Я обожаю лето. Люблю, когда яркое солнце рано-рано без спросу, как к себе домой, входит в комнату, голубое небо слепит глаза, с улицы врывается теплый воздух, наполненный запахами зеленой листвы, цветов, дорожной пыли и нагретых помойных контейнеров под окном. Даже воробьи-идиоты, запрыгивающие к тебе на окно и кривящие как будто угрожающие мины, приносят радость. Недавно из леса прилетели новые птицы с пятнистым окрасом. Сульфур сразу смекнул, что они дикие – не такие, как городские чайки или голуби. Должно быть, вырвались с орнитологической станции. Мы живем совсем недалеко от нее. Пришельцы долго сидели на крыше напротив, все высматривали что-то в нашем дворе. А потом ворвались в голубиный дом под козырьком крыши над нашим окном. Начались шум, драка, клекот; полетели перья, а затем из-под окна прямо вниз на дорогу стали вываливаться голуби и их птенцы. Дикие птицы просто захватили гнездо и устроили у нас над головой притон! Все-таки страшные существа живут там, на природе.

Паша и Яна все еще были на том самом карантине, но теперь чаще выходили на улицу. Как я поняла, в мире людей стало чуть легче, хотя их болезнь так и не удалось взять под полный контроль. Но жизнь не стоит на месте – так сказал Паша. Мол, мир не может замедлиться надолго или замереть навсегда. А потому наши люди вновь отправлялись за продуктами сами, уходили дальше, чем в соседний лес, и вообще повеселели.

Мы с Эстер и Сульфуром продолжали изучать всадников Апокалипсиса, позабыв обо всех прочих монстрах и богах. И я поняла, почему мне не понравилось это слово. Абсолютно все книги и интернет-источники (кошачьи и человеческие) показывали это явление ужасным. Конец мира. Разрушения и беды. До тех пор пока не останется лишь выжженная пустошь. Мне это не понравилось. Еще больше мне не понравилась мысль о том, что Чума – первый всадник – действительно мог появиться в нашем мире. Потому что абсолютно все источники сходились во мнении: всадники не ходят поодиночке. Об этом свидетельствовали сериалы, фильмы и книги, которые мы смогли найти на эту тему.

Я пыталась вызвать Бастет несколько раз, но она не появлялась. А говорила, будто мы связаны.

Тоже мне.

Я не знала, каким образом она повстречала Чуму, и борется ли со всадниками, и насколько точны совпадения между книгами, фильмами и реальностью. Точно ли мы все правильно угадали? Но без богини выяснить это было непросто.

Вчера мы с Эстер допоздна обсуждали в чате разные теории, пока Сульфур храпел у меня под боком. Я нарушила режим, а потому сегодня проснулась позже обычного: аж в четыре утра. Это значило, что большую часть воскресенья мы безблагодатно пропустили, но Сульфур терпеливо ждал, пока я высплюсь. А потом мы наспех позавтракали сухим кормом и принялись прыгать на стулья, шкафы и обратно, пока нас не стошнило. Мы оставили эту проблему Яне с Пашей и снова позавтракали. А тем временем солнце заглянуло прямо в наше окно. Тут же с обратной стороны на карниз приземлились грязные пернатые крысы – голуби. Не те, которых выгнали дикие птицы, а уже новые. Как говорится, свято место пусто не бывает. Мы с Сульфуром одним прыжком оказались на подоконнике и принялись придумывать оскорбления для птиц. Потом нам надоело, и Сульфур придумал игру, кто сможет перепрыгнуть двуспальную кровать, не коснувшись ее лапами. Для меня это оказалось не так-то просто. Один раз я не справилась и попала лапой Паше прямо в раскрытый в храпе рот, отчего мой человек весьма образно и эмоционально сообщил всем вокруг, что пора просыпаться. А мы с Сульфуром, в свою очередь, решили немного отдохнуть.

И именно в этот момент что-то пошло не так. Обычное, ничем не примечательное воскресенье перестало мне нравиться. Я напряглась сквозь дрему. Люди подозрительно затихли. Принялись осторожно ходить туда-сюда, перекладывать пеленки и пледики, едва слышно перешептываться, закрывать двери в комнаты. Я не сразу поняла, что именно происходит. И, спрыгнув с кровати, вышла в коридор возмутиться, на каком основании они ограничивают нашу территорию. Внезапно руки подхватили меня в воздух, тут же возник одетый в уличную одежду Паша и быстро завернул меня в мой пледик.

– Сульфур, спасайся! – успела крикнуть я.

Черный кот отреагировал быстро, и Яна только и успела увидеть, как нелепые лапы в белых носочках и хвост скрылись под кроватью.

– Паразит, – процедила Яна.

– Погреми кормом, – коварно посоветовал Паша. Я всегда поражалась остроте его ума, которым он мог потягаться с самым сообразительным котом.

Яна достала шелестелку и захрустела ею. Голова Сульфура тут же появилась из-под Александра.

– Это ловушка! – попыталась я предостеречь этого идиота, выглядывая из пледика.

Но что взять с глупого кота! Яна подленько уронила несколько кусочков на пол, и они задорно заплясали у нее под ногами. Сульфур позабыл обо всем на свете и черной молнией метнулся в ловушку. И в один миг оказался завернут в другой плед.

Все было ясно как кошачий день: нас снова несут в Дом боли. Уже в лифте Сульфур начал рыдать и умолять вернуться домой, обещать хорошо себя вести, не шуметь по ночам, не совать голову в шелестелки с едой и не разбрасывать наполнитель по всему коридору. Я не вытерпела и велела ему заткнуться. Когда мы оказались снаружи и уличный воздух ударил нам в лицо, Сульфур затих. Яна и Паша быстро шагали по знакомым дворам. Отовсюду на нас глядели дети, им было интересно, куда несут двух таких красивых котов.

Вот уже перед нами вытянулась дорожка, ведущая к Дому боли. К нему, печально опустив хвост, шел пес в ошейнике-воронке. Напротив входа своей очереди ожидал кот, грустно глядя в пустоту из своей переноски. Меня Яна тоже раньше носила в переноске, но в конце концов, заметив мою нелюбовь к замкнутым тесным пространствам, прекратила это. И теперь я всегда ездила на ее руках. В благодарность за такую чуткость я терпела походы на котоспансеризацию. Вот и сейчас в отличие от Сульфура я вела себя смирно. Но внезапно мы прошли мимо страшной двери. Пес в воронке кисло взглянул на нас.

– Что происходит? – Я высунулась из пледа, пытаясь увидеть Сульфура, но тот не мог взять себя в лапы и продолжал голосить, даже не понимая, что Дом боли остался позади.

Куда же мы идем? Я терялась в догадках – не могут же Яна с Пашей отнести нас к тем кошачьим домикам и бросить. Нет, впредь я отказывалась сомневаться в своих людях. Они бы так не поступили. И верно, мы миновали поворот к спальному району кошек, и цель нашей прогулки окончательно погрузилась в мрак неизвестности.

Наконец мы подошли к красивой двери. Каких бы то ни было других животных вокруг не наблюдалось. Внутри оказалось такое же яркое, белое помещение, как и в доме с иголками, но здесь не пахло страхом, болью, отчаянием и болезнями – от пола до потолка комнату наполнял сладкий запах. На стенах висели фотографии довольных кошек и собак. Слева находилась огромная прозрачная дверь, за ней – столы, тумбочки на колесиках и два человека в халатах, резиновых варежках с пальцами и масках на лицах – точно новый Дом боли!

– Чем это пахнет? – спросила я.

– Не знаю, – прохныкал Сульфур. – Похоже на шампунь, которым меня как-то мыла Яна.

– Точно! Зачем мы пришли в ванную?

– Они так маскируют запахи, чтобы мы не догадались. Нас убьют, снимут шкуру, а потом превратят в шаверму.

– Ты последние мозги выблевал? – зашипела я. – Это все твои идиотские стримы… Ну, в смысле, Паша их может смотреть, а ты еще маленький. Понабрался всякого. В танк тебя посадят и выстрелят тобой отсюда. Так и буду тебя звать – шаверма.

Входная дверь открылась, и с улицы вошла женщина. Ей навстречу из комнаты вышел доктор с маленьким шпицем на руках.

– Здравствуйте, – сказала девушка Яне и Паше, снимая свободной рукой маску, а затем обратилась к новому посетителю: – Вот, мы закончили.

Шпиц был удивительно радостный. Он восхищенно смотрел на свою хозяйку и готов был запрыгнуть ей на голову. От него невозможно пахло шампунем.

– Он такой довольный… – вырвалось у меня, но я тут же пожалела о сказанном, потому что совсем забыла о помутнении рассудка черного дурака рядом со мной.

– Они сделали ему операцию на мозге, как в «Чумных псах». – Синий и зеленый глаза безумно завращались.

– Это пес, Сульфур, – возразила я, взывая к рассудку своего приятеля. – Они и без операции готовы описаться ради своего человека.

– А это у нас Ртуть и Сульфур? – обратила на нас внимание доктор, когда шпиц, не отлипая языком от лица хозяйки, исчез за дверью. – Какие необычные имена. Ого, какие у нас глаза: синий и зеленый! Ну, как стрижемся?

– Давайте максимально коротко, ну и когти тоже надо, – затараторила Яна. – А то с наступлением лета мне совсем уж тяжко с аллергией.

– Разумеется. Тогда заносите их и ставьте на стол. Они агрессивные, кусаются? Если что, у нас есть «шлем космонавта».

Пашу тут же заинтересовала эта игрушка, он принялся активно рассматривать розовый шар, передав Сульфура девушке-доктору.

– У нас воспитанные кошки, – наконец сказал Паша важным голосом.

– Да, совершенно спокойно лежат в ветеринарке, – подтвердила Яна и положила меня на другой стол.

Это было очень странное место. Над столом возвышался крюк с поводком и ошейником. А рядом стоял – о ужас – пылесос, который дует наоборот!

– Вы можете подождать за дверью и посмотреть, как мы работаем, – предложила девушка. – Но если думаете, что котики будут нервничать, то можете побыть рядом с ними.

– Не будем мешать, – быстро сказала Яна и тут же обратилась к нам: – Ну все, детки, сейчас Ксюша вас будет мыть.

Отлично, доктор Ксюша будет нас мыть. Лучше не придумаешь.

Цирк какой-то!

Появился второй доктор и подошел к Сульфуру, пытающемуся сбежать со стола. Яна и Паша покинули помещение. Ксюша поставила меня на второй стол с крюком и пылесосом (и этот стол был гораздо удобнее того, что в Доме боли, хотя бы когтями можно вцепиться) и сняла маску с лица – внезапно из-за нее выскочили три кошачьи головы.

– Бастет?! – громко мяукнула я.

– Привет, Ирена, – весело сказала третья голова Бастет. – Извини, не удержалась. Обожаю смотреть, как кошек стригут в первый раз.

– Что здесь происходит? Это кошачий ад?

– Да не переживай, – рассмеялась вторая голова Бастет. – У тебя такая дурная морда сейчас! Тебе понравится.

– Почему ты такая веселая?! Обстоятельства нашей последней встречи…

– Лучше забыть, – перебила меня первая голова.

– Но ведь я думала…

Я хотела спросить ее о всадниках.

– Я пришла сказать тебе, – вступила вторая голова, – чтобы ты ни о чем не переживала…

– И не совала нос, куда не просят, – снова перебила первая голова, пока третья хихикала и смотрела вокруг.

– Но я тут почитала, и дело серьезное!

– Я со всем разберусь, – безапелляционно заявила первая голова. – Прекрати меня вызывать. Тебе больше нечего предложить взамен на мою помощь. Наслаждайся своей оставшейся жизнью и прекрати копать.

У меня вырвался возмущенный мяв.

Нет, вы поглядите-ка.

– И попытайся просто… – продолжила вторая гораздо мягче.

– …получать удовольствие, – закончила третья, снова хихикнув.

Богиня кошек натянула маску, и головы тут же исчезли – передо мной снова был человек. Ксюша ловко схватила мою лапку и несколько раз чем-то щелкнула. Когда я посмотрела на свою подушечку, то не увидела когтей! Пока я изумленно таращилась, не в силах осознать случившееся, девушка лишила меня оставшихся – единственного кошачьего оружия и достоинства.

– Они делают нам ма-ни-кур! – верещал Сульфур.

Вдруг в руке Ксюши что-то громко зажужжало, и крик Сульфура потонул в этом звуке. Ксюша быстро провела по мне жужжащей штукой. Я ожидала нестерпимой боли, но ощущение оказалось забавным – щекотно и тепло. Но когда я оглянулась, то увидела, что доктор срезала с меня огромный кусок шерсти.

– Мама! – Наверное, это второй раз, когда я назвала Яну мамой, – первый раз это случилось, когда я попыталась укусить шмеля, а он ужалил меня в ответ.

За огромными стеклянными дверьми показалось лицо Яны. Она не могла найти себе места и заламывала руки, Паша гладил ее и говорил что-то утешительное. Тем временем на соседнем столе Сульфура поставили на задние лапки и такой же жужжалкой срезали шерсть с животика. Кот был готов лишиться чувств.

Когда Ксюша закончила щекотать меня жужжалкой, то подхватила мое тело на руки и понесла в глубокую ванну. Полилась теплая вода, и все кругом наполнилось запахом шампуня. Я решила, что пора выбираться отсюда, однако выпрыгнуть не получилось – не было когтей, которыми можно цепляться и отталкиваться, – поэтому я просто повисла передними лапами на бортике ванной и грустно посмотрела на своих людей.

– Мама, – жалобно пискнула я.

Меня терли, чесали, обливали и повторяли снова. Затем я снова очутилась на столе. Судя по воплям за моей спиной, пришел черед Сульфура. Его мыли, а он верещал во все свое кошачье горло. Клялся, что больше не будет воровать еду, перестанет разбрасывать игрушки, забудет, как попрошайничать, и станет отряхивать лапки после посещения лотка.

А в это время Ксюша включила пылесос, и он дунул на меня теплым воздухом, который тут же направили мне под хвост. Через несколько минут я высохла, но на этом мои злоключения не закончились. Ксюша взяла ножницы и начала ими клацать. Меня постоянно переворачивали, поднимали, крутили и вертели. Плачущего Сульфура достали из ванной и тоже начали сушить – ну, хотя бы пылесос заглушил его нытье.

Не знаю, сколько длились наши мучения. Напоследок Ксюша долго расчесывала меня, что, как ни странно, немного успокаивало, словно это был массажик. Наконец все закончилось. Тут же к нам ворвались Яна и Паша и начали наперебой сюсюкать.

– Боже, какие хорошие! Посмотри, они как китайские плюшевые игрушки. А хвост, хвост – посмотри!

Они завернули нас в пледики и долго благодарили Ксюшу. И вот мы снова оказались на улице, спеша домой. Уже в лифте мы с Сульфуром почувствовали запах родной квартиры. Терпеть не было сил – я готова была выпрыгнуть из рук Яны. А когда мы подошли к двери, мне захотелось прогрызть в ней дыру.

Дверь квартиры открылась. Знакомые запахи окутали нас с Сульфуром, но на их фоне я по-прежнему отчетливо чувствовала шампунь. Я подошла к зеркалу и оторопела. Поначалу я подумала даже, будто у нас завелась новая кошка. На меня смотрело серое недоразумение. Шерстяными остались только голова, носочки лап и кончик хвоста, который превратился в дурацкую пушистую кисточку. Сульфур выглядел так же.

– Что они сотворили с нами? – прохныкал он.

– Ни когтей, ни шерсти, – пробормотала я. – Они лишили нас достоинства.

Вдруг раздались щелчки: Яна радостно фотографировала нас на свой телефон.

– Ну все, сейчас они это выложат в интернет, и над нами будут смеяться все кошки Зеленоградска, – обреченно сказала я.

Так и вышло. Уже вечером главной темой Хвостограма стали наши с Сульфуром фотографии, под которыми коты и кошки упражнялись в остроумии. Конечно, веселье возглавили Белла, Моника и Мадонна… Ненадолго. Наши с Сульфуром фотографии оказались популярны и у людей. Да так, что они решили тоже подстричь своих котов. Так что про нас с Сульфуром быстро забыли, ведь в котоинтернете появились свежие фотографии Беллы, Моники и Мадонны. Последнюю даже нарядили в кофточку. Белла тут же обозвала всех хейтерами и токсиками, ничего не понимающими в современной моде. Сразу же нашлись статьи, рассказывающие, как стрижка кошек полезна для здоровья. Но эта троица могла изворачиваться сколько угодно. Кошки – не люди, наши глаза видят только правду, нашим мнением нельзя вертеть как захочешь, и все комментарии и ссылки Беллы затерялись среди шуток про кисточки и носочки.

А я только надеялась, что Яне стало получше с ее аллергией. Потому что, если быть честной, ничего страшного с нами не случилось. А ванна у Ксюши была куда приятнее, чем дома. И мыла она лучше, чем Яна. Быстро и очень ловко. Только никому не говорите.