Я бы хотела сказать, что жизнь потекла своим чередом, но это совершенно не так. Яна вернулась от Маруськи, Паша рассказал ей о том, что произошло. Яна долго и пространно ругалась о том, к какой матери нужно пойти Паше и Алексею, потом плакала, а затем обнимала Пашу, но еще и несколько раз стукнула. Весьма странное поведение. А потом она решила избавиться от элипсоидной лежаночки из металла. Я так и не поняла, зачем Яна ее купила.

Наступил очередной Новый год, и все было как обычно в мире людей. Но вот потом…

Они принялись суетиться. Сильно.

Постоянно включали телевизор, чтобы посмотреть новости, – хотя раньше никогда-никогда этого не делали. Обсуждали другие страны и «тревожную обстановку». Затем стали заказывать домой кучу консервов, упаковок туалетной бумаги, каш, макарон и еще кучу всего.

Я была в растерянности. Звучали слова «пандемия», «эпидемия», «рост числа заболевших» и прочие, которые я не могла запомнить. Эстер сказала мне, будто в мире людей появилась очень и очень опасная болезнь. Она распространялась молниеносно и не щадила никого. Кошкам ничего не угрожало, но я беспокоилась о Яне и Паше. И у меня было не слишком много возможностей держать своих людей под контролем.

Да и вообще, я натурально зашивалась.

Мы с Эстер исследовали человеческий и кошачий интернет, изучая монстров и богов. Иногда я даже не успевала поесть, столько было дел. Наша таблица в котоформах стала необъятной, я подушечки лап стерла, вбивая туда свою часть информации – столько люди всего сочинили, наснимали и написали. Я надеялась, что в жизни не существует и одной десятой того, что показывали в фильмах и сериалах. Но после разговора с Бастет список проверенных существ расширился на одно имя. Мы вписали туда Чуму. Но с ней все было не так просто…

Мы хотели встретиться с Эстер и устроить еще один мозговой штурм, но наступило то, что все назвали «карантин». Сначала я не связала то, что люди вообще перестали куда-либо выходить, со словом «карантин», потому что в прошлый раз после карантина Сульфуру сделали операцию. И я подумала, сейчас будет то же самое. Но я представления не имела, кого из нас будут оперировать и зачем.

Но оказалось, что карантин – это просто необходимость сидеть дома и никуда-никуда не выходить. Теперь и весна стала временем для удаленки. Шумных курьеров с покупками больше не пускали в квартиру, они оставляли шелестелки с продуктами за дверью.

А когда в воздухе запахло весной, Яна и Паша потащили нас гулять в лес. Что было некстати, поскольку надо было смотреть еще один сериал. С другой стороны, мы как раз могли бы встретиться с Эстер и обмозговать ситуацию. С этим карантином болтать по видеосвязи стало совершенно невозможно – Яна и Паша постоянно ошивались поблизости.

– Нам очень повезло жить на природе, – бормотала Яна, натягивая на меня шлейку. – Правда, Ртутушка?

Должно быть, правда. Но это не точно.

Я не вырывалась. Сульфур точно так же смирно терпел Пашино внимание. Моя шлейка была бирюзовой, а его – серой, как моя шерсть.

– Зачем нам эти оковы? – мявкнул Сульфур, пока наши люди надевали куртки и шнуровали свои ботинки.

– Так они думают, что мы не убежим.

– Но мы ведь и не собирались, – фыркнул Сульфур. – Кто вообще побежит от такой жизни?

– Но они-то этого не знают, – резонно заметила я.

– Ты термос взял? – спросила Яна Пашу, и он важно кивнул, показав на рюкзак за своей спиной. Я чувствовала, как оттуда пахнет бужениной, сливочным маслом и пирожками с отвратительной капустой, которую так любит Яна.

– Ну, пошли. – Паша подтолкнул нас к выходу из квартиры.

– Все же волнительно, – зашептала Яна, пока мы ждали лифт. – Пропусков на прогулку нет, а мы выходим из дома.

– Но мы же сразу за дом и в лес, – успокоил ее Паша. – Там никого не будет.

Как же. Мы. Ошибались.

Денек выдался солнечным, впервые за долгое время. На деревьях набухли почки, некоторые из них прорвались сочными зелеными листиками. Пахло перепревшей травой, но и новыми росточками тоже. Тут и там проглядывали подснежники. Между деревьев повисла паутина. В ближ– ней полосе леса мы встретили три или четыре семьи. Одна была с собакой, но большинство – с детьми.

Я испуганно прижалась к Яниной ноге, когда люди (и не только) проходили мимо, но лесная дорожка была достаточно широкой, и мы соблюдали дистанцию, как назвала это Яна. Чем глубже мы заходили в лес, тем безлюднее становилось. Я знала, мы идем в сторону старого яхт-клуба. Раньше там было много лодок, но сейчас – только ржавые корыта и старые рыбаки. Мне про это место рассказала Эстер, мы договорились встретиться недалеко от него. Ее хозяин ходил рыбачить каждый день карантина и брал Эстер с собой.

А потому и я, подговорив Сульфура, тянула своих людей в нужную сторону. Они же думали, будто сами выбирают маршрут. Правда, Сульфур совершенно забыл о своей миссии. Он тянул поводок, и, когда Паша слегка удлинял его специальной кнопкой, кот бежал в ближайшую сверкающую на солнце паутину, с душераздирающим воплем разрывая ее. Он весь вымазался и поверхностным мытьем лапок после этой прогулки не отделается.

Паша хохотал над Сульфуром и снимал его на телефон.

– Ртутушка, – Яна присела рядом со мной на корточки. – Чувствуешь себя не в своей тарелке на улице?

Она потянула руки, чтобы поднять меня. И как бы я ни хотела запрыгнуть в ее объятия (все же, да… вне дома мне было до сих пор не по себе, но никому не говорите!), у меня была миссия. Я должна была усыпить бдительность своих людей и встретиться с Эстер. А трясясь от страха в руках своего человека, этого не добьешься. И потому я прыгнула в прямо противоположную сторону, к Сульфуру.

– Ой, смотри, какая Ртуть смелая стала, – восхитился Паша, и я самодовольно нахохлилась, хотя паутина попала в нос и я еле сдерживалась, чтобы не чихнуть.

Но проиграла. Чих получился оглушительным, я вспугнула стайку птичек, и они упорхнули с дерева. Яна и Паша покатились от хохота.

Ничего смешного.

– Ты так по-дурацки чихаешь, Ртуть, – заливался рядом Сульфур.

Я только бросила на него тяжелый взгляд.

– Слушай, – сказал Паша, указав куда-то вперед. – Мы почти дошли до рыбаков. Давай здесь устроим пикник.

– Ладно, – согласилась Яна, и они принялись суетиться.

Нашли поваленное бревно на полянке, расчистили его и постелили любимый плед из дома. Я довольно улеглась, потому что вся эта прогулка меня порядком утомила. Свободный конец поводка Сульфура привязали к ветке, а меня Яна просто отпустила. Видите, кому в этой семье доверяют? Понимаете, кто тут главный?

– Все равно эта ссыкушка шагу с пледа не сделает, – ответила Яна на вопросительный взгляд Паши.

Простите, что?! Ссыкушка?! Вообще охамела!

Когда эта девчонка потянулась меня погладить, я ее тяпнула.

– Ай, Ртуть! – воскликнула Яна.

Ну и кто теперь ссыкушка?

– Буженины не дам, – Яна обиженно засопела.

Ну и пожалуйста! Я здесь не ради этого.

Пока Яна и Паша поглощали сэндвичи и пирожки, запивая чаем из термоса, а Сульфур выпрашивал хоть кусочек, будто помойная нищенка, я вглядывалась в просветы между деревьями. Пару раз мне показалось, что там мелькнула темная, в ржавых подпалинах шерсть Эстер. Но нет, это была просто игра света.

Яна внезапно сунула мне под нос кусочек буженины. А ведь говорила, что не поделится. Вечно она так – никакой выдержки, сразу приходит мириться. Я словно нехотя прихватила мясо зубами и начала лениво жевать. Буженина была прекрасная. Мягкая и сочная, просто-таки тающая на языке.

– Ой, Ян, смотри! – воскликнул Паша. – Кошка!

И верно, наслаждаясь мясом, я не заметила, как на поляну выскочила Эстер. Я было кинулась к ней, но вспомнила – наши люди не знают, что мы знакомы.

– Ой, как Ртуть подскочила, – обеспокоенно сказала Яна. – Не подерутся?

Сульфур уже был рядом с Эстер. Паша поспешил за ним. Он присел рядом с кошками и, погладив Эстер, сказал:

– Смотри, она не бездомная. Ошейник. Кличка «Эстер» и номер телефона. Позвонить?

– Конечно! – Яна вскочила, подхватив меня на руки, но я засопротивлялась, извернулась и, плюхнувшись на землю, поскакала к подруге.

Мы потерлись мордочками.

– Ого-о-о, Ртуть даже не бесится! – Яна присвистнула, набирая на телефоне цифры, которые диктовал ей Паша. Ни разу не слышала, чтобы Яна свистела.

Но я уже не обращала внимания на людей. Мы с Эстер и Сульфуром кубарем покатились по поляне, радуясь встрече. Мы немного попрыгали, потом за нами погонялся Паша, а Яна все угукала в телефонную трубку.

– Хорошо. – Мой человек убрал телефон в карман. – Кошка принадлежит одному из рыбаков на старом причале. Он говорит, она всегда на самовыгуле и знает дорогу домой. Но я предлагаю все же отнести ее потом туда. Никогда не знаешь, когда кошечка заблудится… Да, хорошка?

Яна подкралась к Эстер и почесала ее за ухом. И я почти не заметила укола ревности, пронзившего мое сердце. Ладно, я не настолько мелочна, чтобы переживать из-за Эстер. Она же моя подруга, в конце концов. Сульфур со слишком понимающим видом боднул меня. Паша угостил Эстер кусочком буженины.

Когда люди наконец наигрались с кошкой, казавшейся им новой, то вернулись к себе на бревно. А мы втроем растянулись прямо на травке под лучами солнца. Яна с Пашей бросили нам несколько резиновых пищалок, мою любимую рыбу, шевелящую хвостом – я обожала бить ее задними лапами, – а еще пару шариков. Сульфур принялся с удовольствием играть, а я, улучив момент, спросила Эстер:

– Ну, как дела?

– Я успела структурировать информацию только из половины своих книг, – вздохнула Эстер. – А как у тебя с поиском Чумы?

– Ну-у, Чуму как болезнь я нашла и внесла в таблицу, – начала я. – Потом еще нарыла упоминания какой-то игры с таким же названием. Но там опять про болезнь, бушевавшую в четырнадцатом веке. Но мы-то живем в двадцать первом! Могла ли Бастет перемещаться в прошлое? И неужели мы должны к монстрам и богам добавить еще и названия болезней, потому что на самом деле они живые?

– «Вряд ли» – мой ответ на последний вопрос, – покачала головой Эстер. – И не думаю, что Бастет могла перемещаться в прошлое. Я нашла информацию о том, что Ухань, который упомянула Бастет, – это город в Китае. И он появился только в двадцатом веке. До этого назывался по-другому.

– А что ты читаешь прямо сейчас? – спросила я. – Какие книги?

– Я закончила с языческими богами и приступила к Библии.

– Думаешь, там будет что-то важное? – усомнилась я. – Котреарх говорит, там все неправда.

– Знаешь, – Эстер фыркнула, – Котреарх не то чтобы самый умный кот. А мы с тобой уже выяснили, что кажущееся на первый взгляд выдумкой может оказаться вполне реальным.

– О чем вы говорите? – встрял Сульфур, пробежав мимо нас в сторону укатившегося с поляны мячика.

– Да все о том же, – отмахнулась я. Сульфур умел читать человеческие буквы, но плохо. Чтобы поиграть в компьютерные игры, ему хватало, но просить его помогать нам я не стала.

– О чем «о том же»? – Мячик был забыт, Сульфур опустился рядом со мной.

Паша краем глаза наблюдал за нами. Видимо, следил, чтобы подвижный кот не сбежал, а мы с Эстер не ускакали за ним следом. Но увидев, что мы мирно подставили солнечным лучам животы, а Сульфур просто сидит рядом, Паша снова вернул все свое внимание Яне. Они обсуждали последнюю прочитанную книгу. Краем уха я слышала обрывки их фраз.

– Мы пытаемся понять, что такое Чума, которую упомянула Бастет, когда мы видели ее в последний раз, – ответила Эстер.

– Та-а-а-ак, – протянул Сульфур, словно раньше об этом даже не задумывался. То есть, понимаете, он видел богиню кошек, она сказала что-то загадочное, но этому коту не было любопытно. Его это не волновало, не тревожило, и он совершенно спокойно спал по ночам. Удивительное дело. – И зачем вам это?

– Сульфур, – медленно произнесла я. – Знаешь, совсем недавно ты впервые увидел воочию Бастет, помнишь такое?

– Ну-у-у, да-а-а, – протянул он с совершенно идиотским видом.

– И она была вся такая потрепанная и обмолвилась, что за ней гналась Чума, – продолжила я, закатывая глаза. Эстер мученически вздохнула.

– Оке-е-е-ей, – тем же тоном ответил Сульфур.

– И тебя это никак… не интересует? – я постаралась быть терпеливой. – Не кажется странным?

– Не-а, – ответил Сульфур. Эстер застонала. И тут черный кот внезапно выдал: – Но вроде бы она говорила про эту Чуму как про кого-то живого? Ведь, ну… болезнь не может гнаться за тобой… буквально.

Мы с Эстер переглянулись. Именно об этом мы говорили минуту назад. Как так получилось, что болезнь превратилась в монстра?

– Может, она имела в виду одного из всадников Апокалипсиса… – пробормотал Сульфур, будто ни к кому не обращаясь. – Это имеет смысл. Они обычно изображаются живыми. И Чума, или Мор, или Завоеватель… Тот, что на белом коне… Единственное, что приходит мне в голову.

Я поняла, что сижу раскрыв рот. Но, покосившись на Эстер, поняла, что она выглядит точно так же.

– Откуда ты это знаешь? – благоговейно прошелестела Эстер.

– Мы с Пашей играли в одну игру, там было об этом. Ты еще потом играешь за одного из всадников, но не за вашего… ну да неважно, – фыркнул Сульфур. – А разве ты сейчас, Эстер, не читаешь Библию?

– Да, – промямлила она, а я опять удивилась, откуда он это знает.

– Так там же тоже есть про всадников, – важно кивнул Сульфур.

– Что?! – Эстер сидела как громом пораженная. – Но… я… еще только на Книге Иова… Наверное, не дошла. Где-нибудь дальше будет?

– Не знаю, – отмахнулся Сульфур. – Я не читал, только слышал от Котреарха.

– Так, – я начала закипать. – Очевидно, ты прекрасно знаешь, что Эстер читает Библию, что мы ищем информацию, пытаемся провести собственное расследование. А ты все это время ходишь мимо с придурковатым выражением морды, в то время как У ТЕБЯ ЕСТЬ ЗНАНИЯ ПРО ТО, ЧТО НАМ НУЖНО?!

Я взвизгнула так, что Паша с Яной подскочили, забыв о своем разговоре. Следующие пять минут меня вертели во все стороны, пытаясь понять, не ужалил ли меня шмель и в порядке ли «наша Ртутушка». Я отчаянно вырывалась, пытаясь добраться до Сульфура, чтобы надрать ему зад. Он благоразумно спрятался за Эстер.

Наконец я вырвалась из лап Яны и приземлилась на землю.

– Я не думал, что это важно! – заверещал Сульфур, когда я начала медленно наступать на него.

– Ртуть, – пыталась вразумить меня Эстер. – Если ты убьешь его, мы не получим информацию.

Я замерла на месте.

Звучит разумно.

У меня в голове не укладывалось, как можно ходить мимо, слышать, запоминать, но посчитать неважным то, что по всем признакам необходимо сообщить. Яна попыталась меня снова схватить, но я увернулась.

– Может быть, – проблеял Сульфур, выглядывая из-за плеча Эстер, – я вообще ошибся и это совсем не то. Ведь всадники Апокалипсиса существуют только в человеческих книгах и играх. Ну… еще в кино есть!

– Еще и в кино?! – завопили мы с Эстер в один голос. Сульфур испуганно дернулся. А Паша выдал: «Ой-ей!»

– Да, – ответил он, внезапно приосанился, будто смелости набрался, и выдал: – Даже в том сериале с братьями Винчестерами, который ты смотрела!

– Неправда!

– Правда! – не унимался Сульфур. – Просто тебе надо было прекратить пялиться на своего любимого брата, пересматривая одни и те же серии, и досмотреть все до конца!

– Неважно. – Я не дам ему сбить меня с мысли. – Видишь ли, как получается… Бугг-Шаш и Бастет тоже есть в человеческих книгах. И, как видишь, в реальности они тоже существуют. Должно быть, Чума… или всадник Апокалипсиса тоже. И вряд ли они безобидны. Так что… когда мы вернемся домой, то втроем, – я сделала ударение на последнее слово, – распределим обязанности и изучим все, что сможем найти про них.

Сульфур было протестующе пискнул, но под моим тяжелым взглядом сник. Он ткнулся в ногу Паше, и тот подхватил его на руки.

– Что-то они не поделили? – заволновалась Яна, больше не пытаясь меня схватить.

– Да обычные кошачьи игры, – успокоил ее Паша.

– Может, она приревновала его к новой кошечке, – хихикнула Яна.

Я закатила глаза, а Эстер испуганно пискнула. Сульфур сделал вид, будто его что-то привлекло в небе. Паша и Яна вернулись к бревну и унесли с собой Сульфура.

– Какой идиот! – прошипела я, падая на землю.

Эстер уселась рядом и успокаивающе лизнула меня между ушей.

– Не волнуйся ты так. Мы же просто изучаем. Богиня уже, наверное, со всем разобралась. А мы просто… из любопытства.

– Не знаю, – я не могла объяснить чувство тревоги. – Мне кажется, будто у нас время заканчивается, понимаешь? Словно грядет что-то страшное. Что это за штука такая – Апокалипсис? Ты знаешь?

– Нет. Но звучит неприятно.

– Согласна…

Яна с Пашей принялись обниматься и целоваться. Сульфур, зажатый между ними, попытался выбраться из двойной хватки, глаза его полезли на лоб.

Не собираюсь ему помогать.

– Все-таки хорошо, что они умрут в один день, – протянула я, не отрывая взгляда от своих людей. Иногда любовь к ним пронзала меня внезапно, как луч солнца облака.

Эстер ничего не ответила. Это было на нее не похоже, а потому я покосилась на подругу. Она поспешно отвернулась, но я успела заметить виноватое выражение на ее мордочке.

– Что?! – требовательно спросила я.

– Ничего, – промямлила Эстер. Но она совершенно не умела врать.

– Пожалуйста, скажи уже, в чем дело.

Эта прогулка вышла куда волнительнее, чем я рассчитывала, и орать во второй раз у меня здоровья не хватит.

– Понимаешь, – зачастила Эстер. – Это, в целом-то, не так уж и важно как будто… Сущий пустячок… Я и сама не сразу поняла, просто на досуге пришло в голову…

– Эстер!

– Да, в общем, контракт на жизнь Яны ты заключила с Бастет в високосный год, а Пашин – в обычный год этого же цикла…

– Ничего не понимаю.

– Високосный год у людей случается раз в четыре года, и в нем на один день больше, чем в остальные… – начала Эстер, но я оборвала ее:

– Давай к сути.

– В общем, Яна проживет на один день больше, чем Паша, да… Но это всего один день! – Эстер старалась звучать позитивно.

Я нахмурилась и снова посмотрела на своих людей. Один день ничего не значит, правда? Это немного… Я не должна чувствовать себя так, будто подвела их. Но я все равно была расстроена. Паша и Яна прекратили душить Сульфура, теперь он уютно устроился между ними, высунув язык. Надеюсь, это он не меня дразнит. Я смотрела на них троих, и в душе расползалась непонятная тоска.

– Знаешь… – Послышался сочувственный голос Эстер, но я не могла оторваться от своих людей и дурашливого черного кота. – По статистике, человеческие мужчины живут меньше женщин.

– Эстер… Я тебя люблю, но вот сейчас просто заткнись.

И она замолчала, благослови ее Бастет.