На следующее утро Паша и Яна засобирались на экскурсию. По их разговору я поняла, что они добровольно решили сесть в длинные лодки и грести веслами половину дня. Может, все же мои люди не настолько поумнели, как мне казалось прежде. Нас с Сульфуром оставили наедине с чистыми лотками и полными тарелками вкусностей. Я была бы рада провести весь день так (и следующий тоже, и следующий): тишина, покой, еда и горячее пятно от солнца на мягкой кроватке. Но Сульфуру этот кошачий рай был не мил.

– Ртуть, Яна и Паша уехали, – сообщил Сульфур очевидное. – Нам нужно найти Эрменриха.

Я бросила на него кислый взгляд.

– Мы обещали! – настаивал Сульфур.

У меня вырвался тяжелый вздох.

– Нас ведь закрыли с внешней стороны на все обороты, – попробовала увильнуть я. – Может, перенесем дела на тот день, когда Паша и Яна уйдут ненадолго?

– Вся скорбь кошачьего народа в твоих словах, – бросил Сульфур, исчезая за приоткрытым окном.

– Чтоб тебя этот аист унес и не вернул, – пробурчала я.

В окне показались синий и зеленый глаза:

– Я все слышал. Давай быстрее!

Пришлось отрываться от уютной лежаночки.

Я протиснулась через створку окна и оказалась на внешнем подоконнике. С него перебралась на шершавую черепичную крышу. Сульфур уже был наверху, на ее хребте. Рядом с ним стоял аист, молчаливо взирая, как я цепляюсь за скат крыши. Вскарабкаться к ним оказалось не так-то просто. Задние лапы постоянно скользили и царапали черепицу. Вспоминая про себя всю родню Сульфура, я наконец осилила восхождение.

– Доброго утра, – чопорно поприветствовал Эрменрих, дождавшись, когда я удобно и прочно усядусь на вершине. – Для меня большая честь принимать вас в своих, так сказать, апартаментах. Чем могу быть полезен?

Сульфур кивнул мне, мол, говори.

– Понти попросил нас разузнать о призраках, которые тревожат его дом и мешают привлекать гостей, – я сразу перешла к делу.

– Хм, уж кто-кто, а кошки должны лучше всех разбираться в привидениях, – с удивительной надменностью ответил аист.

– Призраки прошлого – это воспоминания людей, плохие или хорошие. Они просто висят в воздухе. Их легко прогнать кошачьими когтями. Но эти никуда не исчезают, – ответила я. Меня задела манера разговора. Ишь ты, чтобы кошки – и чего-то не знали.

– А еще они играют на пианино и разговаривают! – добавил Сульфур.

– Некоторые воспоминания сильнее прочих. – Эрменрих взмахнул крыльями.

Эта птица переставала мне нравиться.

– Но люди, которые могли помнить их, – разве они живы? Они еще здесь?

– Ну так это и не воспоминания, а души, – ответил аист таким тоном, словно объяснял очевидные вещи слепым котятам.

Я озадаченно замолчала и покосилась на Сульфура. У него был недоумевающий вид. Мне стало немного легче. Значит, не я одна не понимала, что именно тут происходит.

– А почему другие кошки не прогонят эти души? – осторожно спросила я.

– А почему они должны?

– Привидения мешают Понти вести бизнес и приглашать новых гостей, – возразил Сульфур.

– Неужели вы думаете, что этот дом принадлежит господину Пантелеймону? – презрительно процедил Эрменрих.

– А кому? – дерзко спросила я. – Тебе? Потому что ты его хранитель?

Аист плавно повернулся ко мне на своих тонких красных ногах и пристально посмотрел сверху вниз.

– Вы думаете, этот дом принадлежит кому-то конкретному? Это древняя земля; эти деревья, – Эрменрих обвел все вокруг своим крылом, – намного старше, чем кирпич, из которого сложена эта благородная усадьба. Давным-давно здесь жили Первые люди, пока не пришли другие и не разбили их каменных богов. Затем на смену пришли третьи и сожгли деревянные идолы, утвердив свои кресты высоко над каменными замками. Понимаете? Пантелеймону недолго быть хозяином этой земли. Никто не может владеть ею дольше, чем…

– Кто эти привидения? Почему они не оставляют дом в покое? – перебила его я.

Аист щелкнул клювом и ответил с мерзкой притворной мягкостью:

– Пожалуйста, вам не нужно беспокоиться о них. Просто отдыхайте, наслаждайтесь природой и ни о чем не переживайте… Прошу меня простить, вынужден откланяться. Если я вам понадоблюсь, то я к вашим услугам. Хорошего дня.

Эрменрих широко расправил крылья и плавно спланировал с крыши, после чего быстро превратился в точку, скрывшуюся над верхушками деревьев.

– Нет, ты это видел! – зашипела я. – Он нам завуалированно велел заткнуться и не совать свои носы куда не следует.

– Э-э-э… Ну, разговор вышел несколько… непонятным, – промямлил Сульфур.

– Ненавижу птиц – летают, а потому смотрят на всех свысока!

– М-да, мы так толком ничего и не узнали, – задумчиво ответил кот.

– Все вокруг знают, но никто не говорит и держит нас за дурачков.

Совсем недавно мне ничего не хотелось знать. Но теперь это стало делом принципа. Эх, я так скучала по Эстер. Она бы пришлась сейчас очень кстати.

Три кота лучше двух.

– У меня есть идея! – Сульфур внезапно сорвался с места и ловко заскользил по отвесной крыше, а в самый последний момент, за которым должно было последовать падение, ловко приземлился на нашем окне. Я не успела даже вскрикнуть, как он уже скрылся внутри комнаты.

Мне потребовалось немало времени, чтобы осторожно вернуться назад и при этом не потерять свою последнюю жизнь.

– Песий ты хвост, Сульфур, – злобно шипела я, протискиваясь в створку окна. – Что ты делаешь?

Сульфур уже вовсю ворошил Янины и Пашины вещи, разбрасывая их по комнате.

– Может быть, Эрменрих и песий хвост, – весело ответил Сульфур, – но вот местные кошки нам точно все расскажут.

Он наконец-то вытащил то, что искал, – ярко-оранжевую шелестелку любимых хрустящих шариков, от которых буквально терял контроль над собой, будто ему кошачью мяту совали под нос. Я эти шарики на дух не переносила. На шелестелке был нарисован дерзкий пятнистый кот в очках. Кажется, его звали Честер.

– Помнишь, местные коты предлагали нам прийти на вечеринку? – Сульфур принялся рассказывать свой план. – А в гости с пустыми лапами не ходят. Мы пойдем, затусим, а потом, когда все расслабятся, вызнаем у них то, что нам надо.

Снова этот черный дурошлеп выдал гениальную идею. Коты и кошки – те еще сплетники. Обжорство и желание прихвастнуть – вот наши слабости (только тс-с-с!), а этот сине-зеленоглазый дьявол окрутит кого угодно.

– Может, сметанки с собой захватим? – я тоже решила внести свою лепту.

– Да ну, – возразил он. – У них тут целые коровы есть – они эту сметану, поди, едят каждый день. Надо принести то, чего у них нет, – городские вкусняшки.

Я быстро поняла, к чему он клонит. В Пашином рюкзаке лежали шелестелки с разным ароматным мяском, которое он ест, когда пьет жидкий хлеб. Их и прихватим.

Паша и Яна вернулись, когда солнце скрылось за деревьями – до вечеринки оставалось несколько часов. Впрочем, наши люди и не собирались проводить время в комнате. Только Яна забежала проверить, живы ли мы. Она прямо так и сказала. Она что, полагала, нас тут подушкой убьет? Ох, если бы она только знала… Хотя, может, это ее человеческое сердце чувствовало, какой опасности мы себя подвергаем, ползая по крышам и непонятным местам. Ладно, так или иначе, пока Яна сновала по комнате, обновляла нам водичку и меняла лоток, нам нужно было притвориться, будто ничего не затевается. Я-то спокойно лежала, свернувшись клубком, и хорошо играла свою роль. Лениво открыла один глаз, демонстрируя, что мне все равно. Сульфур же по-идиотски ненатурально застыл на окне. Весь его вид кричал о том, что он что-то стащил или натворил. Но Яна повелась на его дешевую игру, ничего не заметив. Она убежала вниз, но перед этим сфотографировала и меня, и Сульфура на телефончик.

Мы принялись ждать. С наступлением сумерек на первом этаже снова заиграла музыка. Послышались голоса Паши и его нового друга-старика. Они что-то громко обсуждали на неизвестном языке, а затем снова затянули песни.

– Ну все, – сказала я Сульфуру. – Люди скоро вернутся и упадут спать без задних лап.

Я оказалась права: вскоре голос Паши стих, а затем в коридоре послышались шаги. Наши люди вернулись в крайне хорошем расположении духа. Но, будучи спокойными по своей природе, они тут же забрались в кровать. Экранчики их телефонов вспыхнули ненадолго, а потом погасли, вскоре послышался тихий храп Паши.

– Пора, – сообщила я, трогая лапой лицо Яны. Она сопела, раскрыв рот.

– Вон уже кошки к коровнику идут! – Сульфур наполовину протиснулся между окном и створкой.

Мы схватили в зубы угощения и выбрались наружу. Кругом царила темень, только на холме, за пределами усадьбы Пантелеймона, светился коровник. Мы почувствовали запахи – здесь прошло множество кошачьих лап. Видимо, хвостов будет много. Мы тоже направились к холму. Краем глаза я заметила бесшумную тень, опустившуюся на крышу поместья – худая и высокая фигура птицы на тонких ногах молчаливо наблюдала за нами.

Гомон кошачьего веселья слышался издалека. Мощная лампа освещала вход, и в пятне света появлялись самые разные кошки одна за другой, а потом быстро протискивались под стену коровника. Мы последовали их примеру.

Оказавшись внутри, я была просто ошеломлена увиденным. Вечеринка проходила в центральном проходе – прямо между стойлами с коровами. Местные кошки гуляли с размахом – их было бесчисленное множество. На перегородках сидели хвостатые, держа в зубах лазерные указки, и рисовали на полу узоры под энергичную музыку. Вдоль длинной доски расположились посетители, которым одним ударом лапы отправляли по стойке консервные банки, полные молока и сливок. На перевернутых ведрах танцевали кошки, самым непотребным образом виляя хвостами. Сульфур явно на них залип. В углу расположились огромные мохнатые коты. Они играли в кошачий зонк. Это древняя игра, в ней используются кубики с точками, и нужно выбрасывать одинаковые стороны. Одно из немногих изобретений, придуманных людьми – хоть что-то они могут, – и перенятых кошками.

Да уж, наша домашняя вечеринка и рядом не стояла с этой. Даже я с уважением отметила: здесь чувствовался размах.

– Как хорошо, что вы пришли! – Протискиваясь между шерстяными боками, к нам спешили Машка и Дашка. – Скорее, идемте же к нам!

Нас повели через тесный танцпол, на противоположной стороне которого отдыхающие делились на группки. Машка и Дашка привели нас к своей компании. Они тут же принялись всех знакомить. Я даже не пыталась запомнить имена. Да и зачем – в центре внимания оказался Сульфур, вот пусть и отдувается. Он так растерялся из-за целой толпы дам, заглядывающих ему в разноцветные глаза, что принялся озираться, нервно икая.

– Ну что же мы стоим! – воскликнула Машка. – Угощения! Вы, городские, не думайте, что у нас тут деревня и мы только и делаем, что коровам хвосты крутим.

К нашим носам тут же пододвинули банки.

– «Орущий Котограни», «Мяухито» и «Вискас-Кола», – перечисляла напитки Машка.

– Сульфур, а может быть, вам налить «Мурчанье на пляже»? – облезлая бурая кошка перешла в наступление.

– Э-э-э… а-а-а… Мы вот тоже не с пустыми лапами, – промямлил Сульфур, утопая в кошачьем внимании.

– Ну-с, как вам у нас? Как вас приняли? – любезно начала разговор Дашка.

– Хорошо. Очень хорошо, – ответила я, обнюхивая угощения. – Столько запахов, вкусная еда.

– Вы, городские, наверное, привыкли к своим сухарям? – хохотнула Машка.

– Хм-м-м… – неопределенно ответила я, чтобы не хамить. Но пустые разговоры вести было некогда, а потому я перешла сразу к делу: – По ночам у вас тут необычно. И призраки прошлого у вас тут странные: ходят себе, играют на пианино, разговаривают и совершенно не боятся кошачьих когтей.

– Призраки как призраки, – пожала лапами Машка. – Ходят себе и ходят.

– Они безобидные, – добавила Дашка. – Появляются только ночью, потом исчезают. Наверное, скучают по прежним домам.

– И куда исчезают? – деланно лениво спросила я, попробовав «Вискас-Колу» на язык. А недурно, недурно.

– Куда-то в лес, – без интереса ответила Машка. – Да что тебе эти призраки дались!

– Пантелеймон говорит, они мешают, – ответила я, покосившись в сторону. Но Сульфура не было рядом. Только пустая консервная банка из-под напитка. Куда это он умотал? Что ж, придется самой отдуваться.

Всыплю ему потом по первое число!

– А! Вот где собака порылась! – рассмеялась Машка, но вроде бы не разозлилась. Я, конечно, не очень хороша в общении, но пока справлялась. – И он вас попросил прогнать призраков?

– А вас не просил? – прямо спросила я.

– Конечно, просил, – ответила Машка, перебирая лапой закуски. – Но это не наша забота. Мы постоянно видим призраков. Что теперь, гоняться за всеми, как пес за хвостом?

– Но у Пантелеймона бизнес не идет, – я сама удивилась, как возмущенно прозвучал мой голос. Недавно мне и дела не было, а вот поглядите-ка, стыжу кошек за то, что они не хотят вмешиваться.

– Это не наши проблемы – нам и без его гостей хорошо, – высокомерно ответила Машка, и остальные кошки одобрительно завиляли хвостами.

Нашу беседу прервали звук бьющегося стекла и противный металлический грохот. Кошки на танцполе сбились в кучу и возбужденно выли. Я сердцем почувствовала – там Сульфур. И он попал в беду. Не думая, я рванула в гущу событий.

Здоровый пепельно-серый кот с распушенным хвостом, порванными ушами и уродливым носом выгибал спину и возвышался над Сульфуром. Тот с непонимающим видом сидел перед ним и снова нервно икал. Из криков шерстяной толчеи я поняла, что местным котам не понравился успех Сульфура у местных кошек.

– Проваливай домой, городской неженка! – шипел кот, но Сульфур не пошевелился.

– Почему он ничего не делает? – заволновалась кошка слева от меня. Я ее не знала.

– Потому что он дурак, – ответила я, протискиваясь вперед.

Котище встал на задние лапы и серой лавиной обрушился на Сульфура, но, ко всеобщему удивлению, громадный монстр нелепо пролетел мимо, Сульфур оказался на другой стороне импровизированного ринга. Все ахнули. Сульфур метнулся к валяющемуся на полу обидчику. Тот был не слишком расторопным и не успел встать. Сульфур прижал голову серого кота лапой.

– Послушайте, давайте не будем ссориться. Че началось-то? Нормально же общались, – спокойно сказал он.

По кошачьему стану пронеслись смешки и колкие возгласы. Серый кот спихнул с себя лапу Сульфура и обернулся к своим друзьям – разноцветным косматым котам.

– Что уставились? Хватайте его!

Здоровяки тут же ринулись на Сульфура. Наконец-то у него заработали мозги, и он бросился прочь. Я поспешила на выручку. Передо мной мелькнул рыжий хвост, он был ближе всего к Сульфуру – кажется, его владельца звали Барсик. Своими острыми зубами я тяпнула его за заднюю лапу. Барсик ошалело повернулся ко мне:

– Ты че, мышь!

– Я из тебя сейчас мопса сделаю! – зашипела я и махнула перед его носом когтистой лапой.

– Ладно-ладно, чокнутая! – метнулся в сторону рыжий.

Тем временем Сульфур уже был у деревянного столба в центре стойла. Еще один дружок серого главаря перегородил ему дорогу и выгнул спину, но Сульфур мощным прыжком перескочил через противника, даже не задев его лапами – вот и прыжки через кровать пригодились! Сульфуру понадобилось два рывка, чтобы добраться до горизонтальной балки. Сверху на голову преследователям посыпались веревки, тряпки, и даже огромное ведро громыхнуло что было мочи. Все в ужасе брызнули в разные стороны.

– Вот это у тебя кот! – мечтательно выдохнула незнакомая кошка рядом.

От стоящего гвалта и визга проснулись коровы и принялись в ужасе мычать. Кто-то крикнул: «Шухер, люди!» – и пушистые зады мгновенно заползли во все возможные щели коровника. Сульфур сидел на балке, озираясь вокруг. Кого он там выискивает? Очередную подружку?!

– Сульфур! – крикнула я, привлекая его внимание. – Не тупи! Уходим!

Дождавшись, пока этот идиот – и почему он вдруг стал таким радостным – догонит меня, я поспешила за всеми на выход. Сульфур наступал мне на пятки.

Кошки разбежались по кустам как раз в тот момент, когда люди ворвались в коровник. Я отбежала недалеко и спряталась за брошенной канистрой так, чтобы наблюдать выход. Сульфур перепрыгнул через мою голову и затих за спиной. Люди сновали по коровнику, но никого не находили. Переговариваясь между собой, они навели порядок, пока я сидела ни жива ни мертва. От Сульфура не было слышно ни шороха. Хорошо, нельзя привлекать к себе внимание.

Наконец люди потушили свет, и послышались их удаляющиеся шаги.

– Сульфур, ты как? – шепотом спросила я, но за спиной раздался шелест, а потом металлический звон. Обернувшись, я тяжело вздохнула. Этот придурок прыгнул в какое-то старое покрывало, издающее такой же звук, как шелестелки, в которых Паша приносит продукты. Но это еще не самое странное. На голове у кота был старый чайник. Сульфур жалобно захныкал, звук отразился от медных стенок.

– Тише ты! – прошипела я, прикидывая, с какой стороны бы к нему подступиться. – Люди ушли, но нам еще местные коты, может, не передумали хвосты крутить.

Носик чайника удивленно повернулся в мою сторону.

– Не дергайся! – Я наступила лапами на шелестелку, и Сульфур смог из него выбраться, а затем, повозив чайником по земле, снял и его. – Ты в порядке? – спросила я, обнюхивая Сульфура.

– Да, все хорошо, – как ни в чем не бывало ответил он.

Я удивилась. Неужели не испугался? Но внезапно я вспомнила, как он удерживал гигантского серого кота лапой. Даже не подозревала, что Сульфур такой сильный.

– Жалко, вечеринка закончилась, – мечтательно вздохнул он.

Я только и смогла, что фыркнуть. Жалко!

Нет, ну дает.

– Куда теперь? – с надеждой спросил Сульфур.

– Давай немного отдохнем, – устало сказала я.

Мы побрели к усадьбе. Я с тоской подумала о том, что впереди еще восхождение на крышу, а я уже и так с лап валилась. И, конечно же, эта вылазка оказалась совершенно бесполезной. Мы так ничего толком и не узнали, только угощения зря потратили.