На следующий день мы проспали до самого обеда. Яна с Пашей даже не стали нас будить. Снова поменяли лоточки, навалили в наши миски вкуснятины и уехали куда-то. Я не знала, далеко или нет. После ночных приключений я чувствовала себя ужасно, все-таки активная социальная жизнь – не мое. Но я заметила, что Сульфур выглядит помятым не меньше, чем я. А он обычно любил приключения и гулянки.

– Басте-е-ет, сколько «Мурчания на пляже» я вчера выпил? – протянул он, свесив голову с кровати.

– Не представляю. – Я перекатилась на другой бок. – Столько, сколько тебе предложили твои фанатки?

– Нет у меня никаких фанаток, – засмущался кот. И я не стала спорить, сил не было.

– Мы так ничего и не узнали, – удрученно повторила я свою вчерашнюю мысль.

– Я даже толком ни с кем не поговорил, – тяжело вздохнул Сульфур. Он выглядел непривычно виноватым.

В нашу дверь заскреблись. Сульфур застонал и стек на пол, отправившись открывать. Я не шевелилась. В комнату серебристым ураганом ворвался Понти.

– О, мои дорогие гости и спасители, – тявкнул он. – Как ваши дела?

Мы рассказали ему о нашей странной вылазке. И тут… Я вспомнила одну деталь, о которой проболталась Машка. Картинка того, как я осторожно пробую «Вискас-колу», а Машка тараторит, как живая возникла перед моими глазами.

– Подождите-ка, – встрепенулась я, позабыв о боли в теле и усталости. – Я вспомнила! Машка сказала мне, что призраки уходят куда-то в лес!..

Понти и Сульфур тоже подскочили, песик закружился на месте.

– Это зацепка! – воскликнул он.

– Нам надо на разведку, – подхватил Сульфур.

Я скисла. Еще одна ночная вылазка. Далась мне эта хорошая память!

Ну что же, назвалась сосиской – полезай в рот.

Зато, когда приеду домой, столько всего расскажу Эстер. Я снова вспомнила подругу. Ужасно соскучилась по ней, мы не говорили уже три дня. Потому что по ночам, когда я могла бы взять телефон Яны и написать Эстер, мы шарахались не пойми где, пачкая шерсть и лапы. Добрая я все-таки душа. Мы распрощались с Понти, пообещав ночью наведаться в лес, а после по горячим следам рассказать ему все-все, не дожидаясь утра.

После снова удалось поспать. Нужно было набираться сил. Третий вечер подряд повторилась та же самая схема. Яна и Паша весело ужинали в общем зале, пели песни и пребывали в веселом расположении духа. Вернувшись в комнату, они тут же засобирались спать.

– Хорошо, что завтра домой, – вдруг сказала Яна, усевшись на свою половину кровати. Я насторожилась.

Мы завтра едем домой!

– А что такое, милая? – спросил Паша чуть невнятно. – Хорошее же место.

– Мне иногда… – Яна замялась. – Тут не по себе. Особенно когда мы сегодня снова ехали по этому лесу…

– Да, есть немного. – Паша пожал плечами. – Лес и правда зловещий. Но здесь красиво.

– Согласна.

Они поцеловались (фу!) и улеглись. Паша почти сразу захрапел, а Яна еще час ворочалась, пока не уснула, крепко сжимая в руке телефон. Все мои надежды связаться с Эстер канули в молочные реки. Яна почувствовала тяжелую атмосферу здесь. Может быть, после встречи с Бугг-Шашем она стала восприимчивее к междумирью?.. Я не знала. Да и некогда было об этом думать.

Я выглянула в окно. Ночь сгустилась. На смену гомону дня снова пришли ночные звуки: крики хищных птиц, копошение мышей и кротов, пронзительные визги и шумное сопение. Мы выбрались уже привычным путем: через крышу спустились на крыльцо. Сульфур тихо крался позади меня. Под моими мягкими подушечками лап похрустывал и шуршал гравий. Мы, будто сговорившись, не обмолвились и словом. Перебежав к деревьям, мы ступили в лес.

Двор усадьбы почти сразу скрылся из виду, деревья росли очень плотно, но вглубь чащи уходила еле заметная дорога. Стало понятно, дальше люди ходят редко: протоптанный участок медленно исчез под слоем песка, жухлой листвы и хвои. Кустам у обочины больше не нужно было прижимать свои ветки, чтобы их не задели машины, а между старыми колесными колеями нагло и самоуверенно вздымалась трава. Что именно мы искали – неизвестно. Мы шли, шли и шли. Мне даже стало казаться, мы слегка заблудились.

Ох, суметь бы вернуться назад.

Я остановилась в раздумьях посреди лапника. Сульфур продолжал мельтешить, снуя между зарослями.

– Это не просто лес. – Наконец он вернулся ко мне и сел напротив с глупым, но важным видом. Я тоже опустилась на землю. – Здесь была деревня.

– Какая деревня? – возразила я. – Кругом глухой лес.

Но Сульфур, как и Эстер, знал намного больше меня. Удивительно, но чепуха, которую он бесконечно смотрел в телефоне или в экране Пашиных гаджетов, непостижимым образом откладывалась в его голове необходимыми знаниями из самых разных областей жизни.

– Вот смотри – дорога. Здесь проедет машина или повозка с лошадьми.

Он поскреб лапами землю.

– Все, конечно, покрыто землей и зарастает травой, но кустарники растут двумя рядами и не пересекают проезжую когда-то часть. Почему? Их корням нет места – под этим слоем лежит камень – брусчатка. Надо идти дальше.

Сульфур как будто превратился в исследователя, как в Пашиной компьютерной игре – да, иногда краем глаза я тоже смотрела, как они там бегают. И, кажется, этот опыт Сульфуру пригодился. Он пытался подойти к нашему заданию как к игровому… квесту! Да, так это и называлось. Наверное, нам надо будет вместе разгадывать загадки и идти к цели. Я решила довериться тактике Сульфура и поспешила за черными пушистыми штанами.

– Мы на месте, – внезапно объявил он. – Побудь здесь. Я схожу на разведку.

Лично я ничего не видела. Такой же глухой лес. Кроны деревьев сливались с ночным небом, затянутым облаками – назревала гроза. Я осталась одна, но чувствовала запах Сульфура – он беззвучно шнырял где-то поблизости.

Иногда поднимался ветер. В его шуме до меня доносились обрывки звуков: шум машин, проезжающих по далекой автостраде, крики животных, несколько неразборчивых слов песен – неужели Паша и тот старик встали среди ночи и принялись снова вместе петь? А вдруг наше отсутствие заметят? Тут в шуме ветра послышался странный нарастающий гул. Он звучал словно страх и отчаяние. Я встрепенулась. Мимо проплыли едва уловимые, словно марево над разгоряченным в полдень асфальтом, призраки прошлого. Мне показалось, эти тени похожи на ту пару, что жила у Пантелеймона. Видения куда-то спешили или от чего-то бежали. Я присмотрелась. За ними следовали такие же неясные тени, они выстроились острым клином, как стая птиц, летящая на юг с наступлением зимы. Я не могла понять, что они делают – видела их едва уловимыми пятнами, – но мне это определенно не очень нравилось. Вернулся Сульфур.

– Там вниз уходит каменная лестница, – объявил он. – Смотри! Видишь, как растут деревья? Они будто наткнулись на препятствие – вот эти островки зарослей. Это фундаменты домов.

Действительно, только когда Сульфур сказал это, я заметила некоторую систему. Лес рос не беспорядочно. Его засадили по правилам. Тут точно побывали люди, похожие на Пашу, которые все любят делать четко и с расстановкой.

– Но почему нет хоть каких-то останков домов? – удивилась я.

– Может, это было слишком давно, когда на этой земле жили люди из прошлого. Или дома разобрали. Я слышал, так иногда делают – люди переезжают вместе с домом. Но не уверен, что здесь случилось именно это. Смотри-ка, внутри бывших домов растет крапива. А она всегда хорошо всходит на месте пожарищ. Там, куда спускается лестница, наверное, был парк – деревья одного сорта растут и образуют определенную форму.

– Давно ли коты так поумнели? – раздался над моим ухом насмешливый голос, и мы с Сульфуром подпрыгнули от неожиданности. Я еле сдержала крик.

Позади нас стоял мужчина, точнее отпечаток мужчины в весьма старомодном костюме и в совершенно неуместной шляпе. На улице жарища, чего он напялил головной убор не по погоде? Я увидела, что от тела призрака тянется такая же тяжелая цепь, что и у привидений усадьбы. Цепь свисала с его шеи, падала на землю и уходила далеко в лес.

– Кто вы? – строго спросила я.

– Скромные призраки этого маленького курортного городка, – с лукавой улыбкой ответил он. – Когда-то здесь бывало много людей. Путешественники со всей Европы останавливались у нас, совершая свой путь в Россию и обратно.

– Призраки прошлого не умеют разговаривать, – запротестовала я. – Это просто воспоминания и чувства людей, живых людей. Эрменрих сказал нам, будто вы души.

Я попыталась ударить его когтями, хоть и понимала, он исчезнет, как и те привидения из усадьбы – так и случилось; мужчина только расхохотался и попытался взять меня на руки, но я зашипела и попятилась.

– Чьи вы души? – громко мяукнул Сульфур. – Об этом месте, судя по всему, никто уже не знает! Вы никакие не призраки.

– Действительно. – Призрак изобразил притворное изумление и развел руками. – Ничего не осталось, ни кирпичика. Но некоторые вещи никогда не забыть. Их помнит сама земля!

Последние слова он произнес громко и грозно. Я от страха прижала уши, мой хвост задрожал. Оглянувшись на Сульфура, я поняла: он тоже напуган. Внезапно лес вокруг вспыхнул голубым пламенем, и мы увидели призрачные дома и заборы, брусчатку под нашими лапами. То тут, то там возникали подобия людей, лошадей, повозок. Призрачные жители прогуливались под яркими вывесками, зазывали прохожих в свои трактиры, кто-то курил в компании и беззвучно хохотал от души. И от всех и каждого тянулись в лес длинные и тяжелые цепи.

– Живым тут делать нечего, – негостеприимно заметил мужчина, поправляя шляпу.

– Мы кошки и можем ходить где захотим, даже между мирами, – огрызнулась я. – Пошли, Сульфур. Будет он мне тут указывать… Вы как круги на воде от брошенного камня, только вам забыли сказать, что камень давным-давно утонул.

Я была особенно довольна своим сравнением. Призрак только удрученно покачал головой и отправился по своим делам, слившись с толпой себе подобных.

– Эти души темнят, – тихо произнес Сульфур. – Много ли ты видела воспоминаний, скованных цепями?

– Эстер как-то рассказывала, что к ним вернулось привидение бывшего владельца дома, который жил пес знает когда. Он очень долго пытался вернуться домой. И тоже был такой яркий. И мы с ней видели похожего призрака в доме напротив – девочку. Но ни я, ни Эстер не знали, что эти воспоминания невозможно развеять.

– А у них тоже были цепи?

– Не-е-ет, – протянула я. – На девочке цепей точно не было. Да и Эстер бы такой детали не упустила.

– Эти цепи определенно что-то значат… В них все дело. Может… может, они удерживают призраков на земле? Не дают освободиться? – предположил Сульфур.

– Это легко проверить! – Во мне проснулся азарт. Мимо нас как раз плыла пара призрачных дам, и я занесла лапу над одной из цепей.

Мои когти увязли, будто бы в чем-то мягком и упругом. Внезапно женщина взвизгнула и рванула цепь. Другая тут же подступилась ко мне и даже попыталась пнуть. Не успела я распушить хвост и выгнуть спину, как вся улица на мгновение застыла, а затем пришла в движение. Лошади неистово заржали и принялись бить копытами по брусчатке. Залаяли призрачные собаки. Каждый прохожий устремил на нас свой недобрый взгляд.

– Что вы о себе возомнили? – кричала улица. – Убирайтесь отсюда! Вас никто не звал. Брысь-брысь-брысь!

Минуточку! Сейчас я покажу им «брысь».

Я грозно зашипела, но привидения ничуть не испугались. Сульфур ойкнул и попятился поближе ко мне. Призрачное кольцо вокруг нас начало стремительно сжиматься. Мы оказались в западне. Казалось, местные жители нас сейчас разорвут. Сотни ног мелькали со всех сторон, потянулись пылающие голубым огнем руки. Не в силах выдержать напряжения, я с ужасом подумала о Яне и Паше – так они и не узнают, куда мы пропали прямо из комнаты, – и зажмурила глаза, готовясь к неизбежному. Но прошла секунда, потом другая, но никто меня так и не схватил. На самом деле я поняла, что все стихло. И, открыв глаза, увидела, что призраки исчезли.

Сульфур жался ко мне, его глаза были точно так же зажмурены. Но мы остались одни во тьме и ночной тиши леса.

– Вот сейчас нам бы не помешало твое всезнайство, – я наконец решила нарушить гнетущую тишину и тут же испугалась своего голоса. Вдруг зловещий лес, полный призраков, снова оживет.

– Ну, это были души, – неуверенно произнес Сульфур.

– Ого, вот это да! – воскликнула я, недовольно подергивая хвостиком. – Вот это ты, конечно, выдал важную информацию.

– Что ты от меня хочешь?! Я знаю ровно столько, сколько и ты – мы в одинаковой ситуации, – внезапно разозлился Сульфур. Даже не думала, что этот балбес может выйти из себя. Обычно он такой спокойный и беспечный.

– Может, ты что-то о подобном читал или смотрел в компьютере, или это было в Пашиных играх? – мягче спросила я.

– Мы уже поняли, это не обычные призраки, – Сульфур принялся размышлять вслух, позабыв о своем недовольстве. – Не просто эмоции-воспоминания людей, которые мы привыкли видеть дома. Эрменрих назвал их душами, но что точно это значит, я так и не понял.

– Я тоже, – расстроенно ответила я.

– Может быть, отжив свою жизнь, они не смогли уйти по радуге? И их что-то держит здесь. Отсюда и цепи. Ну или это не души вовсе. Эрменрих не может знать все. Это могут быть просто сильные воспоминания. Потому что вы с Эстер видели призраков без цепей. То есть, чтобы стать такими привидениями, цепи не нужны. Они, видимо, есть только у местных…

Размеренный голос Сульфура действовал на меня успокаивающе. Я внезапно поняла: мне нравится, когда он так во всем уверен и держит ситуацию под контролем. Немного утомительно тащить всю ответственность на своих плечах.

– Цепи… – продолжил кот. – Может, все дело в них… Этих призраков кто-то приковал и удерживает…

– Как собак на поводках? – уточнила я.

– Да. Та девочка, которую видели вы с Эстер… И тот мужчина, которого она видела сама. Как они себя вели?

– Ну… – Я попыталась вспомнить то, что мне рассказывала Эстер, и то, что я видела сама. – Мужчина прошел сквозь стену дома, сам дом вспыхнул, и больше Эстер не видела этого чужака. Девочка же… Она вышла на крышу. Сидела там, а потом… исчезла.

– Может, и у них были цепи? – задумчиво спросил Сульфур. – Но они успели освободиться от них до того, как вы встретили эти души. То есть… может быть, вы с Эстер видели привидений в момент их упокоения?..

Эта мысль не приходила мне в голову.

Как он ладно все придумал!

– Тогда нам нужно просто разорвать цепи этих призраков, – я выпустила когти. – Но я не знаю как. Они не подчиняются нашим когтям.

– Но, – Сульфур постучал лапой по земле, – возможно, мы сможем найти источник. То, что держит местных призраков. Мне кажется, раз они никуда отсюда не уходят, то и место, которое держит их, близко.

– Цепи уходили вон туда, в лес, – напомнила я.

Мы замолчали и одновременно посмотрели в глубину чащи. Разгадка тайны местных призраков скрывалась там. Делать было нечего, пришлось пробираться сквозь бурелом и плотно стоящие деревья. Мы шли совсем недолго, когда внезапно набрели на поляну. А на ней…

То, что мы увидели, можно было описать как огромную каменную коробку с одним широким окном, растянувшимся, словно черный бездонный рот. Вокруг бродили несколько привидений, цепи от них заползали в эту пасть и терялись в ее недрах.

– Бункер? – удивился Сульфур.

– Что такое бункер? – едва слышно спросила я.

– Штука, которая осталась со времен сражений. Люди из компьютерных игр Паши прячутся там от снарядов и пуль.

– Все понятно, – недовольно проворчала я. – Эти люди погибли на войне, про которую говорил Пантелеймон. Может, не успели добежать до этого бункера, когда прятались. И теперь привязаны к нему, как собаки на цепи. Разобьем цепи, освободим их души и покончим с этой историей. Но надо понять как… Пошли!

– Нет! Подожди! – крикнул Сульфур, но я уже запрыгнула в каменную пасть окна.

Множество светящихся призрачных цепей, переплетаясь, уходили в зловещие недра коридора, который я смогла разглядеть. Спрыгнув на каменный пол, я погрузилась в мир тишины – все звуки леса внезапно стихли. Я оглянулась. В проеме окна горели зеленый и синий глаза.

– Мне это не нравится, – произнес Сульфур, его голос страшно прокатился по бункеру.

– С каких пор ты стал таким осторожным? Ты же любишь везде лезть, – нетерпеливо ответила я. – Пошли уже.

Сульфур нехотя спрыгнул. Мы пробирались вглубь каменного мешка и, не сговариваясь, избегали прикасаться лапами и хвостами к цепям. Словно они были паутиной, что может потревожить гигантского паука. Вдоль коридора возникали двери в небольшие и совершенно пустые комнаты, а в самом конце нас встретил черный провал, квадрат в полу – а за ним лестница под землю, будто бы в брюхо монстра. Все цепи уходили именно туда.

Я аккуратно подошла к краю – даже для кошки поставить лапы, не задев цепи, было тяжеловато – и посмотрела вниз.

– Придется прыгать, – оценила ситуацию я. – Сульфур, пожалуйста, будь осторожнее и смотри под лапы.

– Ага, – испуганно ответил он. – Ты точно не хочешь вернуться назад?

– Мы уже слишком далеко зашли, – я постаралась унять его страх. – И ты же сам хотел помочь Понти. Да и эти призраки, судя по всему, страдают. Смотри, какие обозленные они были. Люди обычно злятся, когда их что-то мучает.

Я старалась говорить шепотом, но мой голос все равно эхом разносился вокруг, отскакивая от стен, и вторил: «мучает-мучает-мучает». Сульфур, немного помявшись, кивнул. Ему как будто было тяжелее, чем мне, находиться здесь, и я не понимала почему.

Но пришла пора заканчивать эту историю. Прицелившись, я нырнула в неизвестность. Приземлилась удачно, не задев ни одной цепи. Осторожно отошла и, задрав голову, мявкнула:

– Прыгай сюда. На мой голос!

Сульфур мягко упал рядом. Нам везло, он тоже не задел ни одного светящегося звена. Я проследила за оковами. В дальнем конце подвала все цепи сходились в одном месте, плотным коконом обвивая нечто, похожее на огромный ящик. Я подошла ближе. Ни запаха, ни звуков.

– Пусти! – внезапно заверещал Сульфур сзади.

От ужаса у меня тут же распушился хвост. Я обернулась, готовая бороться. Цепи вокруг зашевелились, и я увидела, как по каменной лестнице спускаются привидения из того самого призрачного городка. Один из них, оказавшийся ближе всех к ящику, и схватил Сульфура. Он держал визжащего кота за шкирку. Я зашипела, выгнув спину.

– Глупые кошки! – взревел призрак. – Вечно лезете своими носами, куда не положено. Вам было сказано убираться восвояси к своим хозяевам.

К хозяевам! Да как он смеет… У кошек нет хозяев. Сейчас я ему покажу, как трогать мою семью.

– Сульфур, держись!

Злость на призрака обуяла меня. Я уже забыла, что мы помогаем им и что боль и страдания делают людей злыми. Теперь и я разозлилась. Эмоции застили разум. С этой помощью пора было заканчивать, и как можно быстрее. Ничего не ответив призраку, я прыгнула в кокон цепей и, погрузив туда когти всех четырех лап и зубы, принялась рвать, будто гончая добычу. Я вязла в цепях, но мягкие плотные ошметки голубых огней полетели в разные стороны. Сульфур все еще извивался в руках призрака, но тот вдруг покачнулся и выпустил кота. Сульфур одним прыжком оказался рядом со мной. Теперь нас снова стало двое, и мы принялись рвать цепи с удвоенной силой.

– Не-е-ет! – взвыли привидения. В последний раз содрогнувшись, они было бросились толпой на нас с Сульфуром, но тут последняя цепь на ящике лопнула под нашим натиском, и оковы пали. Волна прокатилась от нас в стороны, и призраков разом смело, как Яна сметает веником рассыпанный мной наполнитель.

– Сульфур, ты в порядке? – спросила я, переведя дух.

Кот застыл на ящике напротив меня. Он выглядел невредимым, только взгляд был тревожным.

– Почему они были не рады освободиться и обрести покой? – озабоченно спросил он.

– Возможно, страдания их совсем доконали, – махнула я хвостом. – И, знаешь, не все готовы принять помощь, даже когда она им необходима. Может, дело в этом. Но теперь, надеюсь, они ушли по радуге и обрели покой. Пантелеймон сможет снова спокойно приглашать гостей. А нам пора возвращаться домой.

– А вдруг не все призраки исчезли? – спросил Сульфур, одним движением очутившись на полу.

– Хорошо-хорошо, – проворчала я, спрыгивая с ящика вслед за ним. – Давай пробежимся по округе и проверим, не попадется ли кто на глаза. Тогда с чистой совестью сможем сказать Понти, что освободили всех. Так тебя устроит?

Но Сульфур не успел ничего ответить. За нашими спинами что-то оглушительно грохнуло, подняв облака пыли. От неожиданности мы подпрыгнули до потолка, с ужасом озираясь по сторонам, пытаясь выхватить друг друга взглядом в этой пыли. Оказалось, это упала тяжелая крышка с ящика, на котором несколько минут назад мы с Сульфуром драли цепи. Теперь оттуда текли тяжелые и удушающие запахи псины, смерти, ужаса и отчаяния.

Сульфур ткнулся мне в левый бок, прижимаясь всем телом. Он дрожал, и я поняла, что тоже трясусь. Мы оцепенели, вглядываясь в черноту ящика. Послышался приглушенный и сиплый не то кашель, не то лай. А затем из тьмы поднялась волчья голова. Она покоилась на человеческих плечах. Жуткая неестественная фигура выпрямилась в полный рост, все еще стоя в ящике. Глаза этого чудовища светились недобрым огнем. Одежда его была старой, но похожей на ту, что носили люди, которыми Паша играл в своих компьютерных играх. Под самой пастью человековолка болтался черный крест.

– Wem verdanke ich meine Befreiung?[7] – спросил монстр. – Кому обязан?

Он медленно поднял одну ногу и шагнул из ящика, приближаясь к нам и разминая запястья. Шея его оглушительно щелкала, пока он пытался посмотреть направо или налево.

– Семьдесят пять лет цепи удерживали меня в этом ящике, – захлебываясь от волнения, пролаял человековолк. – Но я знал. Я знал! Люди со временем забудут, забудут! И вот тогда малейшей ошибки будет достаточно…

Пылающие глаза заприметили нас, фигура приблизилась, волчья голова наклонилась ближе и прожгла нас потусторонним взглядом. Я сидела ни жива ни мертва. Сульфур рядом захрипел в ужасе, будто узнал этого монстра.

– Кто же тут у нас? – глумливо спросил он, прожигая меня взглядом. – Die schmutziges[8] полька. – Но тут его глаза нашли Сульфура, и человековолк злобно прорычал: – Der Verräter![9] Вот с кем ты связался, Оскар!

Монстр протянул свою руку к застывшему Сульфуру, но я была быстрее. Бросившись на обидчика, я вцепилась клыками в пальцы, не позволяя ему причинить вред моей семье. Человековолк хрипло гаркнул и перехватил мое тело свободной рукой, сжав изо всех сил. Как будто железные тиски сдавили мое тело. Я задохнулась, сил не осталось даже на крик. А он все давил и давил. Истошно верещал Сульфур. Я почувствовала, как жизнь уходит из тела.

Моя последняя жизнь! Ну уж нет!

Извернувшись, хотя попытка почти не удалась из-за ослепляющей боли, я выпустила все когти разом и, собрав волю в лапу, попыталась дать отпор. Монстр лишь смеялся над моими попытками. Сульфур вцепился зубами в штанину человековолка, но тот пнул кота, и Сульфур отлетел к стене, жалобно мявкнув. Мне казалось, будто кишки вот-вот полезут наружу. Неужели вот так мы и закончим – здесь, в грязном подвале, наедине с чудовищем. Этого не может быть. Я вспомнила свою схватку с Бугг-Шашем. Круг замкнулся. Меркнущим сознанием я успела лишь уловить яркую вспышку света, и стальные тиски разжались, но я уже почти не соображала. Только успела подумать, что удара об бетонный пол с такой высоты мне и не хватало.

Я возвращалась медленно. Тело лежало на чем-то мягком. Открыв глаза, я увидела перед собой взволнованную мордочку Сульфура и три головы Бастет.

– Бастет, – слабо пробормотала я. В голове плыло. – Как ты здесь оказалась? Тебя Сульфур вызвал… Хотя как же это… Он ведь не заключал с тобой контракт.

– Я появилась, потому что печать была сломана, – сказала первая голова Бастет, а вторая подхватила: – И появилась весьма вовремя. Война чуть не убил тебя.

– Что-о-о?! – воскликнула я с задержкой, стоило только осознать ее слова. Я даже забыла о боли, настолько меня потрясло понимание. – Это был Война?! Мы освободили всадника Апокалипсиса?

Сульфур выглядел виноватым. Я же… Кажется, это был худший момент за все мои жизни!

– На самом деле, – вторая голова Бастет грустно вздохнула и покосилась на первую, – здесь есть и моя вина.

Боль потихоньку отступала, и я смогла подняться, но чувствовала себя все равно не очень. Мы оказались на крыльце усадьбы – я совершенно не помнила, как сюда попала… Наверное, Бастет принесла. Занимался рассвет. Меня положили на мягкую подушечку на стуле, но она не пахла домом.

Подождите-ка… что?

– Твоя вина? – Я недоверчиво покосилась на Бастет, переглянувшись с Сульфуром. Он благоразумно помалкивал. Не каждый день богиня говорит тебе такое.

– Да, – кивнула третья голова и продолжила недовольно: – Некоторые решили, будто сами во всем разберутся. И наворотили…

– Вы совершенно правильно догадались про всадников Апокалипсиса, – немного раздраженно перебила первая голова. Потом помолчала и добавила: – И мне следовало воспользоваться вашей помощью… а также рассказать все, что я знаю. Но…

– Она просто слишком высокомерна, – выдала вторая голова. Первая попыталась укусить ее за ухо, но она упрямо продолжила: – И теперь вы, по незнанию, освободили Войну. И пострадали от этого…

Третья голова жалобно всхлипнула.

– Но… – осторожно начал Сульфур. – Когда ты появилась, Бастет, и уничтожила Войну…

– Я не уничтожила его, – ответила первая голова, пряча глаза. – Только… прогнала, чтобы спасти тебя.

– Надо было его убить!

– Ох… – вторая голова вздохнула. – Мне столько еще вам нужно рассказать…

– РТУТЬ! СУЛЬФУР! – раздался вопль такой громкости, что я была уверена: стены вековой усадьбы дрогнули.

– О-о-у! – воскликнула третья голова. – Кажется, ваши люди обнаружили пропажу.

Послышался топот. Я узнала шаги Яны, несущиеся со второго этажа. Сульфур заметался по крыльцу.

– Быстро ко мне, сделай вид, будто спишь, – прошипела ему я, а сама обернулась к Бастет.

Все ее три головы выглядели немного напуганными, и она пятилась от входной двери. Шаги звучали все громче. Да уж, представляю ужас Яны и что нас сейчас ждет.

– Бастет, – позвала я.

– Э-э-э, – она нервно дернулась. – Думаю, мне сейчас стоит уйти. Я сделала все что могла. И я вернусь все объяснить. Сейчас день или неделя не сыграют уже никакой роли…

И с этими загадочными словами она растворилась в предрассветных лучах. Я хотела было спросить у Сульфура, что было, пока я лежала без чувств, но не успела. Входная дверь с грохотом распахнулась, и в проеме появилась всклокоченная Яна. Она дико озиралась по сторонам, напомнив мне тот случай, когда я выбежала в подъезд. За Яной маячил Паша. Наткнувшись взглядом на нас с Сульфуром, якобы мирно дремавших на стуле, Яна зашлась истеричными воплями:

– Боже мой! Как они здесь оказались! Ртутушка, Сульфурчик! Кошмар какой. Вы целы?

Нас подхватили на руки и принялись тискать и мять. Мне это доставляло некоторый дискомфорт. Бока, на которые пришлись тиски Войны, немного ныли, но я терпела Янины нежности со стоицизмом.

– Наверное, они выбрались через окно. – Паша осматривал Сульфура, глупо вывалившего язык. – Спустились, а забраться назад не смогли.

– Неужели они провели здесь всю ночь?! – ужаснулась Яна. – Они могли пострадать! Мы сейчас же едем домой.

Паша открыл было рот, но Яна уже потащила меня в дом. Да, в такие моменты с ней лучше не спорить. В комнате в чемоданы и сумки полетело все подряд, я не успевала следить за мельтешащими вещами. Паша и Сульфур с одинаковыми выражениями лица и морды следили за Яной.

– Нужно заехать в ветеринарку, – припечатала Яна.

– Зачем? – пискнули мы втроем в один голос. Но Яна поняла только Пашу.

– Этой ночью могло случиться что угодно, – всхлипнула Яна, не выпуская меня из рук. Она закидывала вещи одной рукой, потом закрыла крышку чемодана, придавив ее ногой, и яростно шваркнула молнией.

– Но они выглядят нормально, – попытался урезонить ее Паша, но она так на него зыркнула, что мне пришлось ее тяпнуть.

– Ай, Ртутушка! – Яна опустила меня на кресло, села передо мной на корточки и сказала: – Знаю, ты не любишь ходить к ветеринару, но мы должны проверить, все ли с вами в порядке.

Я тяжело вздохнула. От безысходности. Паша засмеялся.

– Она как будто понимает, что ты ей говоришь.

– Конечно, она понимает, – ответила Яна. – Наши кошки самые умные.

Я нахохлилась от похвалы. Наконец, она признала мое превосходство. Сульфур прыснул.

– Так, по машинам! – скомандовала Яна, и я ужаснулась.

Неужели машина теперь не одна?

Но она все же была одна. Паша отправился попрощаться с хозяином и объяснить наш скорый отъезд, а Яна укладывала нас на заднее сиденье монстра. Со стороны Сульфура подскочил Понти, звонко тявкая, и Сульфур быстро ему что-то зашептал. У меня не было сил даже помахать песику. И я так и не поняла, решили ли мы его проблему.

Вернулся Паша. Все двери захлопнулись, и мы тронулись с места. Понти бежал за нами до поворота, заливисто прощаясь:

– Благодарю! Благодарю, друзья мои!

– Так что случилось там, в подвале? – шепнула я Сульфуру. Мне хотелось спать, я еле-еле держала глаза открытыми, но все же не могла не спросить.

– Бастет вызвала солнечный свет, – ответил Сульфур и лизнул меня между ушей. Я даже опешила от такой наглости. – А потом подхватила тебя, когда монстр исчез…

Сульфур замолчал, и я покосилась на него.

– Хм-м-м, – протянул он, прокашливаясь. – Потом она положила на тебя ладони и лечила светом, но… Сказала, будто…

Он снова замолчал.

– Что? – надавила я.

– Она сказала… Сказала, что не уверена, что этого будет достаточно.

Сульфур выглядел встревоженным. Мое кошачье сердце екнуло, но я отогнала неприятные мысли. Мы ехали домой, а значит, все будет хорошо.

Солнечный, приветливый, зеленый лес провожал нас. В воздухе пахло летом.