Еще в 1910 году Андрей Белый писал, во-первых, что в стихах есть ритмический закон – упорядоченное чередование ударных и безударных слогов, а во-вторых, что плох тот поэт, который этому закону следует. С тех пор в отечественном филологическом дискурсе прочно закрепилось представление о поэтической речи как о похвальном правонарушении, а о поэтах как о благородных разбойниках, дерзко порывающих с установленными языковыми нормами во имя борьбы за свободу самовыражения.
Я. Мукаржовский, Г.О. Винокур, М.И. Шапир и мн. мн. мн. др. исписали увесистые тома с перечнями всевозможных неправильностей и нелитературностей, которыми, как выяснилось, пересыпаны тексты наших лучших авторов. Фонетика, словообразование, лексика, морфология, синтаксис – Пушкины и Мандельштамы умудрились набедокурить, кажется, на всех уровнях языка, оставив после себя в словесности такой разгром, какой оставляют расшалившиеся дети в гостиной после праздника.
Однако свой кошмар Дженкина есть не только у эволюционной теории, но и у данного учения о поэтическом языке. Всем известно, что языковые нормы хоть медленно, но меняются. Когда А.С. Пушкин рифмовал «безнадежно – нежно», он делал это не из озорства, а потому, что такое произношение было нормативным. М.И. Цветаева, соединяя в конечном созвучии строк «рощ» и «дождь», вовсе не предполагала показывать современному орфо-эписту кузькину мать. В отнесении слова «архив» к женскому роду у П.А. Вяземского («Как поседевшая в углах архивы пыльной / Мышь хартии грызет со злостью щепетильной») и слова «карусель» к мужскому у К.Н. Батюшкова («Карусель, который стоил столько издержек, родился от скуки») нет ни на волос нигилизма. Д.И. Фонвизин, вложив в уста положительного Правдина фразу «Радуюсь, сделав ваше знакомство», конечно, не искал свободы самовыражения, а лишь передавал моду на синтаксические галлицизмы.
Получается, что чем больше проходит времени с момента написания стихов – тем больше в них отступлений от языковых норм, а значит, тем больше поэзии? В этом смысле стихи, подобно коньяку, с годами должны были бы делаться все забористей, становиться все более живым эстетическим фактом для каждого следующего поколения. Увы, очевидно, что это не так.