Я приземлилась довольно удачно, практически, как на учениях. Выпуталась из рюкзака и не стала тратить время на складывание купола. Нас и так по-любому уже заметили. А вот Александра я нашла под трактором. Он лежал в очень странной позе: ногами вверх, завернув одну руку под себя, а другую расположив на стропах. Парашют надёжно спеленал трактор и теперь они с актёром были единой композицией.

— Слушай, ты забыла мне рассказать, как надо приземлиться, — первым делом обвинил меня он.

— Мои дичайшие извинения, — пробубнила я, перерезая всё лишнее, чтоб вызволить его из плена. — Я считала, что люди автоматически умеют поджимать ноги и пружинить ими.

Александр тяжело вздохнул, но продолжать обвинения в этом направлении не стал. Он нашел новый повод:

— Откуда у тебя нож?

— Одолжила за завтраком, — я срезала последнюю стропу и попыталась разогнуть актёра, но похоже, от лежания на твёрдой холодной поверхности Александра заклинило сразу в нескольких местах.

— Там же были тупые серебряные ножи, — простонал он, пытаясь принять более приличную позу.

— А мясо резать подавали ещё один. Острый.

— Опасная женщина. Фуф! Кажется, я руку сломал!

— Не говори ерунды, всё у тебя целое, просто немного ушибленное. Но не переживай, клин клином выбивают. Сейчас пробежимся и полегчает.

— Бегать? Зачем? Мы же вот только убежали от погони, — Александр, наконец, смог принять более пристойную позу: он сел и принялся ощупывать одной рукой другую.

— Мне нравится твой оптимизм, но не нравится место, где мы оказались.

— Почему? Очень красивая машина, трактор, кажется.

— Вот именно. Такие не стоят в чистом поле.

— Так здесь их несколько.

Я невольно обернулась и заметила, что их не просто "несколько", помимо нашего, красиво укутанного парашютом, немного дальше стояли ещё ровные ряды подобных, крашенных в разные цвета.

— "Столль и ко", — провел пальцем по шильдику Александр.

Общими усилиями мы окончательно разогнули актёра и начали тактическое отступление в сторону склада готовой продукции.

— Это завод, да?

— Довольно известный, производят сельскохозяйственную технику. По крайней мере, я про них слышал, что-то такое мой учитель рассказывал на уроках экономики.

— Нам конец, — простонала я.

— Выходите с поднятым руками, — проорал кто-то сбоку.

В нас ударили лучи света от фонариков с разных сторон, но я уже успела утянуть Александра поглубже в ряды тракторов.

— Пошёл нах...

— Стреляю на поражение...

Но я выстрелила на голос первой. В ответ раздался хрип и стук падающего тела.

— Огонь!

— Сдурели, придурки! Нам эти тракторы на следующей неделе покупателю отправлять! Никакой стрельбы! Живыми брать!!!

Я снова выстрелила на голос, но в ответ послышалась отборная брань и топот ног, поэтому пришлось применить очередное тактическое отступление. Александр бежал молча, сопел, пару раз запнулся, но никакой дичи не творил, чем меня несказанно радовал.

— Оль, что за фигня происходит? Почему в нас стреляют? — внезапно пропыхтел он.

В этот момент опять выстрелили, и последние претензии актёра прозвучали как-то смазано. Пришлось вновь тянуть его за руку, чтоб придать ускорения.

— Мы, похоже, на охраняемом объекте, — проорала я, — а мы с тобой очень похожи на шпионов. Я бы тоже вначале стреляла, а потом уже разбиралась.

— Очень жаль, что меня окружают такие злые недоверчивые люди!

Какое-то время мы бегали по складу на открытом воздухе, я стреляла ещё три раза, и два из них оказались удачными.

Однако, рано или поздно всё хорошее заканчивается, и нас зажали в угол. Стало светло как днем, а мы очутились в перекрестье фонариков.

— Вон они, голубчики!!! — вначале раздался звук электрического разряда, а после удар хлыста. — Заставили же вы нас побегать, дурашки!!! Но за это дядька Жалейкин сейчас развлечется!!!

Несмотря на то, что в морду били лучи фонарей, лично мне было отчётливо видно, как огромный мужик хитро, с подвывертом, взмахнул электро-хлыстом. Разряд. Удар.

— Мне страшно, — прошептал Александр, видимо, ему тоже было хорошо видно.

Но в этот момент слева раздался жуткий грохот, и все внимание охраны переметнулось туда. Всего доля секунды, но мне её хватило, чтоб дернуть актёра за рукав, заставив перебежать под прикрытие правой группы машин под брезентовыми чехлами. Чтобы добавить неразберихи, выстрелила почти наугад.

— Дядько!

— Не дай уйти сучатам, живыми брать!!!

"Жаль, не насмерть", — подумала на бегу, опять меняя местоположение. По моим подсчётам, у меня оставался один патрон. Значит, надо или добыть новое оружие (а оно у них есть!), или остановиться и перезарядить подарок герцогини. К сожалению, остановиться мы не могли себе позволить.

Тут с грохотом упал ещё один трактор.

— Да сколько же вас тут, — проорал тот же голос. — Ладно, стреляйте! Только товар не повреждать!!!

— Дядько, да как так сделать-то??!!

— С умом, Лишек, с умом. А коль нет ума, так голыми руками супостатов извольте поймать!

Раздался очередной треск, и ближайшие машины подсветило и тряхнуло.

— Аааа.... - заорал Александр, — ааааооооууу...

Я опять дернула его в сторону. Благо, он больше не орал, только скулил.

— Вон они, кажись!

В нашу сторону направили свет нескольких фонариков, но мы быстро отскочили, так что пара пуль, выпущенных самым молодым и нервным охранником, досталась какой-то машине.

— В кольцо берите сучат! Они за всё ответят!

— Если в живых останутся, конечно, — прорычал дядько.

— Бежим!

Я заприметила, что после последнего ряда техники под навесом стоят несколько бочек с характерной табличкой. Нехорошо, конечно, причинять урон чьей-то собственности, но жить хочется сильнее. Поэтому я тщательно прицелилась, насколько это возможно на бегу, и выстрелила.

Бочки вспыхнули.

— Сюда, — я опять дернула актёра за руку, в очередной раз меняя направление.

— Брось меня, — простонал он. — Спасайся сама!

— Ненавижу эту пафосную херню... шевели копытами, слабак!

Под прикрытием горящих бочек мы шмыгнули в полуоткрытую дверь и очутились в цехе. Александр тут же привалился к стене, пытаясь отдышаться. Пользуясь короткой передышкой, я начала хладнокровно, как на учениях, заряжать пистолет.

Правда, передышка оказалась очень короткой.

— Сюда, — велела я. — Нельзя оставаться на месте. Нам надо как-то вырваться с этого завода. Желательно в сторону железной дороги. Надо убираться из этого гостеприимного места.

— Двадцать лет пытаюсь сделать это, — раздался голос из темноты. — А вы, ребята, хотите вот прям сразу.

— А вы кто, дедушка? — храбро спросила я темноту, выставив вперёд пистолет.

— Литейщик я, Михалыч. Убери пукалку свою, не позорься, малец.

— А то что?

— А то осерчаю и не стану вам помогать!

— А так станешь?

Но дед не успел ответить, потому что от двери принялись палить из ружья. Благо стрелок оказался паршивым и промазал оба раза, но успел рассекретить наше временное убежище.

— Ну что, идёте за мной? Доверитесь старому литейщику, что, как и вы, ненавидит местные власти?

— Бежим, Михалыч, бежим!

Дед с неожиданной для него резвостью завернул за хитросделанный змеевик, рванул рубильник, и половина цеха окуталась паром.

— Сюда, парнишки, — махнул дед и ловко откинул какой-то люк в механизме. Так бы сроду и не догадалась, что он вообще открывается.

— Мы точно не на верную смерть лезем? — несмотря на весь скептицизм, Александр нырнул в люк первым, а я не стала от него отставать, и хитрая механизма лязгнула за моей спиной, отрезая преследователей.

* * *

Идти пришлось долго. Судя по моим часам, не меньше часа, даже я несколько запыхалась, а уж Александр под конец и вовсе еле волочил ноги. Часы причем вели себя странно: то замирали, так что стрелка дрожала, но не двигалась, то, наоборот, делали оборот почти бегом и вновь замирали. Так что я бы не стала сильно доверять их показаниям. Время по моим внутренним ощущениям тянулось, как новомодная конфета «ирис».

— Никак устали, сынки, — наконец обернулся к нам Михалыч, отворяя очередную хитро спрятанную дверь.

— Устали, — честно призналась я. — Тяжелый денёчек выдался, и как бы не один.

— Вообще какая-то чёрная полоса в жизни пошла, если честно, — признался Александр.

Михалыч приглашающе махнул рукой, и мы смело ввалились в небольшое, немного скругленное помещение с огромными окнами, за которыми была чернота. Вдоль стен стояли прикрученные к полу лавки. Очередная дверь с шипением закрылась за нами.

— Что смотрите, — захихикал наш провожатый. — Трамвай это, трамвай.

— Аааа… — начала искать я слова для вопроса, но Александр, увидев лавки, тут же плюхнулся на ближайшую и со стоном вытянул ноги.

— Метро у нас строят, — ответил Михалыч на невысказанный мной вопрос. — Пока вот, два трамвая закопали. Говорят, грунтовые воды мешают, а как по мне, так просто опять денежки столичные профукали, да и вот…

— Метро? — удивился актёр. — В вашем, простите, захолустье? Да у нас в столице вот только первые три станции открыли пару лет назад.

Михалыч тоже присел на лавку напротив нас и уставился внимательным взглядом.

— Сейчас мои коллеги подойдут, а вы пока рассказывайте.

— Что именно? — настороженно уточнила я, подтягивая пистолет поближе в кармане.

— Ой, да не щупай ты там свою пукалку, — отмахнулся рабочий. — Нашего брата таким не возьмешь. Раз уж нас излучение до сих пор в могилу не свело, то уж ты со своей игрушкой и вовсе не справишься, малец.

— А вы вообще кто? И почему решили нам помочь? — Александр приоткрыл один глаз и подозрительно посмотрел на Михалыча.

— Мы? Рабочие! Я вот литейщик! И смею вас уверить, очень и очень неплохой!

— Верю! — закивала я. — Но вот Александр верно сказал, что за интерес вам нам помогать был? Или вы решили нас в ловушку заманить, и сюда сейчас ворвутся эти охранники?

— Вот еще, — отмахнулся рабочий. — Ты уж прости, не знаю, как тебя зовут, но уже знаю, что его Сашкой, но казакам мы вас точно не отдадим. Из принципа хотя б. Ежели что, сами порешаем, да найдем где прикопать, а то и в чане каком утопим. Но этим гадам сраным точно не отдадим. Ни живых, ни мертвых.

— Меня зовут Олей, — ответила я невпопад. — И мне очень приятно слышать, что вы нас не отдадите, и не очень приятно, что сами порешаете.

— О, баба, — как-то не сильно удивился Михалыч. — Эх, глаза уже не те, подводить стали.

В этот момент дверь с шипением опять открылась, впуская еще трех человек.

Первым шел маленький и немного кривенький мужичок в драной робе, измазанной чем-то синим. Его голову украшала каска, съехавшая на левое ухо, а в правом ухе красовалась медная серьга. Следом, пригнув головы, шагнули два практически одинаковых на лица бугая в серых робах, испачканных чем-то красным.

— Вот, смотрите, — Михалыч ткнул в нас растопыренными пальцами. — Прям с небес спустились, как и было сказано. За спиной белые купола были, что-то такое тоже говорилось, не уверен, что именно так, мало ли…

— Погоди, Михалыч, не тарахти, — новенькие присели напротив нас и строго уставились на Александра. — Итак, мил человек, говори, зачем на завод пожаловали?

— Честно признаюсь, завод не был конечной целью нашего путешествия, — начал речь актёр. Даже глаза открыл и сел ровнее. — Мы с Олей направляемся по своим делам, были вынуждены совершить аварийную посадку с дирижабля, и немного не рассчитали скорость ветра, угодив на территорию вашего славного предприятия. А по нам сразу стрелять. Право слово, мы не шпионы, и не интересуемся сельской техникой. Ну, разве что немного. Я в детстве был большим поклонником песенки про синий трактор и поля. Ну, вы понимаете.

— Ваще нет, — признался бугай слева.

— Нихренашечки, — подтвердил бугай справа.

— Мы, честное слово, просто мимо пролетали, — прижала я руку к сердцу. — Отпустите нас, а?!

Четверо рабочих переглянулись и одновременно заржали.

— Нам нравится ваш оптимизм, — произнес тот бугай, что слева. Я обратила внимание, что на его робе на нагрудном кармашке был приколот значок с котиком.

— Ээээ…

— Вы серьезно рассчитываете выйти отсюда? — ответил вопросом на немой вопрос Михалыч. — Понимаете, мы всю жизнь в целом посвятили тому, чтоб выйти отсюда.

— Но ведь это завод, а не тюрьма.

Я невольно подалась вперед.

— Я не большой специалист по заводам, — аккуратно начала я, заметив, что Александр молча погрузился в созерцание своего богатого внутреннего мира. — Но мне казалось, что это такое место, где выпускают продукцию. Люди с утра приходят, а вечером уходят. Или я что-то путаю?

— Формально всё так.

Михалыч опять вздохнул.

— А по факту уйти особенно некуда, — произнес тот бугай, что с котенком. — Утром по звонку колокола нас сюда пускают. Вечером в теории выпускают. Но, как говорится, есть нюансы…

— Ладно, — прервал его мужик в съехавшей каске. — Не будем ходить вокруг да около. Это место хоть и называется заводом, но по факту тюрьма. Зайти можно. Выйти нет.

— Да почему? — вскочил Александр. — Если есть вход, то есть и выход.

— Входят сюда по спискам, — сжалился Михалыч и принялся рассказывать. — Списки у охраны. Выходят только те, кто выработал норму. А норма та каждый день повышается. Я и не помню, когда последний раз удавалось её достичь.

— Три года назад, — подсказал тот, который с котенком. — Новый мастер когда пришёл. Да, вы помните, что он почти сразу и ушёл.

— Ага, — покивал касочник. — В чане с расплавленным металлом его останки и нашли. Вот так отсюда обычно и уходят, ребятушки.

— А если не достиг нормы?

— Недостаток на следующий день переводит, — пояснил касочник. — Потом еще на следующий. Можно часть долга по выработке в счёт зарплаты списать. Но дураков нет. Так хотя бы получку можно через забор своим перекинуть. А если и от денег отказаться, то тогда всё это зачем?

— Ну, расплатиться с мнимым долгом, выйти да на другую работу устроиться? — предположил Александр.

Мужики переглянулись да заржали. Правда, очень уж невесело.

— Да нет её, другой работы. Вы там у себя в столицах к одному привыкли. А тут, на периферии, жизнь совсем другая. Не такая, как вы у себя привыкли. Метро, там, хренло, все дела.

— Ну, как нет? Совсем? — не поняла я. — Так ведь не бывает.

Михалыч вздохнул.

— Не, ну, формально есть. Можно на железную дорогу устроиться. Обходчиком. Работа не легче чем тут. Но там денег обычно не платят. Когда еды дают, когда еще чего. Мазутом могут расплатиться. Дёгтем. А семье как жить?

— А тут платят?

— Бывает, раз в год хозяин приезжает, так лично рабочих обходит, с каждым говорит, подарки дарит да рублем награждает.

— А ему не жаловались?

Александр так разволновался, что аж вскочил и принялся расхаживать между рядами.

— Были те, кто жаловался, да. Не без этого, как же. На них быстро управу нашли. Хозяин-то наказал кого-то, да уехал. А мы тут остались. С системой воевать сложно.

— Но можно, — рубанула я себя по коленке. — Можно!

— Можно. Вот лет пять назад поднимали рабочие бунт. Лозунги всякие говорили. Один даже на трактор влез, оттуда что-то вещал, про силы рабочих, про угнетенный класс и что-то там еще умное. Я уж и не помню всего.

— Я так понимаю, что ничего хорошего не получилось, — предположила я.

— Мы не трусы, — мрачно подал голос бугай справа, который до этого молчал. Я уж даже подумала, что он немой или вовсе дурачок какой. — Но у нас семьи там, за забором. А полиция столичная где-то там, далеко.

— Ситуация становится более понятной, — вздохнула я. — Мы имеем дело с заложниками. И произволом местных властей. Здесь хорошо бы пригодились рота пехоты и пара экипажей в прикрытии с воздуха.

— Оляяяяя, неееет, пожалуйста! — простонал Александр. — Нельзя решать все вопросы силовыми методами!

— Почему? — хором спросили мы с мужиками.

Александр отнял руки от лица и с удивлением уставился на нас, поочередно переводя взгляд с одного человека на другого.

— Вы серьезно?

— Вполне, — пожала я плечами. — Давайте, я придумаю, как нам выйти, потом позвоню своим друзьям, и мы раскатаем этот сраный заводик по кирпичикам.

— Не, — тут же дал заднюю Михалыч. — Это ты, девка, как-то прям очень резко. Как понос.

— Вот! — поднял указательный палец актер. — Нельзя так резко. Есть же законные методы. Ну, там, не знаю… Императору прошение написать?! В газету еще можно написать. Журналисты понаедут, тут начнут шнырять…

— Зарубят их шашками, да все дела.

— Этих не зарубишь, — поморщилась я, вспоминая самые перлы последних дней. — Они как тараканы. А и зарубят парочку, не жалко!

Александр тоже поморщился, но вслух поддерживать мои кровожадные пожелания не стал.

— Но я согласен с Олей, что надо вначале выбраться на волю. А уже оттуда как-то вам помогать. Уверен, что есть какие-то тайные ходы или варианты «для своих».

— А вы, ребята, не промах, — кивнул Михалыч. — Варианты в самом деле есть. Но с чего бы нам вам помогать?

— Потому что мы можем помочь? — предположил Александр.

— Пхееее…

Бугаи синхронно хехекнули.

— Вы извините, но у нас нет вам веры. Появились вы странно, выглядите подозрительно. Про себя ничего не говорите, а ежели и скажете, так наврёте с три короба. Мы вам поможем, а вы фьють и нету вас. Даже если сами и не захотите, нет никаких гарантий, что всякие обстоятельства не помешают.

— Ну, что же вы так сразу. Вы бы спросили, мы б вам и рассказали о себе.

— Вот еще, брехню всякую слушать, — отозвался касочник. — Наши-то со скуки какие только сказки о себе не придумывают. Уж уши устали всякий бред слушать.

— Зачем же, — с достоинством отозвался Александр. Вот я, например, известный актер и певец. У меня вышли две золотых пластинки. Правда, давно.

— Наркоман, что ли?

— Это было давно, — вздохнул актёр. — Я с тех пор завязал.

— Так и думал, — вздохнул Михалыч. — Нормальные люди с небес на заводы не прыгают.

Мы потупились.

— Не, ну не настолько…

Взгляды всех присутствующих уставились на меня.

— Даже не знаю, что сказать, — вздохнула я. — Я вообще из полиции. Но меня уволили.

— Вы превзошли все наши самые смелые предположения, — вздохнул касочник. — И вы предлагаете отпустить на волю легавую и наркомана-песенника, в надежде, что они чем-то смогут нам помочь?

— Согласен, — кивнул Александр. — В такой интерпретации это звучит не очень, но…

— Ладно, Пар и Молния с вами, — внезапно махнул рукой Михалыч. — Это настолько бредово звучит, что может сработать. Как минимум, хуже уже не будет, потому что хуже просто некуда. План нынче таков, что его невозможно выполнить за круглосуточную смену. И даже за две, наверное, не получится. Лично я предлагаю рискнуть и помочь этим двум ненормальным выйти за стены нашего чудесного завода.

— Михалыч, ты чо, в литейном цехе чего-то нанюхался?

— А я поддерживаю Михалыча, — подал голос обладатель кото-брошки. — Бабу валить всё равно никто не будет. Да и этого худого тоже вроде как грех.

— Но вы же не верите всерьёз?

— Никто не верит, — отозвался второй бугай. Без брошки который. — Но мы так давно ни во что не верим, что как будто уже можно было бы и поверить хотя бы во что-то. Почему бы и не в этих придурков?

— Спасибо, ребята, — улыбнулся актёр. — Вот вам моё слово — мы не подведём!

— Ой, не балякал бы попусту. Впрочем, что там твоё слово.

Повисла напряженная тишина.

В этой тишине особенно громко прозвучала рулада желудка Александра. Тот покраснел.

— Простите, мужики, просто напряженный день. Не менее напряженный вечер. Да и ночь не балует спокойствием. Нет ли у вас тут служебной столовой, где можно по талону перехватить борща и беляшик?!

— Точно наркоман, — вздохнул касочник. — Какую тебе еще столовую?! Может, ресторан еще подать?

Актёр вздохнул.

Мне на волне адреналина пока есть не хотелось. Хотя, как известно, есть и спать надо при первой же возможности и впрок. Сейчас тут тихо, спокойно, вполне безопасно (если не считать четырех мужиков с неясными намерениями), и мой желудок тоже жалобно взвыл.

— На воле пожрёте, — отозвался касочник.

— Всецело разделяю это предложение, — согласился Александр. — Подскажите выход?!

— Вариантов на самом деле два, — вздохнул Михалыч. — Я не рассматриваю фантастические, где вы достаете визки, звоните куда-надо и за вами прилетает военный гироплан.

Я печально вздохнула, это было бы прекрасно, но конечный результат нас вряд ли порадует. Даже если ребята попутно решат проблемы рабочих на заводе и надают по шеям охранникам, лично нас-то им придётся проводить на рудники.

— Итак, первый вариант, это мы устраиваем грандиозное восстание, отвлекаем на себя охрану, а вы в этот момент сигаете через стену. Кстати, там проволока под напряжением, но мы вас или повыше подкинем, или вот, кусачки заизолированные дадим. Потом обратно через забор перекинете. Просто они мои любимые!

Михалыч продемонстрировал весьма потёртый инструмент. Александр изобразил лицом скепсис.

— Зря, зря, — покачал головой рабочий. — Хорошие кусачки, надёжные!

— Мы не сомневаемся, — торопливо сказала я, — но ведь в этом варианте будут жертвы среди мирного населения. Зачем вам рисковать головами ради нас?

— Девочка, — вздохнул бугай со значком. — Нам на вас, по большому счёту, вообще покласть вот такой хер, — он показал руками. — Но дать в морду этим зажратым ублюдкам будет безумно приятно. И они не будут нас убивать без разбору. Работать-то кому-то надо. Так, дадут в морду, кого-то по спинам своими нагайками пощекочут, сами же потом в лазарет унесут.

— У меня не сложилось впечатление излишней миролюбивости...

— Тут всё так обрыгло, что если и в расход, то всё едино.

— Простите, а можно еще второй вариант послушать? — робко поднял руку актёр. — Или вы бескомпромиссно настаиваете на первом?

— Мы можем вам показать вход в подземные катакомбы. Чисто в теории, через них можно выйти в пещеры, а оттуда, ежели повезёт, и будет Хозяйка к вам милостива, можно и на поверхность выйти.

— Милостива?

— Хозяйка?

Вопреки моим ожиданиям, мужики не переглянулись и не заржали, мол, провели простачков. Напротив, они как-то воровато оглянулись по сторонам и, понизив голос, а заодно и втянув головы в плечи, пояснили:

— Из катакомб выйти в пещеры просто, держитесь левой стороны, да и всё. А вот в пещерах всё в руках её. Коль понравитесь ей, выведет, а коль ОЧЕНЬ понравитесь, еще и верное направление, и время укажет.

— Время? — вычленила я странное замечание.

— Толку вам будет, коли вы сто лет назад выйдете. Али вам без разницы?!

— Нет-нет, разница есть, — торопливо закивал головой Александр, — не надо сто лет назад. И сто лет вперёд тоже не надо.

— И мне не надо, — открестилась я. — Меня устраивает здесь и сейчас. Отличное время.

— Я бы вам посоветовал не рисковать и лезть через стену, — дружески кашлянул касочник. — Оно, знаете ли, надёжно, привычно и можно хоть как-то спланировать эту операцию. А Хозяйка — она... ну… как бы… баба...

"Что за дискриминация по половому признаку!" — хотела воскликнуть я, но мудро промолчала. Не стоит ссориться с теми, у кого ключи от выхода.

— Нет, — пылко воскликнул Александр. — Мы не можем подвергать вас опасности. Не верю, что эти ребята такие безобидные, как вы хотите думать.

— Вообще не безобидные. Но лично для вас шансы на успешный выход в город сильно выше.

— Я большой специалист по бабам, в смысле, по общению с дамами. Уверен, что смогу уговорить барышню пропустить нас и выпустить.

— Ну, воля ваша.

Михалыч поднялся.

— Значит, смотрите, вход в катакомбы из механического цеха. Он самый древний, на нём еще плуги делали, а после уже в паротракторный модернизировали.

— Может, хоть воды дадите с собой, — попросила я. — Мало ли, сколько нам там блуждать придётся?

— Дадим, мы ж не звери, — покивал левый бугай. — Может, и харчей спровадим.

За разговорами мы вышли из уютного трамвая и потопали узкими тёмными коридорами. Через равные промежутки висели небольшие лампочки в патронах, кое-где перемотанных изолентой. Стены, сложенные из битого кирпича, были в тёмных масляных потеках. Света было ровно столько, чтобы не вляпаться в грязь, но недостаточно, чтобы рассматривать окружающее пространство.

— Значит, смотрите, катакомбы можно и нужно пройти за день. Там, под землёй, света нет, но для мастерового это не важно. Ночь — его время и его власть.

— Это тоже какой-то фольклорный персонаж?

— Ха-ха-ха, желаю вам не столкнуться с ним. А коли не повезло, так надобно сделать так, как он просит, и бежать.

— Простите, уважаемый Михалыч, а что он может попросить?

— То никому не ведомо. Разное бывало. Слыхал я, что инструмент он просил оставить ему, мол, долото у него сломалось. Колька ему своё оставил, а после сразу в цех вышел. А больше я и не слышал, чтоб кто-то с ним живым разминулся.

— Невеселая вам предстоит прогулка, ребята!

Мы с Александром переглянулись, и мне впервые закралась в голову мысль, что, возможно, надо согласиться на восстание и кусачки.

— А где же нам взять инструмент, чтобы ему оставить, если мы не рабочие?

— Вот, поэтому, я и говорю, чтоб днем прошли подземелье. Хозяйке-то без разницы, когда вас к себе прибрать.

На этой оптимистичной ноте мы вышли из полутемного коридора в полутемный цех. Свод потолка оказался сильно выше, хотя, конечно, не так высоко, как я ожидала от цеха. По сторонам от узкого прохода стояли какие-то станки, в настоящее время бездвижные.

— А... здесь никто не работает? — шёпотом спросила я. — Потому что сейчас ночь?

— Потому что вас ловим, наглые шпионы, — заорал кто-то нетерпеливый, и по нам начали стрелять.

Я рванула Александра за руку, в сторону и вниз, убирая его с траектории выстрелов. К сожалению, остальным пришлось прятаться самим.

— Эй, дядько, прекрати пальбу, — заорал кто-то из наших сопровождающих. Не ровен манометр, пристрелишь Михалыча, что делать станем? Он один такой специалист!

— Эй, прекратить стрельбу, кто выстрелит — сам к станку встанет!

Но меня-то эта угроза не пугала, и я выстрелила на голос. Судя по звуку, куда-то попала, хотя и не смертельно (в этом случае уже не ругаются!).

— Не стрелять! — опять заорал командир. — Живыми брать гадов! Обещаю, что им мало не покажется.

Я наклонила голову актёра и заставила нырнуть под станок, пихнула кулаком в спину, чтоб придать ускорения. И перед тем, как нырнуть следом, я пару раз пальнула наугад, пробила какую-то цистерну под давлением, и цех наполнился шипением, искрами и паром.

— Не стрелять! — опять разорался командир. Остальные слова оказались исключительно экспрессивной руганью.

— Им никуда не деться из цеха! Он окружен! Все выходы заблокированы!

— Сюда, — из пара показалась фигура мужика в каске, он махнул на проём в стене. Наша группа прикрытия вынырнула с другой стороны цеха и громко начали кричать, что с ними Михалыч и надо осторожно, и они сдаются и вообще не с нами.

Мы нырнули в проём. Там оказалось дверное полотно, прислоненное к стене, за которым пряталась дыра, словно пробитая огромным молотом.

Мужик в каске уверенно кивнул на пролом и, не слушая наших возражений, шагнул в сторону, потом разбежался, прыгнул через станок, лихо растопырив ноги в стоптанных тяжёлых ботинках, и с воплями побежал по проходу.

Несмотря на предупреждения, нервный охранник несколько раз пальнул в мужика. Но мы не стали дожидаться, попал или нет, и послушно нырнули в темноту лаза, а там уже побежали вперёд, пока звуки битвы не стихли.