В каюте я первым делом задрала юбку и достала пистолет.

— Оль, слушай, прости пожалуйста.

Я выпучила глаза:

— За что?

— Ну, как же, я тебе такую лекцию прочитал, а в итоге раскрыли меня, а не тебя.

— Помоги, пожалуйста, расстегнуть корсет, я сама не справлюсь.

Александр продолжил стоять с максимально виноватым видом. Раздевать меня почему-то не кинулся.

— Слушай, я сразу знала, что рано или поздно мы провалимся. Во-первых, операции редко идут по плану. Во-вторых, ты довольно известная личность и вообще даже странно, что мы так долго водили общественность за нос твоими накладными усами. И, если честно, я была уверена, что ты тому певцу лично покажешь, как надо петь твои же песни.

— Здесь я смог устоять, — Александр всё же отмер и принялся довольно ловко извлекать меня из облачения. — Слушай, ты совершенно права, мы оба сделали всё, чтобы нас нашли.

— Это потому, что мы не какие-то суперагенты или ещё что.

— Какой у нас теперь план?

Я наконец смогла избавиться от платья и, когда оно упало на пол, не смогла сдержать облегченного вздоха.

— Пока особо плана нет. Для начала переоденусь в нормальную одежду.

— Просто, когда мы бегали, ты сказала, что план есть.

— А! — воскликнула я, перед тем как скрыться в уборной, где осталась нормальная одежда. — Я думала захватить рубку, взять в заложники капитана и велеть нас отвезти туда, куда надо нам.

Александр, не глядя, сел на кресло. Кажется, ушибся бедром, но вслух ничего не сказал.

— А, кстати, куда нам надо?!

— Хороший вопрос, — я пожала плечами и добавила в закрытую дверь. — Понятия не имею. В Московию, наверное.

Их сортира я вышла совершенно другим человеком. Более привычным мне и максимально далеким от аристократии. Раз уж нас разоблачили, не вижу смысла мучиться дальше в этих неудобных одеяниях.

— Оль, слушай, давно хотел спросить. А ты любишь пионы?

Я вытаращилась на актера так, что у меня чуть глаза не выпали:

— Честно говоря, предпочитаю черёмуху!

Александр оторопел.

— А разве её продают?

— Не, ну в свободном доступе, конечно баллон не достать. Но я знаю, где можно купить списанное.

— Баллон? Списанное? Ты про что?!

— Я про газ для разгона демонстраций. "Пион" на мой взгляд, жидковат, маленькая площадь поражения. "Черемуха" намного лучше.

Александр хлопнул себя по лицу, помолчал и задал следующий вопрос:

— Да я вообще про цветы, тебе вообще когда-нибудь цветы дарили?

— Цветы? Зачем?

— Ну, вот ты пришла на концерт и разве не принесла цветы?

— Тётушка Лиззи принесла. А я так пришла. Но я не совсем глупая, я знаю, что артистам принято дарить цветы. Это такая традиция.

— А что тебе обычно дарят? Ну, или какой подарок ты запомнила больше всего?

— О! — я подпрыгнула на месте от переизбытка чувств. — Однажды Сашка подарил мне половину сухаря! Это был самый вкусный сухарь в моей жизни!!!

— Сухарь? Тяжело тебе пришлось в жизни. Ну а кто-нибудь за тобой ухаживал?

— Ты имеешь в виду, санитар в больнице?

— Нет, поклонник, парень, близкий друг? Ну, там, весна, буря эмоций, прогулки под луной!

— Зачем друзьям ухаживать за мной в больнице? Они продолжили нести службу, а я срослась и вернулась, — я почесала в затылке: — Хм...я кажется, начинаю тебя понимать. Ты про создание семьи?! Не, мне было некогда, да и сейчас как-то некстати.

— Ну это же не всегда про семью, бывает служебный роман, — Александр подмигнул.

— Ещё раз повторяю для тупых! У меня нет и не было романа с капитаном! Он ценит меня за другие качества!!! Что бы там ни несла Бетси на камеру.

— Я уже успел забыть о том, — Александр плюхнулся рядом на кровать, — но я не про капитана, а вообще. Как ты можешь жить без окрыляющего чувства влюблённости?

Я с недоверием уставилась на актёра:

— А ты часто так окрыляешься???

— Ну не то чтобы часто, но наличие музы всегда благоприятно складывалось на моем творчестве. Хотя, стоит признать, лучший свой хит, "Это всё она", я написал в моменте разрыва.

— Я же не пишу песни, — начала я, но в этот момент дверь в каюту открылась и нагрянула герцогиня Орлова.

Я как раз валялась поперёк кровати, задрав ноги на стенку, а Александр развалился рядом.

— Ужин, — возвестила она, и слуга вкатил сервировочный столик, заставленный яствами.

— Вы принесли добрые вести, ваша светлость? — Александр тут же соскочил и застыл в подобающем поклоне. — Или просто решили составить нам компанию за ужином, раз уж мы теперь под арестом.

Герцогиня промолчала, дождалась, пока гарсон закончит сервировать столик, и после этого изящно опустилась в кресло.

— Боюсь, у меня для вас не слишком хорошие новости, — заметила она, расправив белоснежную салфетку. — Благодарю, любезный, вы можете быть свободны.

Гарсон с поклоном удалился, а герцогиня достала из кармана зеркальце и, открыв, положила на стол.

— Итак, граф Воронцов, как я уже сказала, новости не радуют. Я узнала через доверенных мне людей, что капитаном получен приказ произвести посадку в Иркутске, где вас передадут на Александровскую каторгу.

— Ржавый подшипник, вот это поворот, — выдохнула я. — А что именно мы такого сделали, чтоб без суда на каторгу сразу?!

— Терроризм, массовое побоище на набережной, обширные жертвы среди гражданского населения. Суд был заочно. Вас приговорили к двадцати годам каторги, но там столько не живут.

— Пар и молния!

Александр стал таким бледным, что я побоялась того, что он рухнет прямо там, где стоял.

— Граф, — герцогиня привстала, но актёр уже взял себя в руки и шумно плюхнулся в соседнее кресло. Орлова собственноручно налила ему в бокал вина и сунула в руки.

— Я, разумеется, возмущена таким положением дел, и намерена требовать пересмотра дела, — продолжила речь герцогиня. — Однако, имею основания предполагать, что пересмотр будут затягивать, а ваше пребывание в колонии делать максимально некомфортным.

— Это то, о чем я думаю? — невпопад кивнула я на зеркальце.

— Да, графиня, — кивнула женщина.

— Я не...

— Вы повенчались на окраине Московии, где были лишь вы и два случайных свидетеля из числа бродяг. Соответствующая запись имеется в церковной книге. И да, графиня, это блокиратор.

— Зачем?

Но ответил Александр:

— Условия содержания будут совсем другие, а мне не сложно жениться.

— Всё верно, — кивнула Орлова. — Но я считаю, что вам в принципе нечего делать в Иркутске. Организовать побег с каторги не в моих возможностях.

— А вы планируете?

— Не хотелось бы, — честно призналась её светлость. — Это будет очень дорого.

— Но почему вы вообще нам помогаете?!

— Причин много, — герцогиня наконец взяла свой бокал, который оперативно для неё наполнил Александр. — Это и несправедливость, которую я здесь вижу, и давнее приятельство с отцом вашего супруга (который, к слову сказать, на словах подтвердил согласие с приговором и обещал отречение от сына).

— Регулярно обещает, — кивнул актёр. — Уже никто из дальней родни особо не рассчитывает.

— Но если вы не хотите организовать нам побег с каторги и рекомендуете вовсе туда не ходить, то что нам тогда делать?!

Герцогиня задумалась, сложив пальцы домиком перед собой.

— Если говорить глобально, то я бы постаралась добраться до Ханьского государства, и оттуда уже двинуться в Новый Свет. Да, маршрут сложный, я бы даже сказала, что нелепый. Возможно, сделать отвлекающий маневр и рвануть в Европу. В Ханьском Царстве вы всегда будете как на ладони, а вот в Новом Свете легко затеряться.

— Но как туда попасть, если дирижабль посадят в Иркутске?!

Герцогиня с жалостью посмотрела на Александра и встала.

— Разумеется, надо не долететь.

Она захлопнула зеркальце и, потрепав меня по макушке, вышла, больше не проронив ни слова.

Я резко вскочила.

— Одевайся, быстро!

Александр явно ничего не понял, но последнее время он привык вначале выполнять приказ, а потом уже думать. Из него мог бы получиться хороший солдат, хотя и не скоро.

— Бери все деньги, документы, и надень на себя пару комплектов одежды. Боюсь, у нас нет возможности взять багаж.

У меня было больше опыта экстренных сборов, но для новичка актёр тоже неплохо справился.

Как я и думала, дверь оказалась не заперта.

— Идём быстрым шагом, с уверенной мордой. Не останавливаемся.

Александр кивнул.

Коридор оказался пустым. Лифт ждал нас открытым, но до нижней палубы он не ходил.

Свернули на служебную лестницу, и вот тут наша удача закончилась. Навстречу поднимался доктор.

— Быстро, — я схватила Александра за руку, дернула, и мы влетели в каморку под лестницей. — Это удача!

Быстро поверх своей одежды напялила рабочий халат, благо его размеры позволяли завернуться в него трижды. На Александра нашлась яркая жилетка. Себе в качестве рабочего реквизита я прихватила ведро и две швабры, а Александра вооружила складной лестницей.

— Теперь лицо уверенное, но глаза в пол, — скомандовала я.

— Оля, не волнуйся, лицедейство — это моя профессия!

— Прости, я просто не знаю, насколько ты близок народу.

Дальше мы беспрепятственно спустились по служебной лестнице до палубы третьего класса. Я всегда знала, что служебная форма просто творит чудеса: взгляды людей просто соскальзывали с нас. На палубе пришлось немного попетлять, чтобы найти очередной переход до машинного отделения, а с него уже попасть на площадку.

— Где мы?

Площадка оказалась скудно освещена, поэтому его вопрос в целом был закономерен, но времени на объяснения не было.

— Потом всё расскажу, — пообещала я. — Кидай реквизит сюда, вот этот рюкзак надо надеть. Досчитай до девяти, потом дергай вот за это кольцо. Если парашют не раскроется, читай первый закон термомеханики и дергай за это.

— Парашют?! Я боюсь высоты!

— Ничего, — подбодрила я, надевая свой рюкзак. — Все боятся.

— Оля, я никак не могу!

— Не ссы, салага, у нас в армии все могут!!!

Пока я не открыла люк, он сопротивлялся не очень сильно, но, как все новички, когда необходимость десантирования встала перед ним в полный рост, Александр показал всё, на что он способен.

В итоге, пока вытолкала, сто раз взмокла.

А потом я прыгнула сама. Люк с грохотом захлопнулся, отрезая нас от роскошной жизни.