У Марины Цветаевой есть такое известное стихотворение:
Настанет день – печальный, говорят!
Отцарствуют, отплачут, отгорят,
– Остужены чужими пятаками —
Мои глаза, подвижные как пламя.
И – двойника нащупавший двойник —
Сквозь легкое лицо проступит лик.
О, наконец тебя я удостоюсь,
Благообразия прекрасный пояс!
А издали – завижу ли и Вас? —
Потянется, растерянно крестясь,
Паломничество по дорожке черной
К моей руке, которой не отдерну,
К моей руке, с которой снят запрет,
К моей руке, которой больше нет.
На ваши поцелуи, о, живые,
Я ничего не возражу – впервые.
Меня окутал с головы до пят
Благообразия прекрасный плат.
Ничто меня уже не вгонит в краску,
Святая у меня сегодня Пасха.
По улицам оставленной Москвы
Поеду – я, и побредете – вы.
И не один дорогою отстанет,
И первый ком о крышку гроба грянет, —
И наконец-то будет разрешен
Себялюбивый, одинокий сон.
И ничего не надобно отныне
Новопреставленной болярыне Марине.
И вот что интересно. Если мы выпишем по порядку все встречающиеся в этом тексте тире и точки, то получим следующую шифровку:
Переведя морзянку в последовательность кириллических букв, увидим:
– —. —. —. —. . – . —.
Переведя морзянку в последовательность кириллических букв, увидим:
– – (О). – (В). – (А) —. —. (Ц). (И) —. – (Щ). (И)
Что такое «овацищи»? Очень громкие овации? Призыв искать «овац»? Или, возможно, тут двойная кодировка и перед нами просто еще один, более сложный шифр?!
Доцент кафедры семиотики, пожелавший остаться неназванным., специально для «Глазария языка»