Вечерело, открылись шелестелки с моим гуляшом из говядины и печени – пришла пора второго или третьего ужина, а потом у моих людей по расписанию ночной сон. Я тут же прибежала на кухню, стараясь опередить маленького наглого оборвыша. Моя мисочка была, как всегда, полна, но я успела заметить, как Яна уносит еще одно наполненное блюдце. Еда резко стала безвкусной от одной только мысли, что этому негодяю достаются мои вкусняшки.
Я поплелась следом за Яной. Найденыш уже успел выползти из-под кровати и сидел у тарелочки. Увидев меня, он тут же оторвался от еды.
– Что? Вкусно тебе? – бросила я.
– Ртуть, не шипи! – строго сказала мне Яна, ишь разошлась.
Сульфур испуганно мигнул своими разноцветными глазами.
Я подошла ближе, он встрепенулся и поднялся на все четыре лапы.
– Она не даст ему поесть, – сказал Паша, и Янины руки снова подняли меня в воздух.
Яна унесла меня на кухню, и я решила никуда больше не ходить. Демонстративно села лицом к стене, без слов показывая людям, что я думаю о них и новом жильце. Конечно, временном.
Разумеется, черно-белый бродяжка стал объектом внимания двуногих. Яна бесконечно фотографировала его для человеческого Хвостограма, Паша звонил кому-то, радостно и самодовольно пересказывая, как они нашли нового котика.
Тьфу, чтоб этот комок шерсти голубь унес!
Наконец люди успокоились и отправились загружать героя этого вечера в сеть. И тогда в коридоре раздался шум – Сульфур пытался забраться в мой лоточек.
– Он пошел в туалет… – прошептала Яна из комнаты. Они с Пашей заняли мою когтеточку Александра и делали вид, будто заняты каждый своим телефоном, но на самом деле краем глаза подглядывали за оборванцем. Как, собственно, и я.
– Ох, хорошо, что понял, куда надо, – облегченно выдохнул Паша.
– Наверное, уже приучен.
Да-да, великое достижение – делать свои кошачьи дела в лоток. Молодец, Сульфур! Может, ты и свой хвост вылизывать умеешь? Но тут кот начал неистово выгребать серые гранулы на пол. Простите за подробности, конечно, кошки всегда готовят себе местечко, прежде чем приступить, но этот невежда стал зачерпывать лапой серый песок и щедро раскидывать его вокруг лотка. Поднялась жуткая пыль.
– Ой-ей! – воскликнула Яна, подскакивая с Александра.
– Ну что он творит! – испугался Паша, который очень не любил беспорядок, и это нас с ним роднило.
– Что ты творишь?! – Я уже была рядом с лотком, где застыл Сульфур.
– Я пописал, очень уж хотелось, – пролепетал он.
– И поэтому надо было разводить у меня дома грязь? – Я строго распушила хвост. – А впрочем, делай что хочешь. Здесь такое поведение не любят. Скоро они вышвырнут тебя обратно на помойку, откуда ты и вылез.
Испуганный кот одним прыжком оказался в комнате, перевернув остатки наполнителя. Я предвкушала расправу.
Котенка не вышвырнули.
Паша, ворча, заметал рассыпанный песок в коридоре. Яна вытащила Сульфура из норы, куда он забился, и протирала его лапки вкусной салфеточкой, приговаривая, какой он глупыш. От этого стало совсем тошно, и я забралась на шкаф, чтобы все в этом доме могли получше разглядеть мои презрение и недовольство.
Наступила ночь. Люди, угомонившись, отправились укладываться в мою кровать. Наскоро поев, я отправилась следом за ними. Из темноты гостиной на меня глядели зеленый и голубой огоньки. Сульфур, словно статуя, сидел у блюдца. Но я не удостоила его и взглядом – он того не стоит. Я демонстративно медленно прошествовала в спальню. Паша и Яна лежали под одеялком, она читала книгу, а мой любимый человек смотрел в мой второй ноутбук. Я запрыгнула на Яну и заняла свое место у нее на груди. Паша смотрел непонятные мне видео.
– Ртуть так тяжело вздохнула, – умилилась Яна. – Кажется, она недовольна тем, что мы взяли Сульфурчика.
Бинго, Яна, бинго! Догадалась всего за половину дня. И это мне еще достались одни из самых сообразительных людей. Боюсь представить, насколько безнадежны остальные.
– Думаешь, они подружатся? – с тревогой спросила Яна у Паши.
Конечно, нет!
– Все будет хорошо, – заверил он ее своим обычным мягким тоном.
Вдруг в комнату прошмыгнул запах шампуня. Я даже не успела ничего понять, как Сульфур оказался рядом со мной на кровати. Потрогав лапкой одеяло, он прыгнул Паше на грудь. Естественно, это вызвало бурную радость у людей. Может, не такие уж они у меня сообразительные…
– Ого, он сразу прибежал к нам! – Паша принялся чесать и гладить кота, а тот довольно заурчал. Полился поток дурацкого сюсюканья.
– Подхалим, – фыркнула я. – Продажный хвост за миску сухарей.
– Ты такой ласковый котик? Ласковый-ласковый котик! – доносилось со всех сторон. Аж затошнило. Сульфурчик между тем продолжал завоевывать очки репутации у моих людей: удобно устроился под мышкой у Паши, обхватил лапками его руку и уставился в экран ноутбука.
– Ого, вы тоже смотрите Шусса! – воскликнул Сульфур. Я только фыркнула. – Он тоже мой любимый человеческий стример! Я, кстати, оценил ваш компьютер. Игровые мониторы, наушники с хорошими низами, чтобы слышать шаги врагов, – сразу видно олда!
– Хватит подлизываться! – зашипела я, и Яна тут же принялась меня гладить и успокаивать.
Так мы лежали некоторое время. Но потом свет погас, ноутбук был выключен, суета на улице стихла, успокоились соседи под нами, и мои люди улеглись спать. Я решила еще немного полежать с Яной, слушала дыхание своих любимых людей… А также шумное сопение пришельца.
– Ты можешь не дышать так громко? – не выдержала я. – Желательно вообще не дышать.
– У меня искривленная перегородка, – тихо ответил Сульфур. – Это у меня с рождения.
Ну как тут уснешь! Я спрыгнула на пол и пошла к мисочке заесть свою бессонницу. Этот сразу увязался за мной.
– Да отвали ты от меня! – зарычала я и грозно махнула лапкой.
– Паш, кажется, они дерутся, – жалобно захныкала Яна сквозь дрему.
– Все в порядке, – сонно ответил Паша. – Им нужно время привыкнуть.
– Если ты их разбудишь, я тебя убью, – пригрозила я Сульфуру.
Закусив немного кормом, я решила, раз уснуть не удается, надо пожаловаться на ужасные события Эстер. Стянула Янин телефончик и разблокировала его – он давно настроен на отпечаток моего носа.
Ртуть:
Привет, Эстер. Спишь?
Эстер:
Привет. Нет. Мой человек плохо закрепил карниз шторы, и он не выдержал меня. Сейчас перевешивает.
Ртуть:
Ого! Ты не ушиблась?
Эстер:
Нет, все в порядке. Но мой человек не очень доволен.
Ртуть:
Главное, ты в порядке. Уверена, твой человек тоже так думает.
Эстер:
Да, после нескольких непечатных слов он так и сказал. А как твои дела?
Ртуть:
Представляешь, что у меня произошло! Яна с Пашей притащили в дом уличного кота.
Эстер:
Ну, это же хорошо. На улице холодно, да и тебе будет веселей.
Ртуть:
И ты туда же! Он грязный, невоспитанный, шумный, наглый.
Эстер:
Слушай, а это не может быть тот котенок, про которого писали в человеческом интернете? Как раз на твоей улице подобрали.
Эстер какое-то время не писала, а потом скинула ссылку на пост. На не самой четкой фотографии в застиранной пеленке действительно сидел черный заморыш с разноцветными глазами. Люди спрашивали под изображением, не терял ли кто кота.
Ртуть:
Да, это он!
Эстер:
Он миленький.
Ртуть:
Если он такой миленький, почему его выставили за дверь?
Эстер:
Не все люди так добры, как у нас с тобой. Некоторые жестоки, ведь только бессердечные создания выставят котика за дверь в такой мороз.
Эти слова меня немного укололи. Действительно, обижать кошек – ужасное преступление, и оно накладывает на людей страшное проклятие. Внезапно послышался тихий шорох со стороны кухни. Я встрепенулась. В темноте квартиры мерцали воспоминания Паши и Яны – их проекции держали воспоминание о Сульфуре и без конца его фотографировали. Они светились радостью и воодушевлением. Вдруг раздался отчетливый грохот, и снова на кухне. Я сразу же поспешила туда.
Мне никогда не приходилось опускаться до воровства еды с тарелки – это удел помойных кошек. Самые лакомые кусочки и так были моими по праву хозяйки дома. Поэтому Паша и Яна, привычные к моей воспитанной натуре, совершенно беспечно оставили упаковку песочных орешков с начинкой из сгущенки. Сульфур столкнул коробку вниз. От удара она раскрылась. Меня встретила довольная физиономия кота, на шерсть которого налипли сладкие крошки.
– Эй, скорей налетай! Смотри, какую вкуснятину они забыли на столе, – чавкая, словно свинья, радостно прошептал оборвыш.
Надо отдать должное, лихо он придумал открыть коробку.
– Что ты наделал! – зашипела я. – У нас так не принято. Нам обоим влетит!
– Разве не ты главная в этом доме? – то ли это была издевка, то ли он искренне спросил.
– Я… Да, я тут главная! Но Паша не любит, когда дома грязно. И я не люблю, понятно?!
Пока я эмоционировала, Сульфур продолжал уплетать сладости.
– Так ты будешь или нет? – спросил он, глупо глядя на меня. Я ударила лапой по орешку, и он полетел по кухне, оставляя след из крошек.
А затем гордо удалилась – меня ждала переписка с подругой. Не собираюсь втихаря есть, как какая-то воровка. Хотя пахли эти орешки соблазнительно. Мне редко доставались человеческие сладости, это плохо для кошачьего здоровья. Но этот помоечник ни за что не узнает, что присоединиться к нему мне хотелось больше всего на свете.