— Мерси! — взвыл Зейн, выходя из своего кабинета в зону ожидания.

Его секретарша облакатилась на стол, опираясь на одну руку, с широко открытым ртом и солнцезащитными очками, закрывающими глаза.

— Что? — пробормотала она.

— Я тебя разбудил? — прошипел он.

— Да.

— За что…

Он уже собирался спросить, за что я тебе плачу, а потом понял, что ему придётся заплатить ей, прежде чем ему это сойдёт с рук. Мерси тоже это знала — судя по тому, как приподнялись её брови над солнцезащитными очками.

— Поздно легла? — хрипло спросил он.

— Я прикрывала смену Куки в «Волшебной комнате». Она должна была отвезти своего парня в отделение неотложной помощи, а мне нужны были деньги.

— Что случилось с её парнем?

«Может быть, он мог чем-то помочь?»

— Его избили кулаками по лицу и ногами в пах — сильно.

— Ему нужна помощь, чтобы отследить, кто это сделал?

— Нет, это была Куки.

— Ой.

— Так ему и надо, за то, что развлекался с её сестрой.

— Хорошо, что она отвезла его в отделение неотложной помощи.

Он подумал о Куки шести футов двух дюймов — черной медведице-перевёртыше с фетишем на ножах — и подумал, что её парню повезло, что он не в морге.

— Это то, что я сказала. Тебе что-то нужно от меня?

— А?

— Ты звал меня.

— О, ах…

Зейн разжал кулак над её столом, и остатки набора цветных карандашей каскадом посыпались на пустые папки, которые она держала там, чтобы создать впечатление, будто у них действительно есть клиенты.

Мерси вздохнула и открыла нижний ящик своего стола, достала новый набор и бросила ему.

— Тебе также нужна новая книга?

— Возможно, — пробормотал он.

Ему так же бросили новую книгу. Его медведь звучал так, будто он хихикал.

Мерси сняла солнцезащитные очки и потёрла глаза.

— Я знаю, что сейчас в моде книжки-раскраски для взрослых. Но задумывался ли ты, что, может быть, они не для тебя?

Она наклонилась в сторону, чтобы увидеть все скомканные листы бумаги, валяющиеся на полу его кабинета.

— Они должны помочь расслабиться, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Да, они должны помогать при стрессе, а не вызывать его.

Да, он перешёл на раскраски. Рыбки, какими бы красивыми они ни были, не помогали. Хотя, к счастью, Мерси взяла на себя заботу о них, — Зейн продолжал забывать. Бедные маленькие сосунки уже плавали бы вниз головой, если бы не она.

Зейн фыркнул и вернулся в свой кабинет, хлопнув за собой дверью. Не его вина, что дурацкие карандаши не попадали в нужные места. Он помнил, как делал это в детстве, но должен сказать, он не помнил, чтобы это было так сложно или утомительно. Может быть, ему следует попробовать что-то ещё — это, похоже, не сработало.

«Как насчёт того, чтобы зарычать на прыщавого парня из кофейни, который был слишком занят флиртом, чтобы правильно оформить твой заказ», — предложил его медведь. Маленькое дерьмо заслуживает хорошего испуга.

Зейн проигнорировал его и, зажав язык в зубах, успел раскрасить очень сложную часть изображения бабочки до того, как прозвучал сигнал интеркома, оставив на странице пятно красного цвета.

— Гадство. Проклятие. Чёрт! — зарычал он, вырвал страницу из книги, свернул её и швырнул через всю комнату.

— Что? — щёлкнул он по интеркому.

— К тебе пришли, — прошипела Мерси.

— А, впусти их.

Мерси с неодобрением ввела пожилую вомбата-перевёртыша, слегка дрожащую, вероятно, от рёва Зейна. Он огрызнулся на своего медведя, чтобы тот успокоился и вёл себя прилично — они не могли позволить себе потерять потенциального клиента.

Зейн прочистил горло и указал на стул перед своим столом. Он представился, и она сказала ему тихим голосом, что её зовут миссис Доди Деметер.

— Мы можем предложить вам выпить? — кивнул он Мерси.

— Откуда ваш кофе? — спросила она, оживляя глаза от интереса.

Мерси улыбнулась.

— Я покупаю его в кофейне через два дома, так что он весьма недурен.

Им пришлось — с тех пор, как Зейн сломал их машину. Эй, эти крошечные чашки не так просты в использовании, как кажутся. Кто знал, что рычаг так легко оторвётся? В то время он перекинулся в медведя и рычаг был у него в пасти, но, тем не менее, он всё ещё собирался пожаловаться в компанию, которая их производит.

— Латте, если не сложно, — сказала миссис Деметер.

— Как обычно, — пророкотал Зейн.

— Какой? — ласково спросила Мерси.

Он постучал пальцем по столу. «Каждый чёртов раз».

— Ты знаешь какой.

Мерси мелодично рассмеялась, и миссис Деметер немного расслабилась.

Зейн не заставлял людей чувствовать себя непринуждённо. Он сдерживал напряжение в собственном теле, вызванное попыткой контролировать медведя, который не любил, когда его контролируют. Люди — особенно перевёртыши — чувствовали его смятение, и это вызывало у них беспокойство. Но Мерси, не будучи обидчивой, потому что она ненавидела это дерьмо, всегда могла успокоить людей. Даже своим поддразниванием и сарказмом она заставляла людей чувствовать себя хорошо — без сомнения, это связано с тем, что она голубка. Птица мира и всё такое. Это была одна из причин, по которой Мерси была на вес золота.

Мерси вышла из офиса на своих четырёхдюймовых каблуках, а Зейн попытался изобразить на лице мягкое выражение, которое больше походило на хмурое выражение. Он был одним из хмурых людей природы.

— Чем могу помочь?

— Наверное, я веду себя глупо… — начала она, а затем закусила губу.

— Просто расскажите мне.

— В АСР сказали, что это низкий приоритет… — она сделала паузу, и Зейн почувствовал, как его нога притопывает, ожидая продолжения.

Она этого не сделала, и его медведь нетерпеливо вышагивал.

«Выкладывай», — заревел он.

— Здесь ничто не имеет низкого приоритета, — ободряюще произнёс Зейн.

— Они сказали, что рассмотрят это, но…

— Просто скажите мне! — огрызнулся Зейн, сразу же после чего последовало несколько успокаивающих извинений.

Однако его вспышка сработала. Через несколько секунд…

— Моё нижнее бельё постоянно пропадает с моей бельевой верёвки, — выпалила она, а затем яростно покраснела.

Зейн воспользовался моментом, чтобы прийти в себя, когда его медведь заревел от смеха.

Достал блокнот и ручку.

— Итак, — сказал он, спокойно и безмерно гордясь собой, — воровство?

Благодарное выражение мелькнуло на её чертах лица.

— Да.

— Когда это началось, миссис Деметер?

— Пожалуйста, зовите меня Доди. Около месяца назад. Технически это не моё нижнее белье. Ну, одна пара была… Я стираю бельё большинства людей по соседству — тех, у кого нет времени делать это самостоятельно. Они не платят много — обычно платят мне чем-то, что сами приготовили или вырастили, или чинят машину моего мужа. Мы не то, чтобы богаты, но справляемся. Мой муж работает на фабрике снежных шаров. Вот.

Она вытащила из кармана маленький глобус и сунула ему. На нём был изображён пляж и многочисленные виды загорающих животных. На краю было написано: «Лос-Лобос — позагорайте на дикой стороне».

— Этот лозунг придумал мой муж, — с гордостью сказала она ему.

— Хм.

Зейн поставил его на стол.

— Так что случилось?

— Я всегда вывешиваю более деликатные вещи на верёвку, а не использую сушилку. Сначала это были просто стринги. Я думала, что потеряла их, и я просто извинилась перед Широй — она тигрица-перевёртыш и немного нимфоманка, если вы спросите меня, все ли мужчины, входящие и выходящие из её дома, имеют хоть какое-то значение. Шира сказала, что всё в порядке, что у неё полно других. Так или иначе, следующей вещью был красивый бирюзовый лифчик, принадлежащий Хетти, которая живёт напротив меня. У неё семеро детей и ещё двое на подходе, потому что её пара всё время возбуждён, и она говорит, что он просто не ложится спать по ночам если не… плюс он не любит презервативы, а она не любит другие противозачаточные средства. К счастью для Хетти, он смотрит только на неё, потому что он красавчик-дьявол, и я ставлю доллары на пончики, что Шира не выгнала бы его из постели. Но, с другой стороны, Шира никого не выгонит из постели. Вы знаете, она когда-то…

Зейн поднял руку, странный, сердитый шум начал звучать в его голове.

— Давайте придерживаться фактов.

— Это факт, что однажды она привязала доставщика пиццы к своей кровати и оставила его там на два часа, пока ходила за продуктами.

Доди цокнула языком.

Хрупкая ручка в его руке раскололась надвое, и Зейн выхватил запасную из своего огромного тайника в ящике стола.

— О кражах.

Она нахмурилась.

— На чём я остановилась?

— Бирюзовый бюстгальтер?

— О, да, Хетти была опустошена. Она не может позволить себе сексуальное нижнее белье, и это единственное, что у неё было. Она была очень расстроена, хотя и сказала мне, что её пара предпочитает её голой, так что…

Женщина закашлялась, увидев раздражённый взгляд Зейна.

— Ладно, ладно, после этого пропали ещё несколько вещей, и я поняла, что это не я всё это потеряла — кто-то крадёт их с моей верёвки. Это может показаться не таким уж важным, но люди зависят от меня в их стирке, а я рассчитываю на услуги, которые они оказывают мне в ответ. Стыд-то какой — скоро у всей округи не будет нижнего белья! АСР ничего не будет с этим делать — они не думают, что это стоит их времени.

Зейну пришлось с ними согласиться — по городу бегают убийцы и насильники, и несколько потерянных пар трусиков — ничто. Но работа есть работа, что бы ни думал надменный медведь. Однако встал вопрос оплаты.

— Миссис Деметер… Доди, я не работаю бесплатно.

Она закусила губу и окинула его грустным взглядом. К сожалению, это напомнило ему о матери — королеве эмоционального шантажа.

— Я точно не могу заплатить вам деньгами.

— Точно?

— Я вообще не могу заплатить вам деньгами. Но у меня есть к вам предложение…

Боже, он надеялся, что это не связано с сексуальными услугами — он получил достаточно этих предложений от своей квартирной хозяйки. Доди казалась достаточно милой старухой, но она была старше его мамы, и он боялся, что задушит её, если она снова начнёт сплетничать о нём.

— Начальник моего мужа ищет частного детектива по другому делу, и я могу попросить его порекомендовать вас. И я бы целый месяц стирала вашу одежду и испекла бы два, нет, три пирога.

Он был готов сказать «нет», но его медведь оживился на слове «пироги». У каждого медведя была своя слабость, и почти для каждого медведя это был пирог. С начинкой внутри или снаружи — оба хороши.

— Какой пирог?

— Какой бы вы хотеле?

— Персик и малина.

Нет, и ежу понятно. «Сладкий и терпкий».

— Договорились.

— По рукам. Но… это зависит от того, получу ли я работу от босса вашего мужа.

— Конечно. Я передам ваши данные и начну печь пирог сегодня днём — один сейчас, а два других, когда работа будет сделана. Вы можете принести своё белье, когда захотите.

Зейн сделал вид, что обдумывает это.

— Жёстко, но справедливо.

Доди улыбнулась, и он подумал, что, похоже, его гнев немного утих. Может быть, он стал мягким. Но, с другой стороны, у него не было ничего другого, и он действительно любил пирог.

* * *

Скай нахмурилась, заметив фургон, припаркованный напротив её многоквартирного дома. За последнюю неделю его было много, и всегда казалось, что там кто-то есть. Это было… жутко. Она позвонила в ЛЛПД, но фургон уехал прежде, чем они успели приехать. Она назвала ЛЛПД номер машины, но он не был в угоне, и на самом деле, кто бы ни был в фургоне, технически он не делал ничего плохого. Может быть, слонялись без дела, но копы всё равно их просто увезут. Офицер сказал ей позвонить, если фургон снова появится, но делать было нечего. Но потом, может быть, они просто исчезнут снова.

Глубоко вдохнув и немного ободрившись от своей единорога, она зашагала через улицу, решив выяснить, что они делают. Прежде чем она успела добраться туда, водитель, выглядевший так, будто спал, дёрнулся на своём сиденье, пролив кофе и запустив фургон, умчавшись от неё.

«Ха». Теперь это было немного подозрительно.

Может быть, они были федеральными офицерами, которые следили за кем-то, но тогда, если бы они были законниками, разве они не изобрели бы правдоподобную причину своего присутствия?

Скай вздохнула, когда зазвонил её мобильный телефон, и она отклонила звонок от своего бывшего Итана. Нет, больше никаких с ним разговоров. Она наконец-то набралась твёрдости в том, что касалось его. «Бесполезный волк».

Она влюбилась и сильно влюбилась в него, терпя вспышки гнева и ревнивые разглагольствования, думая, что сможет изменить его. Она пошла с ним на консультацию, чтобы попытаться взять под контроль его гнев, даже молчала, когда он обвинял её в своих проблемах за то, что она сделала из него подкаблучника и зарабатывала больше денег, чем он. Эй, она мешала ему устроиться на работу? Учитывая, что его уволили за то, что он ударил своего босса, можно было с уверенностью сказать, что он разозлился до того, как ей пришлось его поддержать. Но, вопреки здравому смыслу и разуму, она любила его — он был огромным, властным волком-перевёртышем, и ей нравилась его альфа-личность. Любила его так сильно, что даже доверяла ему достаточно, чтобы рассказать правду о своём животном, — что она редко делала для кого-либо. Он бросил один взгляд на её красивое животное, пожал плечами и сказал: «Ну, ты всё ещё просто лошадь». Да, он совсем не был смущён или впечатлён. Она сказала себе, что рада этому — другие потеряли дар речи, увидев её в первый раз. Но, поразмыслив, она была немного разочарована тем, что он даже немного не был доволен её откровением — возможно, ещё одно свидетельство того, что он был слишком поглощён собой, чтобы заботиться о ней.

Скай часами пыталась помочь ему, обучая йоге, медитации, пытаясь изменить его диету, чтобы улучшить его настроение — первым делом ушёл кофеин. Но когда она пришла домой пораньше и обнаружила, что он потягивает макиато в постели с девушкой из кафе, она сдалась. Она увидела в эгоистичном волке то, кем он был — потребителем. Она позволила ему ходить по ней, как по жалкому коврику. Но в отличие от коврика, Скай больше не собиралась его терпеть. Нет, она сбрасывает его, как гусеница сбрасывает кокон и становится бабочкой. Ладно, коврик и гусеница на самом деле не сравнимы, но это неважно. Она выгнала его и не оглянулась.

Проблема была в том, что он, похоже, не принимал «нет» за ответ. Он звонил, писал сообщения, оставлял сентиментальные послания на её автоответчике, утверждая, что любит её. Затем злые, обвиняющие её в том, что она бессердечная сука. Потом ещё более сентиментальные, где он говорил, что если она действительно любит его, то примет его обратно. Потом ещё более разгневанные говорили, что она получит то, что ей причитается. «Ох». По правде говоря, она страстно любила его, и всё же разлюбить было на удивление легко. Она просто должна была думать о слизистом выражении его лица, когда он потягивал макиато и ласкал огромные сиськи девятнадцатилетней баристы.

Но нет, больше никогда, она не собиралась влюбляться в какого-то неандертальца только потому, что у него была большая сексуальная волосатая грудь и тлеющие глаза. Ни за что. Не-а.