– Ртуть, с Яной все будет хорошо! – кричала мне Эстер.

– Ничего не будет! – верещала я, бегая по всем кухонным поверхностям и сбрасывая на пол все подряд. – Яна умрет. Я умру. Буду заперта здесь, съем все обои, подушки, одеяла и умру!

– Ртуть, но ее ведь отвезли к человеческому ветеринару, – попыталась урезонить меня Эстер.

– Ей сделают укол, и она уснет навсегда! Я не должна была ее отпускать! Это конец! – Железные ножи загрохотали, вывалившись на пол из задетой моим хвостом подставки. За ними полетели баночки.

Тимофей позвонил и сказал, будто у Яны какие-то осложнения, ее увезли в некую операционную, и теперь остается только ждать. Ждать! Словно мы и не находились весь этот отвратительный день в невыносимом ожидании.

– Вы будете там что-то делать или нет?! – возмутилась Эстер прямо в осунувшуюся морду Тимофея в экране планшета. – Вы же говорили, у вас весь город под контролем.

– Спокойно, кошечка, – отвечал Тимофей. – С вашим человеком все будет в порядке. Ее же оперируют? Оперируют!.. Эсмарх! Клизма ты старая! Что там у тебя происходит?! Ждем битых три часа! – Тимофей громко орал за кадром. Я поняла, что он так держит связь со всеми.

Мы замерли, я подобралась ближе к планшету и Эстер, Тимофей молчал – слушал собеседника по другому телефону. Потом повернулся к нам и покачал головой в камеру, мол, новостей больше нет. Я снова взвыла и принялась громить квартиру.

Эстер не говорила ни слова, только сочувственно наблюдала за моим буйством. Да и что тут скажешь…

– Ирена, – раздался величественный голос со стороны дверного проема кухни.

Я резко затормозила, но инерция увлекла меня по столешнице. Долетев до края, я совершенно неграциозно плюхнулась под ноги самой Бастет.

Эстер издала странный звук, будто бы сейчас задохнется, но я не могла повернуть голову и посмотреть на подругу, мой взгляд был прикован к трем кошачьим головам. Ох, не к добру это…

– Бастет, – пискнула я, не помня себя от ужаса.

– Ты очень помогла мне в прошлом… С Бугг-Шашем, – сказала первая голова.

– А то он мог таких дел наворотить… – задумчиво протянула вторая, но первая ее перебила.

– И потому я пришла к тебе с ответной любезностью, – закончила веско Бастет, отвесив шлепок по носу второй голове.

– К… ка… какой любезностью? – нервно мяукнула я, не сразу собрав звуки в слова.

Эстер хрюкнула. Действительно хрюкнула. Я, вдруг осознав, в каком виде валяюсь перед богиней, подскочила, спешно поправила складочки шерсти и постаралась сохранять спокойствие, хотя внутри все так же вопила и бегала по кухне.

– Жизнь твоего человека подходит к концу, – спокойно сказала первая голова, а третья подхватила: – И мы можем взять тебя с собой к ней, чтобы попрощаться.

– Я… ну… э-э-э… – мямлила я, пока до меня внезапно не дошел смысл сказанного. – Что?! ЧТО?!

– Да, я понимаю, – деловито начала первая голова. – Чаще всего кошкам не приходится видеть смерть своих людей, таков порядок вещей. Но и такое случается…

– Не понимаю. – Силы вдруг разом покинули меня, словно воздух – надувной матрас, который был у нас, пока не привезли мебель, и который я проткнула когтями. Он сдулся, совсем как я сейчас. – Ведь все было хорошо. Буквально с утра.

– Знаешь, – вторая голова вздохнула, – у людей есть такая фраза, будто человек смертен, но хуже всего то, что он внезапно смертен.

– Да-да, – подхватила третья. – Это как раз тот самый случай.

– Но это несправедливо! – закричала я, а Эстер испуганно пискнула за моей спиной.

Я оглянулась на нее. Да, ну и что! Я кричу на богиню. Моя жизнь рухнула только что! Глаза у подруги были размером с блюдца. Она переводила их с меня на Бастет и обратно так быстро, словно у нее нервный тик. Хотя, может, это он и был. Мне все равно.

– Понимаю, – вторая голова старалась говорить сдержанно. Две другие гневно зашипели, но она одернула их. – Ты скорбишь. Это нормально. Но тебе придется свыкнуться с этой мыслью. И решать нужно прямо сейчас. Ты хочешь увидеть Яну… в последний раз?

Это было ужасно. Я беспомощно открыла рот, а потом закрыла его. Яна просто не может умереть. Мы же еще не смотрели вместе столько сериалов! И у нас скоро профилактический осмотр в Доме боли. А как же… наша кроватка и зимние вечера для удаленки! Как все это может закончиться в один момент? Я открыла рот, чтобы возмущаться, требовать, спорить, но вдруг раздался слабый смущенный голос Эстер:

– Простите, пожалуйста, уважаемая богиня Бастет. – Эстер переминалась с лапы на лапу на столе, словно ждала разрешения говорить дальше.

Богиня ничего не ответила, но третья голова благосклонно кивнула, вторая закатила глаза, а первая заинтересованно приподняла брови.

– Если я не ошибаюсь, – продолжила Эстер медленно и нерешительно, а мне захотелось ее потрясти, потому что мы теряли драгоценное время, – то в последний день октября Ртуть отдала одну из своих жизней, чтобы обезвредить Бугг-Шаша. Правильно?

– Так и было, – нетерпеливо закивала вторая голова. – К чему ты клонишь?

– Тик-так, тик-так, – протянула третья голова.

– Так вот, – зачастила Эстер. – Не могли бы мы провести тот же ритуал? Чтобы обмануть смерть, понимаете? Обменять еще одну жизнь Ртути. Если, конечно, Ртуть согласна…

– Ну… – Первая голова Бастет на секунду задумалась. – Смерть – это вам не мелкий демон, но… Кое-что я все же могу, Антонина…

Услышав это имя, Эстер застыла, словно впала в транс.

– Ирена, – третья голова Бастет обратилась ко мне. – Ты готова пожертвовать одной своей жизнью и продлить Янину?

– Конечно! – с жаром отозвалась я. Если это все, что требуется, я отдам жизнь за Яну с радостью.

– Хорошо. – Бастет пожала плечами, и все три кошачьи головы забавно дернулись. – У твоего человека будет дополнительных пятнадцать лет. Скрепим договоренность…

– Постой, – перебила я богиню. Снова. – Но почему пятнадцать? Разве для людей это много?

Бастет была недовольна моим панибратским поведением, и первая голова зашипела, обнажив зубы. Третья возмущенно мяукнула, а вторая лишь недовольно поджала губы, что на кошачьей мордочке выглядело ужасно странно.

– Средняя продолжительность кошачьей жизни – пятнадцать лет, – отрезала первая голова стальным голосом. – И скажи спасибо, что я не считаю длительностью жизни уличных хвостов.

– Я отдам еще! – выпалила я.

– Что?! – Первая голова Бастет так удивилась, что перестала гневаться.

– Сколько нужно отдать, чтобы Яна прожила полную человеческую жизнь? – быстро спросила я и добавила: – Со средней продолжительностью…

Внезапно богиня смутилась, будто я застала ее врасплох. Повисла опасная звенящая тишина.

– Так, – деловито начала Эстер, отвлекая внимание на себя. А я вдруг подумала, неужели наша богиня, совсем как обычная кошка, не умеет счита… – Человек в среднем живет семьдесят-семьдесят пять лет. Яне… – Эстер быстро завозила лапой по планшету. – Ей двадцать восемь. Значит, нам нужно… – Моя подруга сделала смешное лицо, будто бы слишком сильно напряглась и вот-вот сходит в туалет. – Нам нужно скорее три кошачьи жизни, чем четыре!

Я восхищенно уставилась на Эстер, даже не пытаясь понять, как ей это удалось. Я могла только довериться ей, потому что у меня было всего десять подушечек двух передних лап – ровно до десяти я и умела считать.

Во всех шести глазах богини мелькнуло уважение. Третья голова даже слегка приоткрыла рот и вывалила кончик языка, пялясь на Эстер. Но потом, спохватившись, подобралась.

– Отлично, – кивнула первая голова. – Три жизни.

Она посмотрела на меня, и по моей коже прошел озноб. Богиня тут же исчезла, а мы остались с Эстер смотреть друг на друга.

– В твоей кухне только что была богиня! – завизжала Эстер.

– Ты спасла Яну! – одновременно закричала я.

И мы бросились друг на друга, покатившись по полу и хохоча. Но тут же завибрировал планшет, и мы, расцепившись и путаясь в лапах друг друга, рванули к нему.

– Усе в порядке! – громыхал Тимофей по ту сторону экрана. – С вашей Яной усе в порядке. Операция прошла успешно, ее перевезли в палату.

Мне хотелось разрыдаться от счастья или расцеловать Тимофея, обладателя закадрового голоса, подсказывавшего старому коту правильные слова, Эстер и весь мир.

– Спасибо, – расчувствовалась я.

– Да шо ты. – Тимофей смутился. – До поезда вашей Яне сопровождение обеспечим, и все будет…

– Чин чином! – хором закричали мы с Эстер и засмеялись, как полоумные, повалившись на пол.

Мы слышали, как хохотнул в ответ Тимофей и приказал каким-то Тонкому и Тощему собирать народ, мол, гуляем, все удалось.

Я с самого утра наматывала круги по дому. Ирочка отбыла восвояси, тепло попрощавшись со мной. В итоге я к ней даже привязалась, но надеялась больше никогда не увидеть. Уж Яну я больше никуда не отпущу. Будет сидеть дома на своей удаленке не только зимой. Круглый год будет время для удаленки. Я этой девчонке покажу!

Наконец лифт, от движения которого я вздрагивала целый день, остановился на нашем этаже. Послышался топот двух пар ног. Подождите-ка…

Ключ провернулся в замке, дверь распахнулась, и я увидела Яну. Она была бледной и пахла Домом боли, но мне было все равно.

– Ртутушка! – воскликнула Яна, присела на корточки и протянула ко мне руки.

Я было рванула к ней, когда… Меня обдало волной чудеснейшего в мире аромата, и я увидела Его. Бог, кот Салем, один из братьев-охотников за нечистью и лев с каналов о животных в одном лице. Я застыла, раскрыв рот. А потом самым странным и неподвластным мне образом издала протяжный и утробный звук.

– Ого! Вот это поворот, – рассмеялась Яна, затем обернулась к божеству и сказала буднично: – Она никого еще так не встречала. Кроме меня, не слишком жалует людей. Можешь гордиться, Паш.

Бог улыбнулся, и лапы сами понесли меня к нему.

– Ртуть, – Яна почесала меня за ухом, подхватила на руки и прижала к себе. Мы повернулись к великолепной мужской человеческой особи вместе. – Это Паша, он в Новороссийске спас мне жизнь. И хотел с тобой подружиться, чтобы?..

Яна замолчала, и бог, ухмыльнувшись, продолжил:

– Чтобы когда-нибудь, Ртуть, когда Яна согласится, мы стали семьей.

Ох!.. Разве могла я мечтать о большем? Вырвавшись из рук Яны, я прыгнула в объятия бога. Он засмеялся и ловко подхватил меня. За одну такую жизнь не жалко и трех!