Прошло три недели. Бастет все не появлялась. А новости у нас были не то чтобы очень. Конечно, в разрезе того, что мы приложили лапу к Апокалипсису, остальное выглядело мелочью, но все же, все же…

Яна ходила мрачнее тучи, Паша тоже. Сульфур носился со мной так, будто я вот-вот отдам концы. И только Эстер сохраняла какое-никакое присутствие духа. Да, нападение Войны не прошло даром. Бастет смогла меня подлатать, но в Доме боли, когда Яна притащила нас туда, не дав даже счистить с подушечек лап лесную землю, выяснились неприятные вещи. Мне осталось недолго. Конечно, для людей это выглядело так, будто у меня внезапно обнаружилось редкое заболевание. Вот только мы с Сульфуром знали: дело в клешне всадника Апокалипсиса, сомкнувшейся на моем теле. Сульфур оказался здоров, и я порадовалась этому.

Но я не собиралась грустить. Я ждала и звала Бастет, но она почему-то не приходила. Так или иначе, я скоро встречусь с ней и задам все свои вопросы. А сейчас, вместо того чтобы рыдать без конца, я предпочитала изучать всадников и дальше. Эстер сразу же присоединилась ко мне. Чуть погодя подключился и Сульфур.

Паша продолжал играть со мной как ни в чем не бывало. Только иногда сажал к себе на колени и давал особые вкусности за обедом. Если честно, вкусняшки я теперь ела в неограниченном количестве. Жизнь была хороша. Я не мучилась от боли, наслаждалась и смотрела сериалы. Вот только Яна…

Она меня беспокоила. После посещения Дома боли она слегла на две недели. Это, знаете ли, ни в какие ворота. Пришлось проводить кототерапию. Я мяла ее, вылизывала ей волосы и даже снова присматривала за ней, когда Паша мыл ее в ванне. Ну право слово, кто тут умирает, я не понимаю. Но через некоторое время Яна снова ожила. Я не собиралась убегать по радуге сию же секунду, и она наконец это поняла.

Мы зажили как прежде. Однажды ночью, на исходе лета, я проснулась от острой боли под ребрами. Неприятное ощущение продлилось всего ничего, но я все равно дернулась. Сульфур заворочался рядом, теперь мы спали, тесно прижавшись друг к другу, и он согревал меня теплом своего тела. Я уж было решила снова заснуть, но на кухне послышалась возня. Я открыла один глаз – Яна и Паша холмиками одеял лежали на своих местах. Неужто…

– Сульфур, – зашипела я. Он снова заворочался. – Сульфур, просыпайся!

– А? Что? – встрепенулся кот, из уголка его рта тянулась тонкая ниточка слюны. Я фыркнула, он такой дурошлеп.

– На нашей кухне кто-то есть.

– Бастет?

– Сейчас узнаем.

Мы рванули из спальни. Ну как – рванули. Я уже не была такой быстрой, а Сульфур старался проявлять деликатность. И все же мы довольно резво спрыгнули с кровати и побежали на кухню.

Она была там. Как всегда, ела нашу еду. Но я даже не стала выговаривать ей. Богиня зачерпывала ложкой макароны по-флотски прямо из кастрюли и запихивала ее в рты каждой из голов по очереди.

– Бастет! – воскликнула я.

– О, вы проснулись наконец-то, – прочавкала третья голова. И, смачно сглотнув, продолжила: – А то я уже почти все съела. Эх…

– Ты сказала, что придешь через несколько дней, – недовольно протянул Сульфур. Я удивленно взглянула на него, с чего он так груб.

– Или недель… – протянула вторая голова. Сульфур фыркнул.

– Ладно вам, – урезонила я кота.

– Зачем пришла? – все еще враждебно выпалил тот.

– Да не беспокойся, – первая голова аккуратно дожевала еду и промокнула рот бумажной салфеткой со стола. – Я пока не за Ртутью. Просто решила заглянуть, так как обещала вам ответы.

Сульфур еле слышно выдохнул рядом со мной. Неужели это он из-за меня так взъелся на богиню.

Не могу поверить…

– Ты догнала Войну? – спросила я. У меня был миллион вопросов. – Тебе удалось его уничтожить?

– Ох, – Бастет отставила кастрюлю с макаронами, и каждая из голов тяжело вздохнула. – Мне не под силу его уничтожить.

– Ты же богиня, – проворчал Сульфур.

– Ну что же… – вторая голова боднула первую. – Видимо, время пришло.

– Видишь ли, – начала первая голова. – У меня недостаточно сил, чтобы бороться с всадниками, потому что я не из этого мира.

– Что?!

– Да-да, – цокнула первая голова, но вторая прикусила ей ухо, и она продолжила куда миролюбивее: – В моем родном мире случилось кое-что… Битва богов. И я нашла способ сбежать, спасая свою жизнь. Я не знала, куда меня занесет. Но что угодно было лучше, чем смерть.

– Логично, – фыркнул Сульфур, а третья голова посмотрела на него с укоризной.

– Так я попала сюда, – продолжила первая голова. – И поступила на службу к Смерти.

– Что-о-о?! – завопили мы с Сульфуром одновременно, а потом я выдохнула: – К последнему всаднику?

– Да-да. – Бастет махнула рукой. – Это было довольно давно. Он нанял меня, потому что, знаете ли, сам зашивался. Темные времена царили. У него есть и другие помощники, но я их не знаю. Прошло много лет, и я прослышала, будто всадников Апокалипсиса удалось усмирить. Их заточили и закрыли темницы печатями. С тех пор я ни разу не видела Смерть. Я полагала, будто он заточен со всеми остальными. В мир пришел покой. Да, мне продолжали поступать заказы, я помогала людям и кошкам отправиться по радуге, но в остальном жила как ни в чем не бывало.

– А потом пробудился Бугг-Шаш, – подсказала я.

– Да, – кивнула первая голова. – Я знала, это плохой знак. Монстры, вырывающиеся из-за границы миров, – всегда плохой знак. Но я убеждала себя, будто все так страшно. Подумаешь, просочился один… Я до конца не хотела верить. Плюс…

Первая голова замялась, и вторая рявкнула:

– Да говори уже!

– Ох, – промямлила первая, и я никогда не слышала, чтобы ее голос звучал так неуверенно. – Понимаешь, хоть я и прожила в вашем мире много-много лет, я так до сих пор и не поняла всех правил, законов и нюансов.

– Разве тебе было не интересно узнать? – спросил Сульфур.

– Я довольно ленива, – протянула первая голова Бастет.

– А еще мы не умеем читать! – радостно выпалила третья.

Первая возвела очи горе и замолчала. Я пыталась переварить все то, что сказала Бастет. Сульфур от удивления даже сел.

Ну и что!

Я тоже долго не умела читать по-человечески, это никак не характеризует богиню. Я вспомнила, как она замялась, когда мы заключали сделку о жизни Яны. Считать она, пожалуй, не умеет тоже.

– Та-а-к, – протянула я. – Именно потому, что ты не хотела верить, будто наступило что-то плохое, ты не приняла нашу помощь и просила не лезть в это дело?

– Сначала так и было, – сказала первая голова Бастет. – Но потом я, ну… наблюдала за вами. Так я узнавала то же, что и вы. И решила, что мне не нужна помощь. Я сама остановлю всадников.

– Ой-ой, – ехидно заметил Сульфур. – Кто-то познакомился с одним из смертных грехов. Он называется «гордыня», чтобы ты знала.

– Ой, все! – рявкнула первая голова Бастет. – Не забывайся, я все еще богиня.

– Весьма бесполезная, – фыркнул Сульфур.

– Тебя утащить по радуге сил хватит, – прошипела первая голова.

– Ну-ну, не ссорьтесь, – примирительно сказала третья, опередив меня.

– Я узнала про всадников и как они связаны со Смертью уже после того, как пробудилась Чума, – вздохнула первая голова. – Теперь, как вы знаете, Война тоже на свободе. Но вот что! Пока не сломаны печати на клетках остальных двух, Апокалипсис не наступит!

– Спасибо, капитан Очевидность, – буркнул Сульфур.

– И раз у нас больше нет права на ошибку, – торжественно провозгласила вторая голова, игнорируя колкости кота, – я решила объединиться с вами, чтобы не допустить пробуждения оставшихся всадников.

– Полагаю, – сухо ответила я, – уже без меня.

Третья голова горестно вздохнула:

– Мы сделали все что смогли. Но девятая и последняя жизнь уходит из тебя…

– Ты могла бы вернуть Ртути все жизни, которые забрала, – предложил Сульфур.

– Могла бы, – пожала плечами Бастет. – Но тогда Яна, Паша и ты умрете. Все в этом мире требует равновесия.

Сульфур разинул рот. Я заерзала от неловкости. Да, не так, не так я планировала сообщить, что отдала одну из жизней ему.

– Сколько мне осталось? – спросила я, чтобы сгладить неловкость.

– Думаю, ты сможешь пережить осень. Но не зиму.

– Приходи за мной после человеческого Нового года, – торговалась я. – Не хочу омрачать праздники своим людям.

– Это можно устроить, – протянула первая голова. – На столько моих сил хватит.

– Отлично, договорились! – Я готова была плясать от радости, но Сульфур не разделял моего веселья, и я снова подала голос, чтобы заполнить неловкую тишину: – Что мы будем делать теперь?

– Ты ничего не будешь делать, – отрезал Сульфур. – Тебе нужно беречь себя.

Он стал таким злобным. Я его не узнаю.

Вредина!

– Та-а-ак, – протянула Бастет. – Я собираюсь посетить несколько мест, чтобы узнать, не там ли скрывается Голод или Смерть. Возможно, другие кошки помогут мне установить дополнительную защиту. Как те призраки, которые сдерживали Войну.

– Хороший план, – кивнула я, испытывая чувство вины. Ведь именно мы освободили второго всадника.

– Я вернусь за тобой после человеческого Нового года, – мягко сказала вторая голова, пока одна из рук Бастет снова потянулась к кастрюле с макаронами. Но вторая рука шлепнула первую, и богиня растворилась в темноте ночи.

– В целом, это было… – преувеличенно бодро начала я, пока Сульфур смотрел на меня немигающим взглядом.

– Ртуть, – прервал меня он. – Когда ты собиралась мне сказать…

– Никогда, – отрезала я. – Я не собиралась тебе ничего говорить. Давай не будем об этом, прошу тебя.

– Но…

– Сульфур, что уже теперь обсуждать? – урезонила его я. – Что случилось, то случилось. Мне не вернуть жизни, ничего не изменить. Давай проведем оставшееся время с пользой. Я научу тебя хорошо заботиться о Яне и Паше, ты им понадобишься, когда меня не станет. А после того, как я уйду по радуге, вы с Эстер присоединитесь к Бастет и поможете ей остановить всадников. А я буду наблюдать за всем этим… Откуда там мы, кошки, за всем наблюдаем, когда кончаются наши девять жизней. Договорились?

– Хорошо… – промямлил кот.

– Я хочу, чтобы ты пообещал мне! – надавила я.

– Обещаю. – И он тяпнул меня за ухо. Хохотнув, я укусила его в ответ. И Сульфур побежал от меня по коридору. Ничего-ничего, я еще ему покажу. Я припустила следом.

Есть еще порох в пороховницах!

Пролетела осень, и человеческий Новый год наступил слишком быстро. Мне несколько раз становилось плохо, но Яна приглашала на дом прекрасного доктора из Дома боли, и он научил Пашу делать мне капельницы. Мне от них становилось лучше, но не нравилось лежать и ждать, пока после жалящего укола в холку вся бутылочка не затечет внутрь. И потом еще жутко хотелось в туалет. В остальном осень прошла прекрасно. Вот что удивительно: я знала, что нужно суетиться и подступает Апокалипсис, но все это стало совершенно неважным. Меня перестали злить вещи, которые раньше раздражали – в Сульфуре, Яне или даже моем любимом человеческом создании. Я стала донельзя добродушной. Это заметили все.

Сульфур, конечно, переживал. А Яна подхихикивала надо мной и говорила, что я размякла. Ну и что? Да, я позволила ее сестре Сане гладить себя двадцать минут кряду и ни разу не укусила.

Я свободная кошка и делаю что захочу!

Мы успели много посмотреть и прочесть про всадников Апокалипсиса. Но, конечно же, не все. Эстер и Сульфур будут продолжать поиски, но уже без меня. Хочу сказать, меня это не особенно волновало. Как интересно, мир рушится, а я совсем не волнуюсь. Нет, конечно, я беспокоилась о своих людях и других кошках, но… Как будто у меня была уверенность – все непременно станет хо-ро-шо. Эстер тревожилась. Даже Сульфур проникся проблемой Апокалипсиса, я же была невозмутима.

Человеческий Новый год прошел в теплой домашней обстановке. Правда, Яна снова загрустила. Мы с ней были связаны с самого начала, и, думаю, она чувствовала, будто я одной лапой уже не в этом мире. Паша – мой сверхкот – больше играл и баловал меня, а Яна часто сворачивалась калачиком рядом, обняв меня, и лежала, глядя мне в глаза. Это нервировало. Как она переживет мое восхождение по радуге? Мне не нравились эти всеобщие грусть и скорбь. Интересно, как я могу помочь Сульфуру и моим людям пройти через это?

Совсем скоро мне предстояло это узнать. Бастет появилась ранним утром, только-только занялся рассвет. Мы вчетвером спали на кровати. Сульфур обнимал руку Паши, а я покоилась у Яны на боку, пребывая в полудреме. И тут меня будто бы кто-то толкнул.

Я открыла глаза. Шесть глаз Бастет смотрели на меня, не мигая.

– Ирена, нам пора, – мягко сказала вторая голова Бастет.

– Я тянула как могла, – добавила первая, бросая сочувственный взгляд на моих людей и Сульфура.

Я забеспокоилась, как бы этот шерстяной дурак не проснулся и не переполошил весь дом. Поднявшись на лапы, я потянулась. Но вот ведь какое дело – Яна даже не пошевелилась, хотя обычно ворчала, будто мои лапки давят ей на какие-то почки. Неужто у людей тоже есть почки? Хм-м-м, все же они созданы по нашему образу и подобию.

– Я готова, – шепнула я.

Передо мной засверкал радужный мост. Я оглянулась на моих людей, отметила, как Яна рвано вздыхает во сне – у нее вечно заложен нос. А Паша слегка похрапывает, он часто переворачивается на спину, и оттого так выходит. Сульфур высунул кончик языка, и вид у него был донельзя глупый.

– Буду скучать по ним, – вздохнула я.

– А они по тебе. – Третья голова Бастет смахнула человеческой рукой слезинку с левого глаза.

Хорошо, если и делать, то быстро. Я оказалась на радуге одним прыжком. Бастет уже стояла рядом.

– Как всегда, смелая, – похвалила меня богиня. Здесь у нее была всего одна кошачья голова. Я так удивилась, что плюхнулась на попу.

– Ого! – воскликнула я. – А куда подевались две остальные головы?

– Так я выглядела в своем родном мире, – поморщилась Бастет. – Но при перемещении что-то произошло… И меня словно… расщепило. Теперь только здесь могу быть в гармонии с собой. А в человеческом мире все три головы вечно спорят. Ужасно утомляет.

Я попыталась обернуться, но не увидела ни нашей кровати, ни своих людей, ни Сульфура. Вокруг все мерцало и пульсировало.

– Иди же, – кивнула Бастет.

– А ты?

– Мои дела здесь еще не закончены. – Она улыбнулась. – Мы же обещали тебе остановить Апокалипсис. Этим и займемся.

– А как же мои люди? – вспомнила я. – Как Сульфур? Они будут в порядке?

– Мир пребывает в равновесии, Ирена, – кивнула Бастет. – Все будет хорошо…

– Только если вас не сожрут всадники Апокалипсиса, – проворчала я.

– Да уж… – Мне показалось, она недовольна.

Вроде как я припомнила ей, что в этом есть и ее доля вины. Но извините, она хотя бы своими лапами не сломала печать и не пробудила одного из всадников. Я уже опережаю ее в количестве нанесенного урона.

– Хорошо, я пошла… – неуверенно протянула я, поднимаясь на лапы и пятясь.

– Иди-иди, – благодушно засмеялась она.

Я шагаю по радуге, на душе светло, хотя грусть и тревога нет-нет да колют острой иглой. Ничего не болит, тело ощущается легким, словно мне снова два месяца и я задорный, полный сил котенок. Да что же эта радуга такая длинная… Внезапно мост обрывается, и я едва успеваю приземлиться на лапы. Подождите… Что-то это не похоже на кошачий рай! Где я вообще?

Не поверите: у помойки.

Если это шутка, Бастет, то несмешная. Я верчу головой туда-сюда и примечаю кота. Он жмется к мусорному баку. Мы с ним очень похожи, только он толстый. Не такая грациозная лань, как я. Что же, не всем везет даже в кошачьей ипостаси.

– Здравствуйте, товарищ Киселев, – я стараюсь быть вежливой, но кот испуганно пятится.

М-да, зашуганный какой. Наверное, домашний. Не привык к улице. Вон какой холеный. Что же делает посреди зимы у мусорки? Так же и замерзнуть недолго, растеряв все девять жизней.

– Ну, товарищ Киселев, – пытаюсь увещевать его я, подходя ближе. – Давайте же знакомиться. Иначе мы с вами каши не сварим.

Он сжимается. Серое утро вступает в свои права. И вдруг… Меня отвлекает запах. Человеческий запах. Он отдаленно напоминает мне Пашу. Оглядываюсь и вижу женщину. Она светловолосая, одета в красивую шубку. Прижимает к уху телефон и горько плачет. Да уж, в какой-то совсем необычный посмертный мир я попала. Сплошные плаксы и несчастные.

Что-то как-то не очень.

Повинуясь порыву, прыгаю на кота, и он летит от мусорного бака стрелой прямо под ноги женщине. Она спотыкается, едва не упав, но делает все, чтобы не налететь на полосатое шерстяное пятно.

– Яна, – кричит она в трубку. – Мне только что под ноги бросился кот. Ну вылитая Ртуть.

Я прислушиваюсь, навострив уши. Женщина присаживается на корточки и начинает гладить этого зашуганного товарища. Он ластится к ней, вьется ужом. Конечно, никто не хочет умереть холодным серым утром у помойки. Так себе перспектива, скажу я вам.

Не слышу, что отвечает моя Яна в трубке. Но уже догадываюсь. Прервав звонок, женщина подхватывает кота, прижимает его к себе и быстро цокает каблучками по асфальту. Я слежу, как она открывает машину и сажает кота на сиденье. Да уж, надеюсь, он привыкший к этому виду транспорта.

Она снова нажимает на экран телефона, а потом радостно говорит:

– Усадила, еду к вам!

– Удачи, товарищ Киселев, – шепчу я коту, тревожно выглядывающему в окно. Он смотрит прямо на меня, и я кричу: – Передайте от меня привет Сульфуру!

Они уезжают, а я краем глаза вижу радужное сияние. Вновь уверенно прыгаю на радугу и мчусь по ней что есть мочи. Мои дела здесь закончены.