Мы вернулись в комнату. Сульфур весело прыгал с места на место, а я замерла на кресле. К нему я хоть как-то попривыкла. Яны и Паши не было. Должно быть, они отправились обратно в зеленый ад, чтобы вызволить нашу машину. Яна не взяла с собой в поездку ни ноутбука, ни планшета, а потому время пропадало зря. Я с недовольством бросила взгляд в окно.

– Ртуть! – Сульфур прыгал вокруг меня. – Давай поиграем!

– Ну уж нет, – проворчала я. – Меня это путешествие вымотало. Я еще полгода не пошевелюсь.

– Почему ты такая вредная?

– Что-о-о?!

– Это новое место, – дерзко бросил Сульфур. – Тут все такое интересное, а ты лежишь насупившись.

– Я могла бы заниматься полезными делами! Изучать и дальше про всадников Апокалипсиса! – рявкнула я. – А Яна с Пашей притащили нас в какое-то Бастет забытое место. Зачем мы здесь?

– Мы тут за тем, что называется «отпуск» и «отдых», – ответил Сульфур. – Повеселиться после сложных времен. Люди так делают. И тебе бы следовало.

– Мы веселились недавно. У нас была вечеринка!

– Это было год назад, Ртуть!

– И что?

– Ну-у-у, – мягко протянул Сульфур. – Вот ты меня называешь беспечным и… идиотом, да. А ты… ты… слишком напряженная моментами.

Я проигнорировала его.

Тоже мне! Устроил тут котоанализ.

Незаметно подкрался вечер, а с ним и время ужина. Дом наполнился бесподобными запахами. Яна и Паша, очевидно, осознавая свою вину перед нами за пережитый ужас в зеленом аду, решили угостить нас от души. Мне досталась огромная половинка краснющего помидора, Сульфуру же предложили нечто похожее не то на творог, не то на сыр.

Нас зачем-то потащили в общую комнату. В этом доме имелся огромный зал. Он был обставлен старинной мебелью: резные стеклянные шкафы, огромные кресла, в которых даже Паша казался крошечным, гигантские мягкие когтеточки и пианино. Как выяснилось, наши люди были не единственными гостями. Самые разные гости спустились в общую комнату, чтобы познакомиться и поболтать. Тут и там бегали животные – несколько маленьких псов, включая Пантелеймона, три попугая, морская свинка и даже корги. Кошек нигде не было видно, и меня это устраивало. Девушка в платье играла на пианино. Яна рассказывала милой семейной паре про нас с Сульфуром. Паша, подозрительно веселый, познакомился со стариком, и они почему-то общались на неизвестном мне языке.

Разумеется, мы с Сульфуром стали объектами всеобщего внимания. Конечно, после того как корги выполнила все команды людей. Одна даже мне показалась забавной. Под возглас «умри» корги падала и театрально вываливала язык. Это было и вправду смешно, но никому не говорите, что я так сказала. Мне было приятно внимание, но я предпочла держаться поближе к Яне. Не хотелось бы, чтобы кто-то тянул ко мне свои ручонки. Сульфур же купался в лучах славы, его передавали от одного гостя к другому. Он получил внимание от каждого. Сульфур любил, когда его гладят и чешут. За это его всегда называли ласковым котиком. Меня подобное отношение мало волновало – любви Яны и Паши было достаточно.

Кстати, Паша вместе с новым знакомым стариком стали еще веселее и даже затянули песню на все том же неизвестном языке. Все с улыбкой смотрели на них, только Сульфур почему-то казался озадаченным. А Пантелеймон выглядел особенно довольным. Он постоянно сновал между ногами гостей и запрыгивал на мягкую когтеточку – возможно, радовался удавшемуся вечеру и всеобщему энтузиазму.

Когда песня закончилась, Яна стала теснить Пашу в сторону нашей комнаты, намекая, что хватит уже веселиться. Паша подхватил Сульфура и посадил себе на голову, словно шапку.

– А говорил, что плохо говоришь на немецком, – с улыбкой шептала Яна.

– Я вообще не знал, что он на нем говорит, – сказал мне Сульфур и вздохнул грустно, что было ему не свойственно.

Потихоньку все разошлись по своим комнатам, наступала ночь. Дом погрузился в таинственную тишину. По комнате вытянулись длинные тени от бледной луны, которая настырно заглядывала в окна. Воздух наполнился ровным дыханием людей, шорохами и скрипами в стенах.

Я решила заглянуть в приоткрытое окно, в него тек прохладный воздух ночи, прогоняющий дневную духоту. Темные силуэты деревенской природы жили своими звуками: копошением, ворчанием, писком и возней.

Вдруг снизу до меня донеслась едва слышная, даже по меркам кошки, игра на пианино. Кому это приспичило продолжить веселье? В темноте комнаты светились синий и зеленый глаза Сульфура.

– Ты слышишь это? – прошептал он.

Я посмотрела на своих людей – они спали как ни в чем не бывало.

– Я – да. А они, кажется, нет, – заключила я.

– Пойдем посмотрим. – Сульфур уже был у двери и проверял ее лапой.

– Что там смотреть? – проворчала я, спускаясь на кровать к Паше. – Поиграют и успокоятся.

– Кто-то идет, – навострил уши Сульфур. Он потянул воздух носом. – Понти, что ли?

Через мгновение у двери раздался тихий собачий скулеж:

– Извините за беспокойство. Вы, вероятно, не спите?

– Нет, конечно! – беспечно ответил Сульфур. – Сейчас же разгар ночи – кошачье время.

– Я нижайше прошу вас проследовать за мной – нужно кое-что вам показать, – тихо произнес песик.

– Сульфур, не вздумай! Так начинаются неприятности, – зашипела я этому балбесу. – Это не может подождать до завтра, уважаемый Пантелеймон? – вежливо сказала я уже в сторону хозяина дома.

– Прошу меня извинить еще раз, но я бы хотел показать сейчас.

Сульфур тем временем уже повис на ручке двери и пытался ее открыть – это у него, как всегда, получилось. Наши люди даже не шелохнулись. Паша, если честно, довольно громко храпел.

– Если речь о коллекции мячиков и игрушек-пищалок, я перегрызу ему горло, – пробурчала я Сульфуру, но все же не очень громко. Не стоит быть настолько грубой. Мы высунулись в дверную щель, и я заметила, что собачка явно чем-то встревожена. Неужели все-таки услышал мои слова?

Неловко.

Сульфур тут же выбежал из комнаты, и они с Понти скрылись за поворотом в черноте коридора.

– Чтоб тебя голуби унесли, – прошипела я и бросилась следом за ними.

Я пробежала сквозь призраков прошлого Яны и Паши, которые, застыв в воздухе, тащили вещи – это было днем. Музыка продолжала тихо разливаться по коридорам. На первом этаже мне встретился другой призрак – молодой мужчина. Он был смазанным и почти истлевшим, я с трудом узнала в нем старика, с которым пел Паша. Он бывал здесь прежде, когда был значительно младше?

Мне удалось нагнать Сульфура и Понти в большом зале, где мы ужинали. Сейчас здесь было темно. Слабый свет с трудом пробивался сквозь плотный тюль. В нем едва заметно блестели частички пыли. Призрак прошлого неизвестной девушки в пышном платье играл на пианино. Она была такой же яркой и пылающей светом, как девочка, которую мы видели с Эстер с крыши нашего дома давным-давно. Странно: мне показалось, музыка льется не в такт замедленным движениям пальцев девушки. Я осмотрела ее с головы до… Я задохнулась. У незнакомки не было стоп, только потемневшие обрубки. Рядом, в кресле, сидел призрак мужчины в одеждах, которые я видела только на старых черно-белых фотографиях в человеческом интернете. Призрак выглядел больным – старый и грустный человек. Он сидел и задумчиво курил трубку. Но самым странным было даже не это. От них обоих – мужчины и девушки – тянулись длинные призрачные цепи, которые ускользали в высокие окна зала.

– Это ты нам хотел показать? – спросила я Пантелеимона.

– Возможно, – растерянно сказал он. – Что вы видите? Я не вижу, но слышу отзвук музыки и чувствую, тут кто-то есть.

– Собаки не видят призраков прошлого?! – Для меня это было огромным открытием.

– У кошек девять жизней, – заговорил Сульфур-всезнайка. – Чем больше тратишь, тем больше видишь. Мы можем ходить в мир мертвых и возвращаться. Правда, всего восемь раз.

– Все-то ты знаешь, но ничего никогда толком не рассказываешь, – проворчала я себе под нос.

– Птицы тоже видят призраков, – вмешался Понти. – Эрменрих мне сказал, что их много. Они живут в лесах и постоянно приходят сюда. Но я не понимаю, что им нужно. И не могу видеть – только почувствовать. Скажите, кто здесь?

– Мужчина и женщина, странные – никогда не видела такой одежды, – ответила я. – Мы, кошки, постоянно убираем за людьми призраки прошлого. Но таких я видела только один раз, и еще про одного такого яркого мне рассказывала подруга. Он появился в Самайн, вошел в стену дома и исчез. В любом случае нужно разобраться.

– Ртуть! – предостерегающе воскликнул Сульфур.

Но я уже совершенно уверенно запрыгнула на кресло, где сидел мужчина, и попыталась коснуться призрака лапой. Но он не исчез! Мужчина как будто очнулся от раздумий, вынул изо рта трубку и совершенно осознанно посмотрел на меня.

– Gute Nacht[6], – произнес он с приятным удивлением и потянулся погладить меня.

– Бастет милостивая, – опешив, пробормотала я и тут же перескочила на когтеточку. – Они не исчезают! Они говорят!

И я вспомнила… Ведь Эстер говорила мне про того мужчину в ночь на Самайн! Он тоже пытался заговорить с ней. Но я тогда пропустила эту информацию мимо ушей.

– Это очень странно. – Сульфур с любопытством запрыгнул на пианино. Все это время его крышка была закрыта, однако это не мешало девушке играть. Призрак измученно улыбнулась и тоже попыталась погладить кота.

– Это место сильнее нас всех, – задумчиво произнес мужчина в кресле.

– Я слышу его! – Понти явно был напуган, он поджал уши и хвост и попятился.

– Кто вы такие? – строго спросила я. – Почему не ухо– дите?

– Мы посеяли медный урожай, сбросив его с неба, – призрак мужчины продолжал говорить в пустоту. – Поливали его кровью, удобряли плотью. И вот железные корни проросли, а мы запутались в них.

– Не всем повезло родиться кошками, – грустно вторила призраку девушка за пианино, продолжая перебирать закрытые крышкой клавиши.

– Эй, это же они! – воскликнул Сульфур и тут же пронесся через весь зал к стене, где в красивой рамке висела черно-белая фотография, а рядом размещалась бумага с текстом.

Мы с Понти поспешили к Сульфуру.

Действительно, на старой фотографии были изображены те самые люди, что сейчас призраками сидели в гостиной. Усатый мужчина и девушка в окружении других людей.

– Вы их видите? – изумился Понти, тоже рассматривая фотографию.

– Кто это?

– Бывший хозяин этого дома с семьей. Он был королевским лесничим. Под конец войны им пришлось оставить это место. Видите ли, уважаемые, я разбудил вас не просто так. Мой гостевой дом едва-едва сводит концы с концами. Люди едут сюда, но неохотно. Животные чувствуют себя здесь плохо, и это отражается на всех. Мой человек пытается всех веселить совместными ужинами и праздниками, но работает так себе. И все дело в этих призраках. Они населяют округу и тревожат души. Местные кошки не хотят с этим разбираться. Думают, призраки появляются специально, чтобы прогнать чужаков из своего дома. Я знал, что кошки умеют расправляться с привидениями своими когтями.

Я почувствовала себя глупо из-за небольшой лекции, которую прочел Понти о роли кошек.

– Но почему ваши кошки не хотят тебе помочь? Почему они не узнали, зачем призраки так себя ведут? Но если это вредит дому, то вредит и им… – Я была сбита с толку. Во дворе мы видели двух кошек и кота. Понти мог уже сто раз расправиться с этими призраками и наладить дела.

– Просто не хотят, – вздохнул Понти. – Им все равно, будет гостевой дом жить или нет. Или, возможно, они когда-то пробовали и не получилось. И просто не хотели рассказывать мне об этом. Мне сложно сказать… Это же кошки – они сами по себе.

– А кормить их тоже будет кто-то сам по себе, – пробормотала я в сторону и уже громче добавила: – В любом случае, мы тут ненадолго. Вряд ли сможем чем-то…

Сульфур прихватил меня зубами за хвост и потащил в сторону.

– Мы должны ему помочь, – произнес он, когда мы отошли.

– Вот еще! – зашипела я. – И так нас приволокли Бастет знает куда. Чуть не скормили этим черным жужжащим монстрам. А тут еще влезать во что-то непонятное. Бастет как раз от этого предостерегала…

– Ртуть, – строго оборвал меня Сульфур. Я даже подавилась. Сульфур – и строгий! – При чем тут Бастет! Мы в каком-то захолустье, и у людей, знаешь ли, тут свои маленькие местечковые проблемы. Далекие от твоих всадников Апокалипсиса и великих дел. Но люди тоже хотят жить. Мы способны им помочь, но будем вести себя как эти дворовые кошки, будто бы не знаем своего предназначения?

Я отвернулась от Сульфура и села носом к стене, недовольно поигрывая хвостом. Конечно, этот кривозубый дурак был прав.

Он всегда прав.

Эстер бы уже вообще сошла с ума и вертела хвостом, мечтая разобраться в этой загадке ярких призраков. Выясним, что тут и как, вернусь домой и расскажу ей. Эх, надо хоть не забыть ни одной детали, и планшета с ноутбуком под рукой нет, чтобы все записать. Так или иначе…

– Ладно, – буркнула я.

– Понти, мы поможем тебе! – торжественно объявил Сульфур, и песик тут же завилял хвостом и даже пару раз крутанулся на месте, осыпая нас благодарностями.

И тут я подумала: может быть, нам нужно воззвать к Бастет? Вдруг эти необычные события как-то связаны между собой? С другой стороны, первая голова богини ясно дала понять, насколько нежелательно мое вмешательство. И Сульфур прав. Если бы здесь, на краю мира, было что-то важное, уж богиня бы знала. И была прямо здесь. Решено.

– Нам надо поговорить с аистом, – начала я, подключившись к этому идиотскому приключению.

– Эрменрихом, – учтиво напомнил Понти.

– Он сказал, будто должность хранителя переходит от отца к сыну. Возможно, до него дошли слухи о прежних хозяевах усадьбы. Да и вообще, может, он что-то знает… Ты расспрашивал его, Понти?

– Не настолько подробно, так как не знал, что здесь именно бывшие хозяева. А Эрменрих не залетает в дом, он живет исключительно в гнезде у печной трубы.

– Ладно, нам надо его расспросить… – Увидев слишком одинаковые воодушевленные выражения на лицах Сульфура и Понти, я расставила все точки над «ё»: – Но не прямо сейчас. Сейчас я хочу спать.

– Конечно-конечно, – засуетился Пантелеймон. – Давайте займемся этим с утра пораньше.

Я бросила взгляд в сторону кресла и пианино, но пришельцев из прошлого уже не было. Погасив непонятную тревогу, я выбежала из зала вслед за Понти и Сульфуром. Совсем голова кругом от этих полночных приключений.