В работе воображения, так тесно связанной с медитацией, особое место принадлежит внутреннему единству звука и смысла.
Арсений Тарковский написал когда-то:
Я учился траве, раскрывая тетрадь,
И трава начинала, как флейта, звучать.
Я ловил соответствие звука и цвета,
И когда запевала свой гимн стрекоза,
Меж зеленых ладов проходя, как комета,
Я-то знал, что любая росинка – слеза.
А. Пушкин называет своим поэтическим «соперником» зримую воображением реальность, которая открывает подлинное содержание поэзии и образ мира – в звуке, в цвете, в чувстве:
В гармонии соперник мой
Был шум лесов, иль вихорь буйный,
Иль иволги напев
Иль ночью моря гул глухой,
Иль шепот речки тихоструйной.
Сквозь звучание поэтической речи мы мгновенно видим атмосферу и настроение сцены.
«Весь день стоит как бы хрустальный,
И лучезарны вечера…» (Ф.Тютчев).
«Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь» (А. Пушкин).
«Пламя рдеет, пламя пышет,
Искры брызжут и летят» (Ф. Тютчев).
«В сто сорок солнц закат пылал» (В. Маяковский).
«Рояль дрожащий пену с губ оближет» (Б. Пастернак).
«Город во мгле засыпает,
Серп серебристый возник,
Звездами снег осыпает
Твой воротник» (Μ. Цветаева).
В звуках речи поэты и мы вслед за ними видим образы мира:
«Залива зыбкое стекло»;
«Лесов таинственная сень»;
«Пора, пора! Рога трубят» – у Пушкина.
«Свищет ветер, серебряный ветер
В шелковом шелесте снежного шума» – у С. Есенина.
В. Хлебников часто экспериментировал в своих стихах, испытывая самые разные выразительные возможности языка. В его творчестве «прошла испытание» и фонетическая значимость. Пожалуй, это своего рода поэтический эксперимент со звуковой содержательностью:
Бобэоби пелись губы,
Вээоми пелись взоры,
Пиээо пелись брови,
Лиэээй пелся облик,
Гзи-гзи-гзэо пелась цепь.
Так на холсте каких-то соответствий
Вне протяжения жило Лицо.
С помощью воображения образ, отраженный в словах, в гласных и согласных звуках, может приобретать любые оттенки цвета и поэтому совершенно по-разному звучать.
В. Набоков вспоминал: «Это случилось, когда мне было семь лет. Я взял кучу кубиков с буквами и случайно обмолвился своей матери, что их цвета "неправильные"». Мать Набокова тоже обладала синестезией и поняла, что мальчик имеет в виду цвета букв, возникающие в его сознании.
«Смешение чувств», «синестезия» дана многим. Человек по-особенному воспринимает различные образы: символы, буквы, имена, запахи, телесные ощущения, и часто они ассоциируются с определенными цветами – как это было дано Кандинскому, Горькому, Цветаевой, Бальмонту, Пастернаку, Скрябину, Римскому-Корсакову.