Мне не понравилась встреча с Бастет. Конечно, я сразу же написала о ней Эстер. Мы приняли решение продолжать изучать информацию, хотя Сульфур голосовал против.

Я должна была посмотреть еще один сериал про всадников. Надеялась, там всплывет что-то новенькое. Эстер сделала новую таблицу в котоформах, посвященную только Апокалипсису. Мы выработали новую систему. Если информация совпадала в трех или более источниках, мы принимали ее за верную. Как жаль, что Бастет не ответила ни на один из моих вопросов и вообще не пожелала идти на контакт. Действительно ли ее Чума была тем же существом, чей портрет мы уже собрали во время своих поисков? И самое главное: придут ли следующие?

После Чумы на белом коне (я так и не поняла значения этого образа, но информация про всадников на конях была буквально везде) приходит Война на рыжем. После следует Голод на черном, а потом главный всадник – Смерть. Его конь блед, и я знать не знала, что это значит.

Меня пугали все эти названия. Не до конца ясно про Войну, но Голод и Смерть я знала. Сульфур считал, будто мы занимаемся ерундой, и не верил в реальность наших теорий.

– Так много времени прошло с тех пор, как ты спасла Пашу, – уговаривал меня кот. – В мире людей уж точно было бы что-то слышно по поводу этого всадника. Но я каждый день проверяю новости, и никакой Чумы не было замечено абсолютно ни-где.

Я отмахнулась от него и решила приступить к новому сериалу. Он был про двух существ – ангела и демона. Они были посланы на землю приглядывать за человечеством и соблюдать равновесие в вечной борьбе добра и зла. Просмотрев всю первую серию, я так и не поняла, когда появятся всадники.

Паша и Яна с самого утра куда-то убежали. Но под заставку второй серии они вернулись, и я поспешно захлопнула ноутбук. Паша нес шелестелки с чем-то очень вкусным. Он дотащил их до кухни, и я услышала, как они шмякнулись о поверхность стола. Только Паша отвернулся – Сульфур тут же нарисовался в коридоре. Я пошла за ним, любопытно же. Кот запрыгнул на стол, зашевелил розовым носом, заурчал-зашкворчал и полез изучать содержимое шелестелок. Мне с самого начала была очевидна развязка этой истории – не первый день с ним живу. В коридоре послышались шаги Яны, и Сульфур бросился прочь с места преступления. Разумеется, по своей дурацкой природе он зацепился головой за ручку шелестелки, намотавшейся вокруг его шеи. Сульфур вместе со всем содержимым полетел на пол. Яна уже вошла на кухню. Кот, загребая лапами, начал метаться из стороны в сторону, разбрасывая еду из болтающейся на его спине шелестелки. Прибежал Паша. Они с Яной молча смотрели на беспорядок на полу, поджав губы. По лицу Паши я сразу поняла, что лучше пойти позаниматься чем-нибудь в другом конце квартиры, а еще лучше на шкафу. Я тихонечко просочилась по кухонному гарнитуру мимо людей.

– А я что? Я ничего, – пискнула я, стоило Паше посмотреть на меня.

Уже из убежища под потолком я слушала, как Яна молча собирает еду с пола, а Паша долго и громко рассуждает об интеллектуальных способностях Сульфура, перечисляя весь его род – откуда Паша знает, знаком с родней Сульфура? – и пытаясь определить, от кого ему достались все эти негативные качества.

Как вы понимаете, обычный день.

Только вот в этот раз еда не отправилась в холодильник. Яна перераспределила ее по новым шелестелкам, а после завозилась в коридоре. Сульфур прошмыгнул мимо меня и спрятался под Александром.

– Ну уж нет, – прохныкал он. – Еще одного ма-ни-кура или похода в Дом боли за такой короткий срок я не переживу.

– Да успокойся, – сказала я. – Не собираются они нас никуда вести.

Сульфур недоверчиво моргнул разноцветными глазами.

– Какая же у тебя испуганная нелепая морда, – хихикнула я. – Вон, гляди – они чемоданы достают. Значит, в отпуск едут. Весь дом будет в нашем распоряжении, – от радости я даже закружилась на месте и попыталась укусить свой хвост.

– П-правда? – Из-под когтеточки Александра высунулась косматая черная голова.

– П-правда, – передразнила я. – Забыл уже, как они уезжали в прошлом году и мы оставались с Санькой?

Сульфур немного успокоился.

– Может, устроим вечеринку? – Кот вмиг позабыл о своем страхе и прыгнул в чемодан, принявшись рыться в нем.

– Ну ты язык-то не раскатывай, – осадила его я. – У нас была вечеринка в прошлом году, забыл?!

– А куда они лотки забирают? – озадаченно спросил Сульфур, выглянув наружу с шортами на голове.

– Санька, видимо, придет завтра вечером. А потому Паша решил помыть лоток, чтобы нам хватило. Сейчас они закончат копошиться, поцелуют нас в носы, и мы останемся одни.

Я, конечно, любила проводить время со своими людьми, но иногда и от них хочется отдохнуть: я смогу пригласить в гости Эстер, мы посмотрим сериал вместе. Я была готова даже на повторный просмотр первой серии.

Вещи исчезли из коридора за дверь – люди вошли в квартиру и заозирались, проверяя, ничего ли они не забыли. Яна взяла меня на руки.

– Все, давай целуй, и пока, – торопливо мяукнула я.

– Бери Сульфура, – скомандовала Яна Паше.

Это не по плану!

Неужели чемоданы были обманным маневром? Бастет милостивая, да что-то эти люди зачастили нас таскать по разным местам. В мгновение ока мы вновь оказались за дверью, и глазом я не успела моргнуть, как мы уже ехали в лифте вниз.

– Ртуть! – по обыкновению начал Сульфур жалобным голосом.

– Что – Ртуть? – растерянно огрызнулась я. – Они же собирались уехать! Раньше они так не поступали!

Меньше чем за минуту люди выволокли нас на улицу. Яркий солнечный свет слепил, не давая рассмотреть ничего вокруг. Я проморгалась и увидела перед нами блестящую белую машину – одну из тех штук, что ревут, воняют и мчатся по улицам. Паша открыл заднюю дверь.

– Нет-нет-нет! – запротестовала я, но было поздно, меня посадили внутрь.

Странно: здесь на заднем диванчике стоял наш лоток. Паша открыл дверь с другой стороны и выпустил из рук Сульфура. Здесь пахло чем-то несъедобным и едким. Единственным островком дома были наши подушечки, по обе стороны от лотка на длинном заднем диване. Наверное, люди положили их сюда, чтобы мы чувствовали себя спокойней. Тем временем Яна села в кресло впереди – и машина ожила. Она загремела, зарычала, задрожала.

– Ну как они там? – спросила Яна, покосившись на Пашу.

– Нормально, – весело махнул он рукой, обернувшись к нам и погладив по очереди каждого между ушей.

Мы в четыре кошачьих глаза таращились на него, и я закричала:

– Тут нет ничего нормального!

Машина тронулась – окна нашего дома медленно поползли назад. Сульфур тут же оперся лапами на дверь и взвизгнул:

– Наш дом, Ртуть!

Родное девятиэтажное здание быстро уплывало и становилось меньше, мы медленно выкатились со двора. Мелькали прохожие, с любопытством разглядывающие нашу машину. Вдруг я почувствовала мощный рывок, и мы оказались на большой дороге, в веренице таких же автомобилей. Уже не привычная улица, а город побежал мимо нас.

– Как они? – немного взволнованно спросила Яна во второй раз.

– Да все у них хорошо, – так же умиротворенно ответил Паша. – Вон как с любопытством все рассматривают.

Нет, ситуация была не хороша, отнюдь! Я решила разобраться непосредственно с Яной и обсудить это вопиющее безобразие, а потому поползла вперед между кресел, цепляясь обрубками когтей.

– Все в порядке, Ртутушка, – сказала Яна, не глядя на меня, только погладила одной рукой, другой она неотрывно держалась за круг впереди себя. Я попыталась устроиться у нее на коленочках, но это было неудобно, так как она постоянно шевелила руками, раскручивая этот странный круг. Я подумывала забраться в темную нишу внизу, но в ней Яна постоянно перебирала ногами, будто в нетерпении. Тогда я решила понять, что вообще случилось.

Перепрыгнув на соседнее кресло к Паше, я оперлась передними лапами на высокую полку впереди и выглянула в широкое окно. Дома давно пропали. Над нами нависало бездонное голубое небо, мимо на большой скорости пролетали столбы, деревья, вдали тянулся лес. Нам навстречу неслись такие же машины, проскальзывая совсем рядом. Совершенно обескураженная, я с трудом вернулась на колени к Паше.

– Слушай, они уже пообвыклись, пристегни их, – сказала Яна, не сводя глаз с дороги.

Паша ловко отодвинулся назад на своем кресле вместе со мной, я даже ахнуть не успела. Откуда ни возьмись появилась знакомая шлейка. Меня быстро облачили в нее и вернули назад на подушечку, пахнущую домом. Щелкнул замок позади, и я поняла, что для нашей поездки все заготовили заранее. То же самое Паша быстро проделал с трясущимся Сульфуром. И тоже вернул его на лежанку на своей стороне диванчика. Кот не шевелился, его глаза стали размером с блюдца. Я постаралась улечься с удобствами (хотя в данных обстоятельствах это было очень и очень сложно).

И тут машина запела. Со всех сторон раздались музыка и голос:

– На недельку!

– На недельку! – радостно закричали Яна и Паша.

– До второго! – продолжила машина.

– До второго! – весело подтвердили люди.

– Я уеду! – диктовала машина им свою волю.

– Я уеду! – полностью подчинились Яна и Паша.

– В Комарово!

– В Комарово!

– Где это Комарово? – спросила я Сульфура. – Что это?

– Я не знаю, – захныкал он.

– Глупый шерстяной носок! Все ты знаешь, ты же сидишь постоянно в этом компьютере с Пашей. Про Чуму ты тоже типа не знал, и поглядите-ка! Вспоминай давай.

– Я знаю только Прохоровку, Мурованку, Энск, Химмельсдорф, Линию Маннергейма, Азерот и Тарков.

На этом знания Сульфура, почерпнутые из компьютерных игр, закончились. Паша пытался нас успокоить: постоянно оборачивался к нам, гладил и чесал за ушами.

Машина низким хриплым мужским голосом пела: «Ват а вандерфул воооорлд», когда мы начали замедляться. Когда машина остановилась, Паша и Яна вышли наружу, отстегнули наши шлейки и забрали нас с собой.

– Чуть-чуть подышим свежим воздухом, Ртутушка, – ворковала Яна, качая меня. – И ножки разомнем.

Я смиренно вздохнула. Зачем было вообще затевать эту поездку? Сульфур скакал на длинном поводке, а Паша следил, чтобы он не убежал далеко. Стоило машине остановиться, как этот дурак тут же забыл про страх. Я огляделась. Кругом было бескрайнее поле, только вдалеке виднелся лес. Пропали привычный гул города, лай собак, далекий бубнеж соседей, грохот и лязг. Вместо этого ветер тяжело вздымал волны травы, в которой что-то жужжало, стрекотало и попискивало. Иногда позади нас с безумным шумом проносились машины, отчего я каждый раз вздрагивала. Я еще сильнее впилась в шею Яны когтями. Нам дали вкусняшку, потом попить водички, а затем снова погрузили в машину и пристегнули. Машина радостно заголосила: «Ты летящий вда-а-а-аль анге-е-е-ел!»[2] – и сорвалась с места.

– Может, по хот-догу? – тоном Сульфура спросил Паша через некоторое время.

– Сейчас свернем на заправку, – ответила Яна.

Мы снова остановились, но теперь перед небольшим домиком среди других машин. Здесь пахло тошнотворно. Сульфур объяснил мне, что это некий бензин – что-то вроде супа для машин, чтобы они ездили. Яна ушла, а Паша остался с нами. Но Яна быстро вернулась, держа в руках продолговатые свертки, от которых пахло чем-то безумно вкусным (и безумно вредным).

– Они хот-доги, что ли, жрут? – высунулся Сульфур.

Меня тошнило от одной мысли о еде, но, собачий хвост, пахло весьма. Машина снова затряслась, и мы в который раз тронулись в путь. Зачем так часто останавливаться, и сколько нам еще ехать?

Сил моих нет!

– Вот! Новый поворот! – пели Яна, Паша и дурная машина. – Что он нам несет? Пропасть или взлет, омут или брод…[3]

Однако никакого брода не было, и мы ехали ровно. Зелень полей сменилась яркой желтизной и очаровательной фиолетовостью. Мы пронеслись по мосту над блестящей лентой реки. Иногда мы видели вдалеке черно-белые точки пасущихся коров. А один раз заехали в крошечный городок, в центре которого на высоком столбе вращался гигантский чебурек.

– Говорят, тут лучшие чебуреки в округе. – Даже Сульфуру стало любопытно, и он высунулся в окно, чтобы посмотреть в окошко.

Откуда он все знает!

Поездка казалась бесконечной. Смена пейзажей в конце концов утомила меня, и, несмотря на музыку, я уснула. Сульфур храпел еще от города с вращающимся чебуреком.

И все же наше путешествие не могло закончиться спокойно, потому что спокойствие осталось дома. И там нам и следовало сидеть. Мне пришла в голову странная мысль: на карантине было не так уж и плохо.

Сложно поймать момент, когда приятный солнечный день сменился хаосом и ужасом. Я до сих пор гадаю, когда же все полетело псу под хвост: когда нас схватили и вытащили из дома, когда безмятежные поля сменились высокими сосновыми стенами по краям дороги или когда Паша опасливо произнес:

– Слушай, навигатор что-то странное показывает. Будто бы тут нет дороги.

– Может, не обновился? Вот же она, дорога. Видишь? – ответила Яна, и машина радостно свернула в заросли деревьев, под колесами машины жалобно скрипнул гравий.

– Кантри роадс, тэйк ми хоум, ту зе плейс ай белонг, вест вирджинья, маунтин мама…[4] – тихо мурлыкал автомобиль, пока деревья ветками скребли по стеклам и крыше автомобиля. Они показались мне монстрами, лапами и языками, пробующими на вкус незадачливую жертву.

Мы снова повернули, и теперь дорога окончательно перестала походить на то, по чему мы ехали прежде. Опустился сумрак – для кошачьих глаз это было идеальное освещение, но не думаю, что для примитивных человеческих свет ощущался уютным. Деревья плотно обступили нас, уже явно преграждая путь. Их кусты-помощники постоянно выныривали слева и справа, усложняя движение машины. Яна ехала медленно и аккуратно, но нас все время подбрасывало и роняло.

– Мне не нравится эта дорога, – тихо произнес Паша. – Смотри, какая лужа! Давай повернем.

– Но тут осталось совсем чуть-чуть. Видишь, слева уже усадьба виднеется. Максимум метров пятьсот до поворота.

– Не знаю, – напряженно протянул Паша.

– Сейчас нужно проехать по краешку, чтобы не засесть. Все будет хорошо, – убеждала Яна. Машина послушалась ее приказа и буквально прыгнула влево – мы с Сульфуром подлетели бы до потолка, если бы не шлейки.

Я оперлась лапами на спинку кресла Яны. Она была очень сосредоточена и ловко крутила круг в своих руках. Но на дороге было все больше воды, что-то вроде затопленных ям. Яна лихо их преодолевала. Но счастье длилось недолго.

– Нет-нет-нет! – воскликнула она, и тут машину сильно дернуло. Мы остановились.

Автомобиль натужно ревел, но не двигался с места.

– Застряли! – объявила Яна, ее лицо выражало растерянность. Лицо Паши словно окаменело. Я знала, что это значит.

Неужели он сейчас укусит Яну?!

И нет никакой вкусняшки под рукой, чтобы его задобрить. Но Паша не стал кусаться, только выдохнул очень медленно через нос.

– Ртуть, что происходит? – снова заплакал Сульфур.

– Спокойно-спокойно, – задумчиво проговорила я. – Яна сейчас что-нибудь придумает.

Темно-зеленая утроба леса плотно обступила машину. Повисла тревожная тишина, несмотря на ворчание автомобиля. За окном не было ни души, даже ветки и листочки не шевелились.

– Что сидишь? – обратилась Яна к Паше. – Надо толкать.

Он пожал плечами и дернул ручку на двери машины. И вдруг произошло то, чего никто не ожидал. Стоило Паше открыть дверь в тишину леса, как зло, что все это время тихонько преследовало нас, ворвалось внутрь с оглушительным жужжанием. Черная туча из жирных точек заполнила внутренности машины.

Слепни!

Началась паника. Сульфур нырнул под кресло. Я пыталась увернуться от кровожадных гигантских мух, задела лоток и опрокинула его вниз. Яна и Паша кричали друг на друга, хлопали дверьми. Они попеременно садились за круг, заставляли автомобиль сдвинуться с места, но все было тщетно. Паша пытался засунуть под машину доски, но они ломались. Мы с Сульфуром носились по всей машине, истошно вереща, потому что слепни были повсюду – они лезли в глаза и уши. Машина тем временем, не затыкаясь, выла:

– Кантри роадс, тэйк ми хоум!

– Хватай котов! – внезапно скомандовала Яна. А мы были и не против. Только Яна открыла дверь с моей стороны, как я сама прыгнула к ней на грудь и вцепилась когтями в шею. Сульфур уже сидел на голове Паши.

Буквально.

Мы стояли посреди большой грязевой лужи, в которой утопал некогда беленький автомобиль. Вспенивая черную хлябь, чавкая сандалиями, люди несли нас прочь. Ветки нещадно хлестали их бока. Слепни жалили.

– Скорей из тени! На свет! – крикнул Паша. Мы с Яной поспешили за ним.

Вдалеке вспыхнул участок дороги без деревьев и кустов, залитый ярким солнечным светом. Только мы вошли в спасительное пятно, как черная туча испуганно вернулась под сень коварного леса.

– Дойдем до места и попросим вытащить машину, – сказала Яна.

– Ну-ка, дай телефон, – ответил Паша. – Тут вообще связи нет. Придется идти пешком. Вроде кажется, что усадьба близко, но я думаю, идти прилично.

– Пошли уже, – раздраженно сказала Яна. – Мне тяжело держать Ртуть.

– Ты на что это намекаешь? – вспыхнула я.

Паша ничего не ответил, но было заметно – люди находятся в дурном расположении духа. Иногда они начинали тихо переругиваться, что кто-то из них неправильно толкал машину, сворачивал не туда или давал какого-то газу, но потом они и вовсе затихли.

Воцарилось молчание. Мы медленно шли по заболоченной дороге. Яна и Паша пытались обойти затопленные ямы по краешку, перепрыгивали с кочки на кочку – коты из них, конечно, оказались из рук вон. Ну кто так держит равновесие!

Зеленому аду, видимо, пришлось признать – вкусненькая добыча ускользнула. Деревья стояли все реже, все чаще мы попадали в островки солнечного света, где слепни не могли нас достать. Через высокую траву по краям того, что Яна назвала дорогой, виднелись поля. Вот из густой и пожелтевшей травы выглянул ржавый забор, ограждающий непонятно что в этой глухомани. В такую жару вся жизнь замерла и спряталась в тень. Мы не слышали ни звука.

– Дошли, – объявил Паша.

Наш заболоченный, вязкий путь заканчивался лужей огромнейших размеров, которая упиралась в серый асфальт, залитый солнцем. Яна и Паша, уставшие от этого безумного приключения, без всяких мыслей вошли в воду – настроения и сил искать сухое место, чтобы не замочить ноги, у них уже давно не было.

Асфальтированная дорога воодушевила нас с Сульфуром: мы видели какие-никакие следы цивилизации. Вот через поле напротив протянулись электрические провода. У обочины виднелись яркие картинки на столбиках – Яна смотрела на них, когда мы ехали на машине.

Паша вышел на середину асфальтированного полотна и осмотрелся.

– Я узнаю этот поворот и тот коровник или сарай, – обнадеживающе сказал он. – Нам туда.

– Надо запомнить этот поворот, – заметила Яна. – Чтобы за машиной вернуться.

Паша завертел головой:

– Тут на въезде лужа.

– Тут везде лужи, – проворчала Яна.

– Значит, запомним: два дерева с уродливыми наростами, а перед ними… – Паша немного задумался. – Вон тот трансформатор на каркасе.

– Ты точно запомнишь? У меня уже нет сил, Паш.

– Конечно, запомню! Я все тайники в «Таркове» помню, а там, знаешь ли, надо ориентироваться на местности. – Паша значительно повеселел.

Яна вздохнула благодарно. Хорошо, что они больше не ругались.

Мы снова отправились в путь. Дорога сделала лихой изгиб и сразу показала нам несколько одноэтажных домишек. Они как раз располагались на перекрестке, в центре которого весело играла яркими цветами клумба.

– Нам сюда, – сказала Яна. – Прямо.

– Ни души, – повел ушами Сульфур, когда мы проследовали мимо деревенских домов.