В этот раз мы шли за ящерками ужасно долго. Поэтому я порадовалась, что нормально оделась и зашнуровала ботинки. А вот Александру в тяжёлом бархатном халате и тапочках без задников было не так удобно. Шли мы вначале какими-то плохо освещенными пещерами, потом широкими коридорами (с хорошим ровным светом неясного происхождения), а после — опять темными пещерами, всё более и более темными.

— Как будто вниз забираем, — протянул Александр.

— А хотелось бы, наоборот, наверх, — протянула я.

Александр пожал плечами, соглашаясь со мной, но нытьё поддерживать не стал, чем заслужил кучу бонусных очков в моих глазах. Хороший он парень!

Наш путь закончился перед огромными металлическими воротами. Реально огромными. Как ворота самолетного ангара, но исполненные в старинном стиле: с завитушками, металлическими накладками на мощное дверное полотно и здоровенным засовом, с круглой рукояткой, которую следовало вращать, чтоб открыть.

Под этой подавляющей своей мощью дверью стояла Хозяйка и неторопливо притопывала башмачком.

— Сейчас вы получите некоторые ответы на свои вопросы, — произнесла она вместо приветствия. Ничуть не смущенный таким странным началом разговора, Александр поклонился, поприветствовал деву и выразил готовность знакомиться с ответами или же томиться в неведении, как уж ей будет угодно.

Я просто кивнула и поздоровалась. Хозяйка не стала ничего добавлять, лишь крутанула рукоять и ворота поразительно для их мощи и размера легко распахнулись перед нами.

Внутри оказался почти такой же зал, как те, через которые мы шли: огромный, мрачный, практически ничем не освещенный. Хозяйка пошла вперед, а мы за ней. Ворота за нами захлопнулись, ящерки остались снаружи.

Я оглянулась назад, испытывая смутные нехорошие предчувствия.

Александр нащупал мою руку и сжал её.

— Задумывались ли вы, почему здесь, в горах, не бывает землетрясений? — продолжила дева, и её негромкий голос гулко прозвучал, отразившись от высоких сводов, приобретя прежде невиданные окраски звучания.

— Горы старые, — произнесла я.

— Горы образовались в результате подвижек земной коры на стыке двух тектонических плит, — начал Александр более развернутый ответ. — Рост гор давно прекратился, наоборот, они разрушаются, что приводит к тому, что сейсмическая активность угасает. И нельзя утверждать, что землетрясений нет, насколько я знаю, ученые фиксируют подземные толчки, просто с низкой амплитудой.

— Браво, — похлопала в ладоши Хозяйка.

— Ваша наука легко нашла научные объяснения тому, в чём заключается моя работа. Что ж, взгляните, почему на самом деле люди в этом краю живут спокойно.

Признаюсь честно, я просто потеряла дар речи. Мы стояли в огромном зале, который пронизывали тысячи цепей. Тысячи тысяч огромных цепей. Они терялись где-то вверху, спускались вниз, стягивали собой края огромных плит, были вбиты крюками и крючьями в стены и в пол. Мы шли внутри этого безумия, и я думала, что у меня нет слов.

— Потрясающая инсталляция, — наконец выразил свои чувства словами актёр.

— Я сшиваю плиты между собой, — произнесла дева. — Фиксирую их неподвижно, чтобы равновесие не было нарушено. А мир не любит пребывать в равновесии, мир любит хаос и бессмысленную жестокость.

— Это достойно, — наконец произнес актёр.

— Это нелегкий труд, — признала я. — А как технически происходит это «сшивание»?

— А что требуется от нас? — одновременно со мной задал свой вопрос мой спутник.

Но Хозяйка не ответила ни на один из них, а продолжила свою речь:

— Эти цепи медные, потому что в зонах субдукции породы океанической коры, содержащие медь и другие элементы, погружаются, а при переплавлении и дегидрации образуются горячие минерализованные флюидные потоки, которые переносят медь и другие элементы в континентальную кору, участвуя в образовании рудных месторождений. Медь — родственна здешним местам, тогда как другие, более твердые металлы — нет.

— Очень интересно.

— Разумеется, медь окисляется, и, хотя это поверхностный процесс, однако медь, мигрируя в рамках тектонических циклов, влияет на геологические процессы, такие, например, как рудообразование, но сама по себе, даже взаимодействуя с кислородом, влагой, углекислым газом, серой и другими веществами, которыми так богаты мои владения, не разрушается слишком быстро.

— Вы покажете, как делаете это? — опять спросила я.

На сей раз она услышала мой вопрос и пожала плечами:

— Почему нет?! Смотри, дева-воин, и знай, что на самом деле держит покой этих мест.

С этими словами она схватилась руками за ближайшую цепь и потянула её на себя, уперлась каблучками в пол, и цепь дрогнула, натянувшись. Напомню, цепи были ближе к корабельным, то есть каждая толщиной в руку Александра, а то и в ногу! Но Хозяйка тянула их, как солдаты тянут канат, да, с трудом, но уверенно, прижимая своей силой, покоряя. И натянув эту цепь, дева воткнула крюк в горную породу, подобно тому, как домохозяйка втыкает нож в сливочное масло.

Александр первым подошел к крюку и попытался вытащить его. Безрезультатно, разумеется. Я тоже попыталась, чтобы… даже не знаю зачем. Крюк был вбит намертво.

Хозяйка поправила свой тяжелый головной убор, качнула серьгами.

— Отвечу и на другой ваш вопрос. Цепи стали окисляться слишком быстро. Кто-то льет в мои подземные реки химию. То, чего здесь никогда не было и быть не должно.

— Завод! — выдохнули мы одновременно.

— Заменить медные цепи на другой металл? — первой предложила я.

— Исключено, — помотала кокошником дева, — я уже объяснила, медь является важным элементом местной экосистемы, они окисляются, да, но они же этим обогащают почву.

— Да вы прям металлург, — уважительно произнес Александр, и дева улыбнулась.

— Раньше я была типа местного божества, в разные периоды времени отвечала за разные вещи, то была покровительницей гильдии мастеров-резчиков по камню, то покровительницей рудознатцев, вроде бы, даже за кузнецов отвечала, — тут она нахмурилась, припоминая точнее. — Но теперь люди не верят в богов, впрочем, здесь, в глубинке, у меня по-прежнему достаточно поклонников. Забвение мне не грозит.

— Что требуется от нас? — опять вернулась я к цели нашего здесь пребывания.

— А вы не пробовали поговорить с мастеровым? — предложил Александр внезапно. — Ну, тот парень, который отвечает за соседние пещеры, и то ли какое-то божество завода, то ли просто его покровитель. Ну, вы не можете его не знать.

Тут Хозяйка мило покраснела.

— О, разумеется, я его знаю. Но, видите ли какое дело, ежели я попрошу его о помощи, то он, несомненно, эту самую помощь мне изволит оказать. С превеликой радостью даже. Однако ж, и я буду должна ему ответную услугу. Так работают законы равновесия, в которые вы тоже больше не верите. А мне бы не хотелось, чтобы наши отношения развивались подобным образом, хотелось бы быть более свободной, если вы понимаете, о чём я.

— Да, понятно, чо, — махнула я рукой. — Если просишь мужика о чём-то, то будь готова потом под него лечь.

— Не столь грубо, — синхронно поморщились дева и Александр.

— В общем, — внезапно застеснялась я. — Просить ты не можешь, втыкать новые цепи задолбалась, труд-то небось всё равно нелегкий. Значит, нам надо найти и перекрыть ту трубу, которая льёт тебе в подземелья что-то, чего лить не должна.

Хозяйка кивнула.

— Как-то так.

— А если мы не справимся? Признаться честно, мы с того завода еле ноги унесли и возвращаться вообще не горим желанием.

— Есть ли временные рамки у этого задания? Вы же, прекрасная Хозяйка, понимаете, что для выполнения этой службы должны будете нас отпустить на поверхность? Или вы поручите это мне, а Ольга останется с вами как заложник и гарант моей лояльности?

— Чего это я останусь, давай лучше ты останешься? Разведка и диверсии — это вообще-то моя работа!

— Нет, — отмахнулась Хозяйка. — Я не готова так долго взаимодействовать с настолько бесталанными людьми! Я была бы рада пригласить в свои владения кого-то, с кем можно скоротать век-другой за приятными беседами, но из вас обоих мне, к сожалению, никто не подходит. Поэтому я отпускаю вас обоих. Мои слуги выведут вас на поверхность недалеко от завода, который отравляет нам жизнь.

— А если мы обманем и не сделаем этого?

Хозяйка вздохнула:

— Вот поэтому я и негодую из-за печальных изменений, что вынуждена наблюдать. Крестьянин, разумеется, попытался бы меня обмануть в силу своих слабых умственных способностей и умения просчитывать свои действия наперёд. Баре себе такого не позволяют.

— Да ладно? — удивилась я. — А в сказках и те, и другие постоянно всякую нечисть обманывали и вроде как это преподносится как высшая степень крутости.

— Наша милая Хозяйка всего лишь желает сказать, что у неё имеются рычаги воздействия на нас, которые обеспечат нашу лояльность, — пояснил актёр.

— Вот о них я и спрашиваю, — буркнула я. — Не люблю, когда из меня пытаются дуру сделать!

К чести девы, она не стала отвечать в духе, что зачем делать то, что человек сам прекрасно делает, но зато она выдала гораздо более неприятную информацию.

— У вас будет три дня и три ночи на выполнение этой задачи. А потом ваше время закольцуется и станете вы проживать один и тот же день всю жизнь. И даже если сперва вам этот день покажется благом, но…

— Не продолжайте, молю вас, — поморщился, как от зубной боли, актёр, — никто из нас не может считать такое существование благом. Это самая страшная казнь, и слава приводному ремню, что никто не в силах претворить в жизнь такую казнь. Ну, никто кроме вас!

— Но три дня — это уж очень сжатый срок, — произнесла я. — Нет, в армии у нас бывали задачи и покреативнее, но всё же. Проникнуть обратно на охраняемую территорию, найти утечку и найти способ устранить её. С учетом, что все будут стремиться нам помешать, а не помочь. Боюсь, мы провалим эту миссию.

— И получите своё наказание, — Хозяйку моя откровенность ни капли не смутила.

— Но, послушайте, это же ведь в ваших интересах. Это вам надо решить данную проблему. Если мы погибнем при исполнении задания, это не позволит вам проблему решить. В то время как, будь у нас времени на решение проблемы чуть больше, мы бы всё сделали, и вам не пришлось бы искать других исполнителей.

— У меня впереди вечность.

— Но не все, кто сюда попадает, годятся для выполнения этого, — опять попытался Александр.

— Вы тоже не очень годитесь, — честно признала наш уровень дева. — Но я готова рискнуть и дать вам по-настоящему нужное дело, раз уж к созиданию вы оказались непригодными.

— То есть сделать шкатулку и устранить экологическую катастрофу для вас — одинаковые по силам задачи? И значимости?!

— Красота спасает мир. Так уж повелось, что красота — неотъемлемая часть существования.

— Но…

— Довольно демагогии, извольте следовать за моими слугами. Они проводят вас на поверхность, где вы сможете или с честью выполнить испытание и получить столь желанную вами свободу, или сложить свои головы в ходе выполнения.

— Благодарю, Хозяйка, — первой поклонилась я.

— Мы справимся, — начал излучать оптимизм Александр.

В тот же момент пещеру наводнили ящерицы, и нам пришлось последовать за ними. А Хозяйка словно растворилась в воздухе.

Мы вышли на поверхность. Ящерицы, указав нам выход, сами остались в глубине пещер. А мы же, влекомые нетерпением и желанием проверить, что нас действительно отпустили, буквально выбежали в настоящий мир.

— Что-то холодно, — светским голосом заметил Александр.

— Осень же, — ответила я. — Даже к зиме дело движется, если мы, конечно, вышли в то же время. А то как будто не все сказки оказались сказками.

И тут я перевела взгляд на своего спутника.

— Эээ...

— Да, я сглупил.

Александр стоял на улице, под пронизывающим ветром и начинающимся дождём (как бы не со снегом!) в халате и тапочках.

— Бежим быстрее!

— Но куда?

— Это не так важно!

И мы побежали.

Однако, несмотря на мои слова, бежали мы, конечно, не просто так, а во вполне конкретном направлении. Просто я была не слишком уверена и поэтому не стала дарить надежду раньше времени. Тем не менее, вскоре мы выбежали к железной дороге. Бежать по шпалам сразу стало немного легче.

— Ты как?

— Отлично, — пропыхтел актёр. Он двигался вполне бодро, уверенно держал темп, не разгонялся, но и не отставал. И всё это в неудобной обуви, вот что значит правильная мотивация!

Я бежала и думала, что нам обязательно нужно куда-то добежать в самое ближайшее время, или же надо остановиться и развести костёр.

И это полностью моя вина, что Александр оказался в таком виде в столь неподходящем месте.

Моё самобичевание прервал гудок поезда.

Если бы не череда всех этих нелепых обстоятельств, то я бы сто раз подумала, нужно ли нам пытаться остановить этот поезд и попасть внутрь. Но задание от Хозяйки и возможные последующие неприятности полностью вытеснили все наши неприятности предшествующие.

Мы от путей, конечно, отскочили. Потому что затормозить паровоз — это весьма небыстро. Однако в лес не побежали, и, возможно, в этом заключалась наша ошибка. Одна из.