущипнул мой сосок, я вскрикнула. — Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет. Не останавливайся.

— Еще? — говоря это, он снова принялся дразнить мой сосок.

— Еще, — сказал я, застонав.

Он слегка перекатился, устраиваясь у меня между ног. Его нижняя часть тела выгнулась вперед, назад, снова вперед, потираясь между моих ног. Я ахнула от головокружительного прикосновения и даже встретила его на полпути, нуждаясь в этом жестком трении.

Эрик с шипением выдохнул. Его движения стали более неистовыми, более напористыми.

Что-то нарастало внутри меня. Давление. Потребность. Туман. Все это смешалось вместе, поглощая меня. Мой разум сосредоточился на Эрике, на его руках, на его теле. Я хотела снять с нас одежду, не хотела, чтобы между нами был барьер.

— Еще, — сказала я.

Он опустил руку и коснулся пояса моих спортивных штанов. Я напряглась в ожидании того, что Эрик сделает дальше. Опустится ниже. Прикоснется ко мне там, где у меня болело. «Пожалуйста.» Как только я подумала об этом, мольба сорвалась с моих губ.

— Пожалуйста.

У меня перехватило дыхание, когда Эрик действительно опустил руку ниже. Еще ниже. И затем его пальцы оказались там, где я хотела, касаясь, двигаясь так, что удивительные ощущения пронзили меня насквозь. Мои ноги раздвинулись еще шире. Я вцепилась в его плечи, извиваясь рядом с ним. Я застонала, почти всхлипнула.

«Тебе должно быть стыдно. Ты звучишь нелепо». Я сжала губы, пытаясь заглушить звуки, которые издавала. Просто… Мне было так хорошо. Я была так близка к чему-то хорошему, правильному и великолепному.

— Дай мне послушать тебя, — сказал он. — Я хочу услышать, что тебе это нравится.

Еще один стон вырвался из меня, такой сильный, что я не смогла его сдержать. Слова и действия Эрика в совокупности разрушили все мои запреты, оставив только реакцию.

— Эрик, — выдохнула я.

— Ты почти кончила. Очень близко.

Его голос звучал напряженно. Я заставила себя открыть глаза… когда я успела их закрыть?.. и увидела, что его лицо было напряжено. На лбу выступили капельки пота. Вокруг глаз залегли морщинки.

Но в его глазах был такой жар, такая потребность, такое блаженство, когда он смотрел на меня сверху вниз, наблюдая за мной. Затем Эрик умело пошевелил пальцами, просто повернул, но этого было достаточно. В моей голове взорвались звезды. Я закричала, забилась в конвульсиях, закричала еще раз. Но всегда это было его имя. Только его имя.

Он поддерживал меня все это время, гладил, говорил, какая я красивая. Прошло немало времени, прежде чем я успокоилась настолько, что растаяла в его объятиях. Мое сердце все еще неистово колотилось.

— Мне пора вставать, — сказал Эрик. Его голос звучал напряженно.

— Что? Нет. — я покачала головой, обхватывая его руками, чтобы удержать на месте. Я никогда не хотела его отпускать.

— Да. Мне нужно.

— Почему? — спросила я, стараясь не показать своего разочарования. У нас не было секса. Я хотела пройти весь путь до конца. Хотела большего. Хотела его всего.

— Чем дольше я обнимаю тебя, тем сильнее, — он остановил себя и криво усмехнулся. — Тем труднее будет уйти, не взяв тебя по-настоящему.

Я поцеловала его в шею, ощущая солоноватый привкус.

— Тогда возьми меня, я хочу, чтобы ты это сделал.

Дрожь прошла по его телу и передалась мне.

— Ранее я обещал тебе, что доставлю тебе удовольствие, и я это сделал. Не хочу, чтобы твой первый раз был таким, в бегах.

— Но… как же ты? Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо. — если бы он научил меня, как… Я была бы прилежным студентом, готовым получить дополнительные баллы.

Он покачал головой.

— Мы подождем, пока опасность не минует, и постараемся, чтобы твой первый раз был особенным.

Надув губы, я прикусила нижнюю губу.

— Это заставляет меня желать, чтобы опасность миновала прямо сейчас.

— Меня тоже, — сказал он. Эрик наклонился для еще одного поцелуя, прежде чем подняться с дивана. — Меня тоже.

Я знала, что парни часто используют девочек ради секса, а потом притворяются, что не знают их. Или, что еще хуже, смеются над ними и обзывают. Я видела, как это происходило со многими девочками в школе. Но не думала, что Эрик будет таким.

Он так сильно отличался от всех остальных парней, которых я когда-либо знала. И тот факт, что он хотел, чтобы мой первый раз был особенным… ну, в тот момент я еще больше в него влюбилась.

Кого я обманывала? Я влюбилась в него по уши еще вчера, когда он сделал все, что было в его силах, чтобы меня защитить.

Моя решимость пережить это испытание удвоилась. Утроилась. Я сделаю все возможное, чтобы победить и быть с Эриком. Прыгнуть сквозь огонь — без проблем. Грозы с градом, кислотные дожди, стрельба, наводнения — вызывайте их.

Я должна была догадаться, что эта мысль привлечет неприятности. Большие неприятности.