— Так, знаешь, — внезапно сказал Александр. — Мне надоело это нищее существование. Пойдём в банк?!

— Боюсь, я не готова сегодня грабить банк, — честно призналась я, опустив глаза на костыли.

Александр фыркнул.

— У меня счёт в имперском банке. Как раз на той неделе театр зарплату перевел. Меня же ещё не уволили сегодня. Ну, и счета ещё не заблокировали. Но это не точно!

И мы отправились в банк, благо, было недалеко. Буквально перейти дорогу.

Швейцар вначале попытался нас выгнать, потому что выглядели мы совсем не похожими на их клиентов. Потом Александр предъявил им пластинку на цепочке, и отношение резко изменилось.

Нас расположили в кабинете управляющего банка, принесли чай в стеклянных фирменных стаканах. Блюдо с орешками и конфетами. Мне поставили скамеечку для ноги и сто раз предложили воды, врача и зачем-то газету.

Обналичив какие-то средства, Александр попросил вызвать нам автомобиль и отвезти в "Чарушин" — лучший постоялый двор.

Было очень странно, но, несмотря на наш затрапезный вид, нам все кланялись, провожали, угождали и буквально предвосхищали любой вздох.

Водитель распахнул передо мной двери, швейцар на постоялом дворе забрал наши вещи, не позволив себе ни единого пренебрежительного движения бровей.

В гостиницу Александр внёс меня на руках, и это было странно, хотя, когда он таскал меня до этого, было нормально. Что-то изменилось.

— Ах, какая любовь! — патетично прижала руки к груди портье, хотя им вообще-то запрещено проявлять эмоции.

Александр внёс меня в лифт, двери которого нам распахнул лифтёр, потом специально обученный коридорный распахнул двери номера, наши вещи занесли и мы, наконец-то, остались одни.

Мой боевой товарищ очень бережно сгрузил меня на огромную кровать прям поверх покрывала. После чего почесал голову и сказал:

— Слушай, я просто безумно мечтаю о ванне. Ты же потерпишь с обедом? Или заказать что-то перекусить сейчас, чтоб тебе было чем заняться, пока я отмокаю? Или…

— Да иди ты уже, — отмахнулась я, перекатываясь на бок и подпирая голову рукой. — Уверяю тебя, что я прекрасно способна занять себя самостоятельно.

— Спасибо, ты просто чудо!

Он скрылся в ванной комнате, откуда почти сразу же раздался шум воды и мелодичные арии. Я дотянулась до дистанционного пульта (а тут даже такая роскошь оказалась!) и включила ламповизор.

— Горят леса Урала, — бодро начала как будто где-то уже виденная мной ведущая. — В настоящее время очаг возгорания удалось ликвидировать силами военной части, проводившей мобильные учения в том районе. И у нас на связи генерал Гудков.

— Уважаемые мирные жители Урала! Мы столкнулись с серьезным испытанием, но я спешу вас уверить: ситуация находится под полным контролем наших героических подразделений! Огонь, дерзко поднявший голову над нашей землей, встретился лицом к лицу с мужеством, отвагой и профессионализмом солдат и всех тех, кто встал плечом к плечу против общей угрозы. Я горжусь каждым бойцом, самоотверженно бросившимся в борьбу с огнем, рискуя жизнью ради спасения жизней мирных жителей и сохранения имущества государства. Проявив несгибаемую волю и железную дисциплину, наши подразделения смогли локализовать очаг возгорания и уверенно ведут ликвидацию последствий пожара. Каждый маневр выполнен точно и своевременно, каждая операция выполнена профессионально и решительно. Сейчас хочу заявить твердо и ясно: пожар потушен, угроза устранена, контроль восстановлен. Мы победили огонь, потому что сила духа нашего народа сильнее любых испытаний!

— Спасибо за вашу работу, — попыталась перехватить инициативу ведущая, но генерала уже несло.

— Мы сталкиваемся с фактом нарушений дисциплины, халатности или преступных действий отдельных лиц, повлекших серьезные последствия. Однако я хочу предупредить всех нарушителей закона и порядка: ответственность неизбежна, наказание неотвратимо!

— То есть вы хотите сказать, что это был поджог? — тут же вклинилась девица. По лицу генерала было видно, что он ляпнул лишнего и теперь думает, как бы отыграть назад.

— Наши органы правопорядка работают круглосуточно, собирая доказательства и выявляя обстоятельства произошедшего. Ни одно нарушение не останется безнаказанным. Виновные понесут заслуженное наказание согласно закону, независимо от должностей, званий или заслуг. Каждый офицер и рядовой нашей армии обязан помнить: дисциплина, честность и верность присяге являются основой службы. Нарушение этих принципов недопустимо ни при каких обстоятельствах.

— Так вы хотите сказать, что поджог устроил кто-то из военных? Тех самых, которые героически тушат устроенный ими же пожар? — не сдавалась девица.

Генерал не выдержал и закатил глаза:

— Позвольте вновь подтвердить мою личную решимость добиваться справедливости и законности в нашем обществе. Справедливое возмездие настигнет каждого, кто посмел нарушить правила и законы, установленные для защиты мирного населения. Никаких исключений, никаких компромиссов, никакого попустительства виновным лицам!

— С вами были утренние новости и я, Анна Фирштейн! А теперь к другим новостям.

Что там происходит с другими новостями я, признаться, прослушала. Потому что из душа вышел Александр. В одном полотенце, небрежно повязанном на бёдра.

— Эээ… — заторможенно произнесла я. Нет, ну я видела разные степени наготы, в том числе без кожи, но ему было прям хорошо.

— Не надевать же грязное, — произнес он небрежно. — Ты же не против? Просто после всего, что между нами было…

Я вспомнила всё, что между нами было: как он таскал меня в туалет, как караулил под дверью, подавал костыли и запросто поспорил на меня с цыганами. В принципе, да. После всего этого он имел полное право ходить тут даже без кожи.

— Давай я тебе помогу дойти до ванной. Кстати, тебе же нельзя мочить ногу, да? Давай я буду помогать, мне ни капельки не сложно.

— Александр, там тебе шампанского налили? — настороженно уточнила я. — Ты в порядке?

— Почему? — удивился он. — В смысле, с чего ты так решила?

— Уверяю тебя, я справлюсь самостоятельно и ногу не намочу. У меня есть некоторый опыт.

Он кивнул, но всё равно помог дойти, зайти, показал мне всякие баночки, необходимые для приведения себя в порядок, стопку пушистых полотенец и даже два халата, которым сам он почему-то пренебрёг. Еле выперла его, если честно.

Справилась самостоятельно. В целом, нога практически не болела: добрая и отзывчивая София обеспечила меня множеством медикаментов, среди которых были не только перевязочные средства, но и обезболивающие, которыми она, конечно, велела не злоупотреблять, но которые здорово выручали.

На выходе из ванны меня поджидал пожилой благообразный господин с бородкой и в очках.

— Добрый день, леди, — он едва кивнул, обозначив приветствие. — Позвольте, я проконтролирую процесс заживления вашей пострадавшей конечности.

— Да я вроде всё обработала, — пробормотала я, но позволила помочь мне дойти до кровати, улеглась и ничем не мешала.

— Прекрасно, просто превосходно, — негромко комментировал доктор, — какая чудесная работа, давно не приходилось видеть столь великолепного владения материалом.

Александр напряженно стоял возле окна в позе молодого папаши, жена которого рожает первенца.

— Скажите, мэтр Пилюлькин, а шрам останется такой ужасный?

Я постаралась удержать серьезное выражение лица на фамилии доктора.

— Ну, что вы, батенька, конечно, всё будет хорошо. Девушка молодая, ткани имеют обыкновение регенерировать, сделано всё просто отлично, иссечение тканей, конечно, выполнено значительное, однако настолько ювелирно, что я просто в восхищении.

— Это мы уже поняли!

— Да, одна нога будет несколько худее другой, но ведь это можно будет скорректировать правильно подобранной одеждой, а если ваш эстетический вкус будет страдать, то можно не зажигать яркий свет и фокусироваться на другом. В крайнем случае, я могу вам посоветовать весьма неплохого специалиста по интимным отношениям…

— Благодарю, но вынужден отказаться, — поспешил прервать доктора актёр. — Значит, всё хорошо, и Ольга сможет нормально ходить?

— Ну, разумеется! Она уже и сейчас может ходить.

— Я имею ввиду без костылей?!

— И сейчас уже при наличии жесткой фиксации можно сменить костыли на, например, трость, или ходить, опираясь на руку кавалера.

— Прекрасно, благодарю вас, мэтр.

— Всегда к вашим услугам, молодые люди.

Александр принялся навязчиво теснить доктора к дверям, но я поспешила вмешаться.

— А вы не оставите мне жесткую шину, о который говорили? И не затруднит ли вас забрать костыли, дело в том, что я обещала пожертвовать их больнице.

— Ах, милая барышня, никаких проблем, хотя пациенты моей клиники, разумеется, не станут пользоваться этими костылями, я, несомненно, найду способ перепоручить их сестрам милосердия в государственную больницу.

— Благодарю вас, — кивнула я.

Что ж, даже если он их сейчас выкинет на мусорку, лично я сделала что могла, и моя совесть будет полностью чиста перед Софией.

Александр захлопнул дверь за доктором и вернулся.

— Слушай, ничего, что ты по-прежнему в одном полотенце? — спросила я. — Как-то неудобно перед доктором, что он подумает? Там, кстати, есть халаты, ты, наверное, не заметил.

— Ерунда, — отмахнулся он. — Просто одежду еще не успели доставить. Я заказал. И еду тоже. Как ты себя чувствуешь?

Я задумалась.

— Вроде бы отлично. На марш-бросок не очень настроена, хотелось бы немного отдохнуть. Но в целом очень неплохо. А ты как?

Александр на меня странно посмотрел, но ответил:

— Я просто отлично. Приглашаю тебя вечером на ВТОРОЕ свидание. Ты как?

— Ладно, — послушно кивнула я. Как будто он меня уже приглашал на второе свидание, но, может быть, у этих аристократов положено именно на него ходить два раза. Мало ли. Ну или Александр забыл. В любом случае, второе так второе. — Разве нам не надо побыстрее купить билет до Московии и продолжить путь? Хотелось бы разобраться со всем этим странным делом вокруг нас.

— Ах, уверен, что небольшая передышка нам не повредит.

Я кивнула.

— Не могу не согласиться на самом деле. Нога отлично заживает, но, мало ли, что нас ещё ждет впереди. Ребята говорили про два секретных объекта. Если они там производят «запретное удовольствие», а пока для меня всё выглядит именно так, то наш долг, как неравнодушных граждан, уничтожить заразу!

— Согласен. Но начнем со свидания!

Тут в двери постучали, и Александр кинулся открывать.

Расторопный парнишка вкатил тележку на колёсиках, уставленную мисками и мисочками с едой. И огромный кофейник. С подогревом.

Александр поспешил помочь мне воссоединиться с вожделенным напитком, прелести которого я была лишена целую вечность, но не успела я сделать и первый глоток, как в двери опять постучали.

— Что там ещё? — буркнула я в кружку.

— Доставка, — ответил актёр, вновь спеша к дверям.

Вернулся увешанный пакетами с какими-то фирменными логотипами.

— Решил приодеться? — я сделала первый глоток и прикрыла глаза. Вот сейчас я была просто бесконечно счастлива. Вот бы продлить этот миг, растянуть его в бесконечность, закольцевать и наслаждаться.

— Да, — согласился Александр, вытаскивая из горы пакетов небольшой пакетик. — Держи, это тебе.

Чтобы взять пакетик, мне пришлось расстаться с кофе. Из пакетика я извлекла коробочку. А внутри оказалась визка. Набор отверток. Усилитель. Плата. И ещё смешная подвесочка в виде гранаты.

— Ты сошёл с ума, — грустно заметила я. — Слушай, ну ладно вот это всё, — я обвела рукой номер и ломящийся от еды стол. — Я реально могу это все понять. Но такие подарки. Прости…

— Тихо!

Я опешила.

— Слушай, Оль, — продолжил Александр уже не так напористо. — Мы с тобой сейчас оказались в такой непростой ситуации, когда кроме как друг друга у нас и нет никого. Непонятно, кто друг. Непонятно, кто враг. Последние вовсе вылезают из таких неожиданных мест, что я боялся бы засыпать, будь хоть капельку более тревожным человеком. В общем, мы с тобой не можем быть уверенными в завтрашнем дне. Не можем быть уверены, что эта визка не утонет или не сгорит уже часа через три. И вообще нет никаких гарантий, что мне ещё понадобятся папины деньги, которые я сейчас тут трачу направо и налево.

— Не, ну логика, конечно, есть, — растерянно произнесла я, вертя в руках коробочку.

— А если мы и переживём это приключение, то я тебя уверяю, у папы этих денег — сто таких визок можно купить. Он даже и не заметит!

Я прыснула.

— Помнишь, миллионы часов назад, когда мы только познакомились, ты спросил, почему я ничего не прошу?!

Александр плюхнулся на кровать и протянул мне мою кружку с кофе.

— Я же тогда не знал, что ты живешь такой прикольной жизнью!

Градус пафоса немного снизился, но я всё равно продолжила, хотя уже и не так уверенно:

— Просто ты каким-то образом умудряешься сделать так, чтоб не нужно было просить. Получается всегда больше, чем мне было нужно.

Я положила эту несчастную коробочку на кровать рядом, между нами, и забрала кружку.

— Не помню, как ты относишься к морепродуктам, — произнес актёр, поднимая крышку с одного из блюд. Там лежали всякие морские гады, красиво разложенные на льду, с дольками лимона и чем-то ещё.

— По-моему, мы далеко от моря.

— Ай, папа не разорится, — легкомысленно отозвался он. — Что будешь? В смысле, помню, что с креветкой не сложилось. Но вдруг ты любишь что-то еще?

— Я, наверное, по классике, — взяла кусочек сыра, добрый ломоть хлеба, намазала маслом, сверху еще огурчик, кусок холодного мяса и вонзила в это гастрономическое произведение зубы.

— Понятно, — Александр ни капли не смутился и подвинул морских гадов к себе. — Неприятные воспоминания?!

Я пожала плечами, потому что рот был занят.

— Да не, я могу что угодно есть. Никаких пищевых аллергий или что там ещё бывает у благородных. Просто как можно променять такой отличный бутерброд на что-то склизкое и странное?!

— С шампанским очень интересное сочетание.

— В мире нет напитков лучше, чем кофе. Больше кофе требуют наши сердца!!!

— Да не вопрос, — он подлил мне ещё кофе.

Некоторое время мы жевали, перебрасываясь какими-то невнятными фразами и настороженно косились на коробку с визкой между нами.

— Тебе не нравится? — наконец спросил он. — Это последняя модель «звезды»: укреплённый корпус, экран с защитным стеклом и укороченная усиленная антенна. Рекомендовано для любителей спорта и активного образа жизни.

Мы прыснули одновременно.

— Да уж, активный образ жизни — это прям про нас!

— Спасибо тебе огромное! — призналась я, проводя кончиками пальцев по коробке. — К сожалению, не могу пока отдариться.

— Ничего, земля круглая…

Я уставилась в кружку, куда Александр подлил уже, наверное, третью порцию.

— Оль, слушай, — с максимально серьезным лицом произнёс он. — Я понимаю, что ты хотела пулемёт…

Я едва не прыснула кофе, но последним усилием воли удержала этот совершенно недостойный порыв, закашлялась и накапала на халат.

— Что? Какой ещё пулемёт?!

Александр посмотрел на меня, словно я сейчас над ним издеваюсь.

— Ну, как же, ты же очень расстроилась, что из самолёта я забрал тебя, а не пулемёт. Прям ужасно переживала. И я тебе обещал…

— Если бы ты забрал его, а не меня, то навряд ли я б смогла переживать. И кофе не смогла б уже пить. Так что спасибо тебе большое человеческое, что выбрал меня, а не его! И нет, я ничего не помню.

— Я тебе потом его подарю, как и обещал!

Я поставила кружку и повернулась к нему, Александр наклонился ко мне. Даже несколько ближе, чем это было необходимо.

— Серьезно? Ты обещал подарить мне пулемёт? Какая прелесть!

— Да, — выдохнул он. — И я не отказываюсь от своих слов. Просто пока что нет такой услуги. Доставка пулемёта до номера в гостинице. Даже в люкс не привозят, представляешь!

— Наверное, их вообще нет в свободной продаже, — неуверенно произнесла я.

Александр наклонился ещё ближе. Наши носы практически соприкоснулись. Я почувствовала его дыхание на своем лице, оно пахло кофе и немного мятой. Надеюсь, моё тоже.

— Ничего, уверен, что есть варианты.

В этот момент в номер постучали.

— Господин Воронцов, вот билеты, — произнес тот же самый мальчик, что привёз еду. — Машина будет через час. А вот ещё вам просил передать мэтр Пилюлькин.

— Благодарю.

Закрыв дверь, Александр развил бурную деятельность:

— Так, Оля, в общем, я приглашаю тебя на второе свидание: театр, там сегодня чудесный музыкальный спектакль «Цыганская дочь». Сразу обозначаю, что никаких приставаний. Это второе свидание! Понятно?!

— Что, будет конь, — обескураженно произнесла я, но потом до меня дошла вторая часть сообщения. — В смысле?!

— Конь?

— Ну, цыгане у меня теперь неразрывно ассоциируются с конём.

— Аааа… — актёр задумался и неуверенно сказал: — В оригинальной постановке никаких коней нет. Но кто их знает, вдруг и конь тоже есть.

— Слава науке, подарившей нам пароплавание!

— Так, у нас всего час, поэтому я, с твоего позволения, удалюсь собираться, — Александр наклонился и легонько чмокнул меня в лоб. — Ты можешь тоже начинать. Вон там три пакета, это тебе, всякая одежда. Но, если вдруг тебе будет нужна помощь, то не стесняйся — зови!

— Думаю, я справлюсь.

Я пообещала с такой уверенностью, которой на самом деле ни капельки не испытывала.

В одном пакете оказалось нижнее бельё: что-то кружевное, невесомое и, как будто, совершенно ненужное. В смысле, что навряд ли оно могло бы выполнять свои функции. Никаких инструкций не прилагалось, но я разобралась. Благо никаких корсетов, кринолинов и прочих сложных штук, ради которых мне в прошлый раз целую горничную выдали. Раз в этот раз не выдали, значит, смогу сама разобраться.

В другом пакете оказалось платье. Довольно простое, поэтому проблем не возникло. Красивого бежевого цвета. В третьем пакете была обувь: удобные полусапожки без каблука, из мягкой кожи.

В последнем пакете оказалось пальто. Простое, прямое, с капюшоном и цветом как военные куртки, поэтому мне даже немного повеяло чем-то родным.

Когда Александр вышел во всей красе из ванной комнаты, я была практически готова: одета, обута, но пока ещё без верхней одежды. Я сидела на нашей огромной кровати, закинув зафиксированную ногу шиной на подушку, и разбирала визку, чтобы привести её в рабочее состояние: поставила усилители, платы, настроила частотные сигналы и теперь увлечённо ставила корпус на место.

— Вау, — выдохнул он. — Выглядишь отпадно!

— Ты же сам выбирал, — я мельком глянула на него, обратила внимание, что его одежда оказалась в таких же тонах, и вернулась к визке.

— Кстати, я забил себе твои данные, сейчас я тебе маякну, это я. Сохраняй!

— Наверное, мало у кого есть данные твоего визофона.

— Да, гордись!

— Аааа, — я резко вспомнила и от возбуждения аж подскочила на кровати. — Себяшка! Ты мне задолжал себяшку! Обещаю, что подожду немного, прежде, чем отправлять её всем своим многочисленным друзьям!

— Нет уж, — Александр покачал головой. — Никаких себяшек, они приносят нам несчастья.

— Никогда?

— Только профессиональные совместные фото на значимые события: свадьба там или семейные посиделки.

Было непонятно, шутит он или нет. Но я пожала плечами и вернулась к визке, там как раз последний болтик оставалось установить.

— Фуф, я готова! — возвестила я, вставая.

Александр галантно подал мне трость, которая теперь на какое-то время будет моим постоянным спутником. И согнул руку бубликом, приглашая меня цепляться.

Слава смазанным шестерёнкам, в этот раз нас никто пафосно не встречал и не провожал. Даже водитель машины не стал распахивать нам двери, и это пришлось делать Александру.

Здание театра внезапно впечатляло. Для провинциального театра сделано было с небывалым размахом, на украшения тоже не поскупились, поэтому Александр просто сиял. У него тут же образовались какие-то знакомые, которые подходили к нам и спешили выразить признательность, уверить в своей надежности и несли ещё какую-то высокопарную чушь.

Кажется, наши места оказались в пафосном месте. Отдельная ложа, с поправкой на местный колорит: они оказались в центре, отгороженные от остальной публики ширмами, но в остальном, в целом ничем не отличались от соседних мест.

Я плюхнулась на кресло и с наслаждением вытянула ноги. Вроде бы не успела устать, а почему-то всё равно немного устала.

Сам спектакль оказался своеобразным. Главный герой, отставной военный, которого играл пухленький и мягонький актёр, возвращается в столицу. Будучи первым парнем на деревне, даже в столице, собирает вокруг себя всех окрестных дам, которые только и мечтают о том, чтоб связать себя с ним узами Гименея. Буквально ничего не делая, он получает должность министра и подвигает с этой должности министра предыдущего, отчего тот родил прекрасную в своей искренности арию о том, что он вообще-то нормально работал, пока тут по блату не пролезли.

— Ольга, как тебе? — наклонился ко мне Александр в тот момент, когда музыка стихла.

— Он хорош, — честно призналась я. — Нормальный мужик, мне нравится.

Александр напрягся.

— Кто?

— Этот, бывший министр который. И поёт хорошо!

— Два раза сфальшивил, — ревниво заметил мой спутник. — И вообще, я его знаю, он женат!

— Точно хороший мужик, — решила я и вернула своё внимание на сцену.

А там всё становилось всё тревожнее. Министр прошлый написал на министра нынешнего анонимку Императору, что тот ничего не делает, только шампанское пьет и баб сношает. И это было правдой! И нового министра отправили с проверкой в провинцию, где он и встретил главную героиню, дочь цыгана.

Когда на первом действе опустился занавес, коня всё ещё не было.

— Мне кажется, у них возникли с ним проблемы, — заметила я. — Пока нашему знакомому ищут добрые руки, возможно, стоило сдать его в аренду? Пусть бы работал. Вряд ли за государственный счёт его хорошо кормят.

— Оля, он работает! Не надо ему искать никакие руки, говорю же, он женат!

— Кто? Как? — опешила я. — Как ты это определил?! Тебе даже документы на коня не дали! Наверняка ворованный. И крашеный!

— Какой конь?

Мы одновременно посмотрели друг на друга, вскинувшись, словно собрались драться. Я отшатнулась, потому что меньше всего мне бы хотелось драться с Александром. Пускай бы и из-за коня.

— Ну я про актёра, про которого ты говорила.

— Я говорила про актёра? — я нахмурилась, вспоминая. — Нет, погоди, какой ещё актёр, ты же обещал коня! Что будет конь!

Александр застонал, но потом рассмеялся.

— Оля, прости, коня не будет!

— Ты меня обманул?!

— Нет-нет, что ты, конь как бы будет, но на сцене нет. Это очень сложно — вывести на сцену коня!

— Да вроде технически не очень, — задумалась я. — Конь обладает повышенной проходимостью, его можно даже к грохоту пушек и пулемётов приучить. Так-то животное умное!

— Ну, давай посмотрим, как они сделают, — пошёл на компромисс актёр. — Именно эту постановку я ещё не видел, мало ли, на что способны провинциальные театры.

Я закивала. Да, посмотрим. Ещё целая часть впереди!

— Пойдём прогуляемся? Или ты хочешь посидеть?

— Нет, зачем, давай пройдёмся, — согласилась я. — Можно сходить в сортир. Тут, наверное, очень красиво.

— Обычно это называют «припудрить носик».

— У меня нет пудры, — отмахнулась я. — У меня вообще нет сумки. Или, лучше, рюкзака. И гранат нет. И даже пистолета. Ржавая шестерёнка, я продолбала табельный пистолет, «осу» и ружьё. Это больше, чем за всю мою жизнь до этого!

— И пулемёт.

— И пулемёт, — грустно согласилась я. — Хотя, технически, за ним сидел ты, и он был как бы твой. Но если так считать, то я ещё и самолёт профукала.

— Посадила!

— Ага, — кивнула я. — Где тебя искать после того, как я закончу пудриться?

— Я буду рядом, но ты не торопись. Пудрись с толком и расстановкой!

Я резко выбросила вперед руку с зажатой в ней визкой и сделала себяшку. Качество, конечно, так себе, но от себяшки никто не ждёт отменного качества.

Я отпустила его руку и похромала, а Александр только погрозил мне пальцем, не став устраиваться скандал на публику.

Всё шло настолько отлично, что я невольно расслабилась. Поэтому, когда на выходе из кабинки на меня налетела и толкнула какая-то девица, я вначале подумала, что она случайно. И даже посторонилась.

— Ты, слышь, ты! — начала она. — Понаехала тут со своего колхоза и думаешь, что увела его?

— Кого? — удивилась я.

Но неадекватная барышня резко дернулась и выбила у меня из рук палку. Пришлось опереться плечом на дверь туалетной кабинки.

— Александр — мой! Он мой смысл жизни! Я всё для него сделаю, а ты?

— Ээээ, — зависла я. — А от меня-то ты чего хочешь? Александр там, снаружи ждёт, к нему бы и шла. Вдруг он не знает, что он смысл жизни?!

— Я сейчас тебе все твои космы повыдергаю! Прошмандовка!

Неадекватная барышня бросилась на меня, и пришлось опять отклониться в сторону, придержать её за плечо и подправить траекторию забега. Девица влетела в кабинку, запнулась (если честно, то о мою ногу!) и упала на унитаз, глупо выставив руки вперед, отчего одна из них соскользнула прям внутрь.

— Аааа, ржавая шестерёнка! Я осквернена! Я этого так не оставлю!

Девица поднялась, обнаружила, что к остальным своим бедам ещё сломала каблук, хромая, бросилась к раковинам и принялась остервенело мыть руки. До плеч. Обильно поливая всё мылом.

Я аккуратно присела, стараясь не выпускать её из вида, подняла свою трость и потихонечку вышла, пока она рыдала.

— Ничего не говори! — попросила я.

— Ты в порядке? Я слышал какие-то крики.

— В полном.

— Если ты устала, то мы можем уйти, редуктор с этим конём. Потом у коллег спрошу.

— Нет уж, — отозвалась я. Какая-то барышня не может испортить мне настроения и лишить возможности посмотреть спектакль. А уж вопрос с конём точно надо закрыть раз и навсегда!

Впрочем, вторая часть прошла немного мимо моего сознания. Не то, чтоб я сидела как на иголках, так, слегка волновалась. Но в целом предъявить девице было нечего, свидетелей не было, да и не факт, что она захочет продолжать позориться. Но некоторые опасения имелись. Мали ли, что она ещё придумает.

Тем временем на сцене старый министр отжал себе обратно должность и начал причинять добро. Министр опальный же своровал цыганскую девицу у цыган и лихо укатил в собственное имение разводить собак и коней.

И нет, коня не было. Актёр ускакал на двух мужиках, которые этого коня изображали.

Мы вышли из здания под глубоким впечатлением. Я была совершенно расслаблена, потому что конный вопрос был выяснен и закрыт, погода хорошая, самочувствие тоже отличное, а ещё на нас пока никто не нападал, не тащил в тюрьму, не требовал сию секунду спасти мир или экологию. Как будто у нас тысячу лет не было такого отличного вечера. Его хотелось продлить.

— Александр, а как ты смотришь на то, чтоб прогуляться пешком? Тут же недалеко.

— О, если тебе не больно, то я бы с удовольствием.

— Мне замечательно, просто великолепно. Ты даже не представляешь, насколько мне отлично. Пошли?

Тот молча протянул руку, и мы вышли из театра, погрузившись в атмосферу вечерней улицы. Пошёл снег, но такой уютный, что нисколько не мешал, напротив, придавал некое очарование.

— Будешь кофе?

Александр остановился у лотка с кофе на разлив и взял два больших стакана с крышками.

— Оля, мы с тобой познакомились сегодня, — невпопад произнёс он. — Сегодня спектакль в Московии. Вот увидел дату в билетах и вспомнил.

— Хорошо, что ты снял наличные деньги, и у нас будут деньги, если окажется, что счета заблокированы, — отхлебнула я из своего стаканчика. — Прости, что испортила тебе жизнь, но ты сам виноват!

— Ты что! Я бы ни за что не смог отказаться от этого… всего! Я так взбодрился! Вдохновение прямо накатило!

В этот момент мы свернули на другую улицу, стало немноголюдно, но уличные фонари работали исправно. Поэтому мы рассмотрели всё даже лучше, чем хотели бы.

Навстречу нам по прекрасно освещенной улице шла уже знакомая мне девица. Была она в новых туфлях с целыми каблуками и в пальто. Правда, пальто неведомым образом держалось на одном плече, в остальном же девица была совершенно голой.

Я поперхнулась кофе. Александр замер тушканчиком, стиснув стакан в руках, с приклеенной улыбкой на лице и непонятно куда косящим взором.

— Ты смысл моей жизни, я всё готова для тебя сделать! — закричала она, и пальто окончательно упало с неё. Александр закрыл глаза.

— Дамочка, уйдите, пожалуйста! Я вас не знаю и не хочу знать! Оля, я её реально не знаю!

— Почему она, а не я? Ведь я же лучше: моложе, красивее… посмотри, Сашенька!

— Дамочка, уйдите по-хорошему, а то я сейчас полицию позову, и они вас упакуют к проституткам! Там реально плохо, вам не понравится!

— Так не делай же этого, просто возьми меня!

— Я вам не мешаю, не? — я отхлебнула ещё кофе. — Эй, девка, а ты чего щас-то активизировалась? Почему не неделей раньше? У вас в провинции в больничке сегодня день открытых дверей?

— Да как ты смеешь, прошмандовка, я из столицы! Я, между прочим, актриса!

— Ты бы оделась. Не май месяц. Цистит, все дела!

Я прохромала до неё, наклонилась и подняла пальто. Девица внезапно не сопротивлялась, так и продолжала стоять, замораживая свои формы и хлопала глазами.

— Давай, руку вот сюда, давай вторую, пуговки помочь застегнуть? Всё, Александр, открывай глаза, твоей нравственности больше ничего не угрожает!

Они оба синхронно непонимающе хлопали глазами.

— Ну а ты что тут устроила, в туфельках по снегу голой бегать. Нет, оно из баньки-то, может, и на пользу даже, но вот так. Есть тут кафе какое-то рядом?

Девица шмыгнула носом.

— Да, тут за углом.

— Веди!

Кафе оказалось маленьким и уютным, похожим одновременно на место для кофе и библиотеку: между столиками стояли стеллажи с развлекательными книгами. Девице быстро намешали чай с мёдом, мне кофе, а Александру какой-то авторский коктейль.

— Я тебя ненавижу, — грустно возвестила девица, булькнув в кружку. Отзывчивая подавальщица принесла страдалице плед, в который та завернула голые покрасневшие ноги.

— Ничего страшного, — отмахнулась я. — Ненавидь и дальше. Главное — почки держи в тепле. Попроси вызвать тебе сюда машину и езжай домой. Нечего по снегу раздетой бегать.

— Ненавижу! А его люблю!

— Ну, бывает, — я похлопала её по плечу, забрала свой кофе и подхватила Александра. — Пошли? Или тут останешься? Я не буду мешать вашему счастью.

И я неприлично хихикнула.

Александр закатил глаза, но тоже хихикнул.

— Ржавая шестерёнка, какая глупая ситуация! Прости, пожалуйста! Кажется, это худшее свидание в твоей жизни? Но я всё исправлю! Правда, пулемёта не могу обещать! Но это всё из-за того, что ты сделала себяшку. Они приносят нам несчастья!

— Свидание без пулемёта — деньги на ветер!

— Паровой котёл, да вы оба ненормальные! — всхлипнула отвергнутая поклонница. — Я теперь вас обоих ненавижу!

— Ну и втулка с тобой, — отмахнулась я, и мы наконец-то вышли обратно на улицу.

А там была красота. Снег продолжал падать, искрясь в свете фонарей, мы брели по улицам, прихлебывая свой кофе и болтая о всяких глупостях. Например, Александр рассказал, как учился плавать, решил напугать учителя, а в итоге напугал всех, и ему вызвали врача. Потом папа ему всыпал ремня.

А я рассказала, как у нас были учения, мы прыгали с парашютом, приехали всякие генералы, шишки и всё такое, но солдат решительно не хватало, и для создания нужного количества набили мешки песком и начали сбрасывать их. А из кустов потом выбегали солдаты. И вот один парашют не раскрылся, комиссия начала паниковать, но потом из кустов, как ни в чём ни бывало, выбежал солдат и сказал, что же это такое, так же и убиться можно.

А потом мы остановились под какой-то ёлкой, и Александр обнял меня.

— Можно я тебя поцелую? — шепотом спросил он и тут же добавил. — Обещаю, ничего больше. Я же твёрдо решил, что не буду приставать на втором свидании.

— Мне сейчас в живот упирается твёрдость твоего решения, — тоже шепотом сказала я.

— А, извини.

Александр сдвинулся в сторону.

Потом мы целовались. И вернулись на постоялый двор далеко за полночь.