Все же Сидор задремал. В этом дневном поверхностном сне ему даже привиделись горы. Будто он пытается дойти до перевала, но тот всё удаляется по неизвестной причине. Когда он встал, то даже головой встряхнул. Откуда хоть такое? Карабкаться вверх ему не нравилось, равно как и спускаться. Может, это была даже самая нелюбимая им часть окружающего мира. Потому, наверное, и на охоту редко выбирался. Да и что здесь за охота? Баранов с козами стрелять? Невелика заслуга. Ну купи себе блеющее со страху животное и пристрели его — разницы немного.

Оказывается, гости еще никуда не уехали. Тот, с кислым лицом, которого назвали Амаяком, видать, так и не достиг желаемого итога от визита и уходил недовольный, это Сидор в окошко увидел. Он еще остановился на засыпанной гравием дорожке и крикнул что-то вроде того, что он самый главный теперь. А кто этого не понял, тот пожалеет. Разобрать крики мешала закрытая дверь и ужасный говор армянина, русские слова у которого приобретали какой-то мявучий окрас.

Спутники крикуна уже ушли, а Амаяк этот стоял так, что и видно его было совсем немного. Так что подробности расставания Сидор не видел. Странное дело: все приезжающие до этого хотя бы напоказ законы гостеприимства не нарушали. Сидели, улыбались, пили вино, ели, а потом вставали и благодарили. А подарки и всё остальное были в стороне. А тут такое неуважение к старшему и хозяину.

Подумалось и забылось. Ну приехал молодой и ошалевший от занимаемого поста хам. Как появился, так и исчез. Скоро к нему придут старшие товарищи и объяснят, что нельзя резать курицу, несущую золотые яйца. Потому что не выгодно это.

Так что неделю до поездки Сидор проболтался по двору, съездил в Батум, где тоже задобрил нужных людей. Что с того, что никто из них власти не имел и занимали они посты один скромнее другого? Но при умелом обращении от таких связей очень много хорошего. Так что денег на платочки, духи и табак с вином он не жалел. Кто знает, когда пригодится знакомство с вдовой, работающей на почтамте? Может, вообще вхолостую сыграет. Но это намного лучше, чем думать в последний миг о том, как плохо, что никого на почте не знаешь.

А вот что ему не нравилось, так это продолжающаяся который год игра в подпольщиков. Он понимал, что и он, и Софико уже люди немолодые. Но ему так хотелось покоя рядом с ней! Не роскоши и поездок по заграницам, а спокойного старения вместе. Где бы то ни было. Да хоть и в этом забытом Богом месте, где постоянных жителей набиралось от силы десятка два, а остальные только приезжали и уезжали.

Как она заняла главное место в его жизни, Сидор не понял. Видать, эта женщина оказалась хитрее его. Но он не обижался. И побежденным ею быть хорошо. Поэтому так и жили: он выполнял ее желания, впрочем, весьма приятные и для него. А она даже не спрашивала, чего хочет он.

Сидор долго думал об этом, трясясь на ослике по дороге из Батума, а потом решил, что после поездки поговорит сначала с Софико, а потом и с Григорием. Он же старший брат, отвечает за нее. Времена уже не те и вдовая княжна вполне может выйти за простолюдина.

Отложил разговор он вовсе не из малодушного переноса трудности на потом, а просто подумал, что свататься без подарков негоже. Что бы там ни говорил Абашидзе, а бедным Сидор не был, в кубышке хватало средств на то, чтобы достойно содержать семью. Вот купит в Москве чего-нибудь такого, с чем не стыдно просить руки у сестры своего товарища, и тогда...

***

Хорошая вышла поездка. И погода не подкачала: тягостный зной вдруг сменился проливными дождями и освежающим ветерком. И даже в Москве напитало влагой тротуары и пыль уже не лезла в нос и глаза.

Разделавшись с грузом и привычно сходив в Сандуны, Сидор поехал с Трифоном на Сокол. После бани, а особенно после услуг застрявшего во времени, и от того внешне нисколько не менявшегося массажиста Ли, настрой был спокойным и легким. Или это мысли о Софико, нет-нет, да и всплывавшие в голове, делали его расслабленным. Почему-то казалось, что пройти всё должно именно как он мечтал. Об отказе Сидор всего разочек подумал, но мысль эту сразу отмел. Не может такого быть. Считай, сколько лет рядом, не просто так. Должно получиться.

И в поселке художников всё хорошо сложилось. Поначалу он даже посмеивался над Трифоном, спрашивая, как тот будет рисовать. Но казак терпеливо объяснил, что живут там люди разномастные, не обязательно маляры. Есть и инженеры, и даже чекистам два больших дома построили. Это всё он в прошлый раз узнал, пока некоторые по углам зевали и ворон ловили. Вот в соседях — художник, Егор Маслов. Это тоже председатель Василий Федорович рассказал.

В этот раз при встрече Сахаров больше тяжко не вздыхал, а наоборот, был деловит и приветлив. Но когда он огласил Трифону, куда они поедут и что будут делать, то захотелось куда-нибудь сбежать подальше. Уж если это без суеты, то как же без помощников?

Председатель жилтоварищества посоветовал поехать в Нескучный сад, где уже три года как на месте сельскохозяйственной выставки работал парк. Сидор засомневался, нужен ли ему какой-то парк, да еще и отдыха. Будто других мест мало, чтобы отдохнуть. Но Василий Федорович настаивал, мол, никто еще недовольным оттуда не уходил. И Сидор поехал. Хоть куда, лишь бы время прошло. Опять через весь город, но знакомые места были только на Питерской, а потом извозчик повез его по Садовому кольцу — сюда он никогда прежде не добирался.

За вход в парк просили гривенник и Сидор, удивленно хмыкнув, заплатил. Чем деревья и трава за десять копеек отличаются от растущих рядом, но бесплатно?

Оказалось, отдать свои кровные за право походить по дорожкам готовы немало людей. По крайней мере, если до столпотворения и не доходило, то совсем немного. Прохожие гуляли по аллейкам под тенью красиво подстриженных деревьев, сидели на траве, хотя рядом стояла табличка о штрафе в трояк именно за это. Всё еще не понимающий, что он здесь делает, Сидор купил мороженое, поддавшись странному порыву. Просто увидел кучку детей у тележки и тоже подошел. Лакомство оказалось неожиданно вкусным и он вернулся в очередь, чтобы купить еще. В одной из аллеек были растянуты гамаки, в которых всякий желающий мог бы полежать, но он прошел мимо, не прельстившись.

За каждым поворотом таилось что-то новое, хоть и не всегда интересное. В театре под открытым небом какой-то мужчина читал лекцию, за нескончаемыми рядами столов люди играли в шахматы, но Сидор побрел дальше, продолжая рассматривать всё новые и новые чудеса со странным захватывающим его восторгом и очнулся только в очереди за билетами на карусели. Спроси у него кто о такой возможности чуть раньше, он вряд ли подтвердил бы, что воспользуется. А тут вдруг пришло понимание, что никому нет дела до того, чем занимается этот мужчина, которому почти сорок. И он впервые в жизни прокатился на настоящей карусели, сидя на маленькой лошадке синего цвета, а освежающий ветерок почему-то так странно дунул ему в лицо, что из глаза покатилась слезинка.

***

Подъесаул приехал поздно, Сидор уже и спать собрался. По этому парку он так находился, что ноги гудели. Хорошо еще, там было где поесть. Он даже подумал, что надо не забыть поблагодарить при встрече этого Василь Федорыча за хороший совет.

Трифон в дверь даже не постучал, поскребся тихонечко, и зашёл, не дожидаясь ответа.

— А я слышу, ты один и не спишь, — сказал он, заходя в номер и прикрывая за собой жалобно скрипнувшую дверь. — Получилось всё, представляешь, сегодня все бумаги сделали! — он поставил на пол саквояжик, почти такой, как у Исака Гершелевича, только поменьше и поновее, вытащил оттуда большой бумажный конверт и помахал им. — Так что завтра можно ехать назад! — и улыбка у него расплылась под усами такая, что сразу понятно стало: не просто желание сбылось, а мечта, которую он лелеял долго.

— Погоди ехать, — буркнул Сидор, у которого настроение вдруг испортилось. — Я-то думал, что ты еще день провозишься. Дело у меня осталось. Знал бы, сегодня занялся.

— Что за нужда? — удивленно спросил Трифон. — Не помню за тобой такого, чтобы кроме работы еще чем-то занимался. Или случилось что? — он встревоженно посмотрел на напарника, теребя застежку саквояжа.

— Ничего такого..., — вдруг смутился Сидор. — Сам подумай: пошел бы я в парк гулять, если бы неприятности какие-нибудь приключились? Мне подарок надо купить..., — тут он остановился, стараясь не смотреть на заинтересованно глядящего на него Трифона. — Свататься буду, — выдохнул он.

— Поздравляю! — расцвел улыбкой казак. — Вот это ты молодец! — он встал, оттолкнул ногой вдруг вставший у него на пути чемоданчик и подошел к напарнику. — Дай я тебя обниму! Наконец-то! Я уж думал, ты никогда не решишься!

— Так ты... знал? — Сидор встал, потом снова сел, не находя места. Секрет, который он годами таил от всех, оказался известен, да еще и давно.

— Я знал? — засмеялся Трифон. — Даже кошка на кухне, и та знает, наверное. На вас с Софико только один раз глянуть, всё сразу становится понятно. Она за тобой наблюдает, будто съесть собирается, — казак улыбнулся мечтательно и даже облизнулся, наверное, желая показать с каким видом смотрит сестра князя. — А ты как пацан обходишь ее, боишься, что вас вместе кто-то увидит. Вот такие, брат, пироги.

— Так как же?.. — Сидор всё не мог никак успокоиться. — Я же никогда...

— Значит, надо подарки купить, — Трифон не слушал, от радостного волнения он начал мерить шагами небольшой номер и отчаянно размахивать руками, пытаясь подкрепить каждое слово отдельным движением, напоминая руководителя оркестра, или как он там называется, пытающегося управиться с музыкантами на ходу. — Так, брату — кинжал хороший. И нагайку. Потому как он вместо отца. Невесте — платок. И кольцо. Красивое, — он остановился и посмотрел на будущего жениха. — Согласен?

— Да у него этих кинжалов...

— Положено так, не сомневайся, — коротко бросил казак. — Уважение показать.

— Где же всё это взять? — Сидор даже за голову схватился.

— Так у евреев спроси, они всё знают, — Трифон даже удивился, что его товарищ не знает ответ на такой простой вопрос.

— Поздно уже. Утром позвоню.

***

Заветную букву с циферками телефонного номера Сидор знал наизусть и записной книжке не доверял. Также он не хотел вовлекать в дело проныру из гостиницы, возле которого аппарат стоял. Скорее всего, о всех звонках он докладывал куда-то. А если и нет, то все равно, глядя на его хитрованскую рожу, доверять не хотелось.

Выйдя из гостиницы, Сидор отправился к недавно, всего несколько месяцев как открытому дому связи. Там были будочки с телефонами, он видел, хотя внутрь и не заходил.

Будочек внутри и вправду было много. И они закрывались хлипковатой с виду дверцей со стеклом, чтобы говорящий не переживал за секретность разговора. Впрочем, некоторые так кричали в трубку, что никакая преграда не мешала всем слышать.

— Слушай, товарищ, — дернул он за рукав вышедшего из такой будочки мужчину в чесучовом костюме с красиво повязанным галстуком, вытирающего со лба пот. — Помоги позвонить, мне надо, а не знаю как.

Ничуть не удивившись, тот завел неумеху в кабинку и показал, куда бросать гривенник и как набирать номер. Не успел Сидор поблагодарить помощника, как в трубке сквозь треск и шум довольно-таки ясно послышался знакомый голос:

— Слушаю.

— Боря, это Сидор, — произнес он, прижимая загогулину с дырочками на трубке ко рту.

— Слушаю, — повторил голос, не показывая ни удивления, ни даже признаков того, что он узнал звонящего.

— Мне помощь нужна.

— Что-то случилось? — в голосе Бори вроде как прорезалось удивление.

— Да, то есть нет, — растерялся Сидор. Разговаривать не видя собеседника и видя вместо него эбонитовый ящичек, было непривычно и хотелось говорить погромче, подозревая, что через проводок передаются не все слова. — Я жениться хочу. Подарки невесте купить.

— Я понял, — снова безучастно сказал голос. — Вы где?

— В доме связи, — ответил он, чувствуя, как струйки пота побежали по спине и вот-вот сорвутся крупной каплей с правой брови. — Это...

— Я знаю. Ждите, — и в трубке равнодушно забулькало короткими гудками.

Сидор повесил трубку и достал из кармана платок. Первым делом он вытер вспотевшую ладонь, а потом попытался остановить катящийся градом поток со лба.

***

Боря ждать себя не заставил. Похоже на то, что, поговорив, он сразу собрался и вышел. К моменту их встречи Сидор успел даже обсохнуть и успокоиться после знакомства с чудом техники. Удобство он оценил, но тут же подумал, что палка о двух концах и при желании к проводочку можно подключится и всё услышать.

Еврейский юноша оказался удивительно сведущим в вопросах традиций сватовства, и замысел одобрил. Пока Сидор размышлял, где они будут искать кузнеца и шорника, тот решил всё по-своему. Взмахнув рукой, он подозвал извозчика, и они поехали, сначала на Арбат, а потом зарылись в густое сплетение переулочков, в которых, наверное, можно было, как в лесу, потерять целую армию.

Они поднялись с черного хода на второй этаж какого-то дома, в прошлом явно знавшего более удачливые времена. По крайней мере даже на черной лестнице сохранились старые витые перила. На звонок в дверь им открыл совершенно бандитского вида мужик с взлохмаченной рыжей бородой и в косоворотке. Длинный, скорее всего сабельный, шрам тянулся от правого виска до самой поросли на левой щеке, делая выражение его лица слегка удивленным из-за приподнявшихся домиком двух половинок брови. Ничего не говоря, он пошел внутрь, а за ним устремились Боря и Сидор, аккуратно прикрывший за собой дверь.

Тишина в квартире стояла гробовая и, пока они шли по длинному коридору мимо закрытых дверей, на некоторых из которых висели амбарные замки, было даже слышно даже эхо от шагов.

Мужик, услышав перечень нужного, взъерошил еще больше бороду, молча вышел, загремел ключами, через пару минут отпер еще одну дверь и вернулся.

— Вот, — положил он на край стола сверток, — это для мужчины.

Где он все это взял — неизвестно. Но и нагайка, извлеченная из замшевого мешочка, и кинжал, с виду простой и вовсе не похожий на даримое всяким гостям, так и просились в руку. Сидор рассмотрел все поближе. Придраться было не к чему.

— Беру, — сказал он, даже не интересуясь ценой. — А кольцо?

— Невеста девица? — впервые подал голос хозяин. Приятный густой баритон. Сидор даже подумал, что он мог бы стать хорошим певчим.

— Вдова. За сорок, — ответил он. — Руки... худощавые... пальцы длинные, — зачем-то добавил он, посчитав, что такие подробности должны помочь в выборе.

— Сейчас, — кивнул продавец, вышел, и вскоре вернулся с коробочками. — Сюда подойдите, ближе к свету.

Сидор подошел. На бархатных подушечках лежали кольца — толстые и тонкие, с камнями и без. Глаза поначалу разбежались, но потом он глянул на весь этот блеск и ткнул в средней толщины колечко с красным камнем, обсыпанным по краям белыми, искрящимися на солнце.

— Вот это, — показал он.

— Хороший выбор. Хоть и недешевый, — уважительно сказал мужик.

Похоже, он не сомневался, что у покупателя деньги найдутся, раз пришел. И цену назвал спокойно, хотя Сидор еле сдержался, чтоб не крякнуть.

— Это за кольцо? — спросил он. Денег, хоть взял он вроде и немалую сумму, хватало впритык.

— За всё, — ответил продавец, и Сидор вновь сдержал, на этот раз вздох облегчения.

***

Казалось, Трифон ждал у двери — так быстро выскочил он из своего номера.

— Ну, рассказывай, как прошло, — торопливо проговорил он, едва закрылась дверь. — Всё приобрел? Покажешь?

— Купил, — ответил Сидор, выкладывая сверток на стол. — Что-то я устал. Нальешь воды? — и, пока в стакан булькало из графина, развернул покупки.

— Ни хрена ж себе! — восхищенно протянул Трифон, вытаскивая наполовину кинжал из ножен. — Вот это подарки! В коробочке кольцо? Я гляну?

— Да смотри, — махнул рукой Сидор.

Камни заискрили огоньками, казак что-то произнес, но он не понял ни одного слова и тут чернота накрыла его толстым одеялом.

***

Из-за припадка и последовавшего за ним отходняка выехать удалось только через три дня, да и то Трифон чуть не на себе тащил его к извозчику, а потом в вагон.

Дорогу он помнил плохо, больше спал, а ел только после понуканий казака. Хотя в Тифлисе вышел на перрон сам. И от помощи подъесаула не отказался.

В дороге он то и дело крутил в голове на разные лады предстоящий разговор, выискивая самые неожиданные ответы Софико на его вопросы и изобретая все новые возражения в свою пользу. Под конец пути это так увлекло его, что он очнулся от думок только на въезде в Чардали.

Что-то странное витало в воздухе. Будто из пространства вынули важную деталь, но Сидор никак не мог понять, чего же не достает. И только когда двуколка остановилась у распахнутых настежь ворот и он, спрыгнув на землю, уставился на открытый черный дверной проем, к которому неторопливо подлетела жирная мясная муха, всё стало понятно.

— Как тогда..., — протянул он неожиданно тихим голосом, бросил вещи и побежал к крыльцу, молясь на ходу: «Только не она, Господи! Только не она!».