Олег проснулся от тишины. В пещере царила полутьма, но судя по яркому свету, просачивавшемуся со стороны входа, на дворе давно не утро. Парень потянулся и ощутил приятную легкость в теле.

Затем медленно поднялся и оглядел пещеру. Хар лежал прямо у входа, на боку, обняв свой посох. Шаман стеклянным взглядом безмятежно пялился в потолок, по щеке на землю стекала слюна.

— Хар?

Ноль реакции. Только легкое сопение и аромат какой-то паленой травы.

— Понятно…-мыкнул Олег. — Великий архимаг сегодня недоступен.

Трогать обкуренного гоблина он не стал. Судя по состоянию, тот мог провести так еще пару часов, а то и дольше.

Гоблины, вероятно, считали это нормой. У них вообще многое было нормой, что для людей выглядело как повод для тревоги.

Парень вышел наружу. Племя уже шевелилось: кто-то копался в куче костей, выискивая съедобные, кто-то спорил, тыкая друг друга пальцами, кто-то просто сидел и смотрел на солнце, будто проверял, светит ли оно сегодня так же ярко, как вчера. Ни порядка, ни режима, ни понятия времени, они жили одним днем.

Олег оглядел возившихся зеленокожих и сразу нашел нужного.

— Гух! Идем. Проверим силки.

Гух подскочил будто все утро только и ждал команды. Уши торчком, глаза блестят.

— Идем, Кан! Я готов! Я очень готов!

Олег улыбнулся и направился в сторону ручья, наслаждаясь отсутствием хоть какой-то необходимости торопиться. А рядом, переминаясь от возбуждения, топал Гух.

У воды становилось прохладнее. Ручей петлял между валунами. Олег сразу пошел к первому силку. Лесные звуки вокруг стихли, и было слышно только плеск воды и сопящего гоблина.

Первый силок сработал идеально, в петле вяло трепыхалась упитанная куропатка. Гух разинул рот, потом захлопнул его и подпрыгнул.

— Свежак! Кан, это свежак! Настоящий свежак! Мы не ели свежак очень долго!

— Ага, со вчерашнего дня, — Олег снял добычу, быстро свернул ей шею. — Это только начало. Идем дальше.

Второй силок поймал более серьезную добычу. В петле висел местный аналог сурка — серый толстый зверек с пышной шубой. Признаков жизни не подавал, задохнулся, бедолага.

Гух подпрыгивал, топал ногами, бил себя лапами по груди.

— Кан лучший! Лучший из людиков! Это еда! Настоящая еда! Не дохлая, не гнилая, не жук! Это много еды! Очень много!

Олег спокойно сказал:

— Если ты научишься ставить такие же силки, сможешь добывать свежак каждый день. Будешь кормить племя. Станешь уважаемым ягуаем.

Гух замер, глаза распахнулись.

— Я научусь! Я обязательно научусь! Кан покажет, я повторю! Только не сейчас… сейчас я просто радуюсь…

И он снова подпрыгнул так, что чуть не плюхнулся в ручей.

«„И почему-то я ему верю. Гоблины не тупые… их просто надо правильно замотивировать.“»

Олег набрал свежей воды, умылся, потом задумался. А почему бы сразу не искупаться? Сбросил одежду и быстро окунулся в холодную воду. После вылазки они с счастливым гоблином вернулись на стоянку.

Олег отдал сурка Гуху и дальше, как они разделят тушу, кто вцепится кому в ухо, кто украдет кусок, уже не волновало. Главное, свежак у них появился. Куропатку он оставил себе. Ее можно было ощипать, выпотрошить и поджарить на костре, отличный завтрак.

Пока он занимался птицей, то долго обдумывал: можно ли здесь выживать в долгосрочной перспективе? Как ни странно, он уже доказал это. Он пережил зиму в одиночку, без посторонней помощи, с минимальными знаниями.

Сейчас же у него появилась целая стая гоблинов, пусть странных, но все же союзников. Добавить к этому повышенную выносливость, что появилась после медитаций или тех лунных лепестков, и перспектива выглядела не такой мрачной.

Только одна серьезная проблема постоянно маячила — еда.

Дичь закончится, и Олег окажется на грани голода. Гоблины способны эффективно выживать на подножном корму, человек — не факт. Нужен стабильный источник белка.

Он подвесил куропатку над каменным кострищем, подложил хворост, поджег. Долго смотрел на огонь и поймал себя на мысли: вообще жить здесь можно.

Позади послышалось шарканье. Хар проснулся. Точнее, раскрыл глаза и поднялся едва ли не одним рывком. Он подошел к костру, втягивая носом запах жареной птицы. Глаза у него горели, как у ребенка, нашедшего сладости.

— Хороший ученик, -пробурчал он, усаживаясь рядом. — Добыл еду для учителя. Пока учитель общался с духами. Духи, знаешь, утомляют.

Олег повернулся к нему и без малейших сомнений сказал:

— Куропатку делим пополам. Одну зверушку я уже отдал остальным.

Хар моргнул, посмотрел на него чуть внимательнее, потом кивнул, почти уважительно.

— Ты не пустозвон. Это хорошо. Мне это нравится. Сильный ученик должен делиться также, как и брать. Хороший знак.

Хар обглодал свою половину куропатки до костей, громко рыгнул, откинулся назад и посмотрел на Олега так, будто собирался начать что-то важное.

— Ладно, Кан. Пора говорить про серьезное. Про твой вжих. Или как вы там называете… Искра. А сулька — это ци. У каждого свои словечки, но суть одна.

Олег уселся ровнее.

«„Наконец-то. “»

Хар почесывал подбородок, потом затылок, потом ухо, будто собирал мысли в кучу.

— Смотри. Ягуаи пробуждают вжих… хм… жестко. Пугают внутренний огонь. Или пинают по меридианам так, что тело само просыпается. Но для людиков это плохо. Очень плохо. Голова может взорваться. Или внутренности превратятся в жижу. А ты мне живой нужен, понимаешь?

Олег сглотнул.

— Окей. Значит, гоблинские методы не подходят.

Хар поднял палец.

— Но! Утром, когда я следовал путями предков, дух пращура подсказал одну хитрость. Есть способ мягкий. Для людиков. Для тех, кто слабый, но умный, -он наклонился вперед, понизив голос. — Недалеко отсюда, на востоке, есть гора. Там растут цветочки. Синие. Звенят на ветру. Но расцветают только ночью при полной Луне. Надо сорвать лепестки, сделать настойку и…

Олег не выдержал и разразился смехом. Хар отшатнулся.

— Че ржешь, людик? Я те серьезно говорю!

— Я… — Олег выдохнул. — Я последние месяцы только тем и занимался, что жрал эти лепестки в полнолуние. Я там жил. Сразу понял, что цветы магические. Просто… не знал, как их правильно использовать.

Хар моргнул. Потом у него отвисла челюсть.

— Ты… жил там? И жрал их? Просто так⁈

— Да.

— И не сдох?

— Как видишь.

Хар потер лицо лапами.

— Духи охерели бы. Я тоже охерел. Это… это значит, людик, что все будет проще, чем я думал. Раз ты уже наполовину разбудил вжих и укрепил тело… то осталось только одно.

Он взял посох, поднес его к груди Олега, хмыкнул и сказал:

— Не дрожи, ученик. Лишь чуть-чуть больно будет.

— Что ты хочешь…

Не успел договорить. Желтая искра сорвалась с наконечника и вошла прямо в тело. Мир взорвался калейдоскопом красок и сюрреалистических видений.

Словно в Олега впустили свет, огонь и иссушающий ветер. Мощный поток чего-то хлынул в грудь, заполняя меридианы, наполняя мышцы и мозг, каждую клетку тела.

Олег снова увидел себя со стороны, расколотым на слои. Телесная оболочка, на нее наложился тонкий сине-зеленый фантом, тот самый, что он уже видел. Каналы-меридианы, которые сияли ярче, будто расплавленный металл тек по ним. Только теперь по сосудам бежала не только жизненная сила, но и внешняя ци.

А в груди горела Искра. Раньше она была фиолетовой, теперь заметно разрослась, раза в три, сияла бело-розовым светом и пульсировала частыми ударами. Как живое сердце из света. Каждый ее толчок отдавался во всем теле, Искра пробудилалась.

Видение исчезло. Олег вернулся в реальность, тяжело дыша от возбуждения. Хар довольно ухмыльнулся.

— Все. Я убрал преграду. Сулька теперь наполняет твой вжих, ученик. Ты почти маг. Почти. Осталось только сделать так, чтобы не сдох от радости… Да.

Олег поднял голову. Мир казался ярче, каждый звук громче, а вздох глубже. Он почувствовал внутри настоящую силу…

Ци билась груди, будто пыталась разорвать его изнутри, если он не станет ей хозяином. Хар смотрел на него внимательно, с почти человеческой сосредоточенностью.

— Слушай сюда, ученик, -произнес он медленно. — Сейчас внутри у тебя буря. Вжих проснулся. Сулька хлещет во все стороны. Если не обуздать, плохо будет. Очень плохо. Может сжечь тебя изнутри, меридианы лопнут. Такое убивает быстро.

Олег сглотнул.

— И что мне делать?

Хар ткнул посохом землю и сказал:

— Усмирять. Приказывать. Ты же не хочешь, чтобы вжих стал дурным духом и таскал тебя, как тряпку. Ты хозяин. Он — огонек. Управляй им.

Олег прищурился.

— Медитации помогут?

Хар моргнул, будто неожиданно услышал разумную фразу.

— Да… помогут. Очень даже помогут. Но… стой, он наклонил голову набок, глядя на Олега с подозрительным интересом. — Откуда у тебя, людик-крестьянин, столько сообразительности? Крестьяне обычно тупые. Сами говорят. «„Думать — не моя работа, моя работа — пахать“». А ты будто знаешь, как все работает.

Олег вздохнул. Обманывать смысла не было, Хару он уже достаточно доверял.

— Потому что я… не совсем крестьянин. В прошлой жизни я жил в другом мире. Там не было магии, не было ци, не было вжиха. Но был доступ к знаниям. Я много читал. И кое-что из того, что здесь зовут магией… в моем мире описывали как дыхательные практики, концентрацию, управление вниманием, телесные ощущения. О чем-то я знал или догадывался с самого начала, о чем-то догадался в процессе.

Хар неспешно выдохнул и сказал:

— Пращуры шептали, что у людиков мозги странные. Но я не думал, что настолько. То, что ты сам догадался медитациями будить вжих — это большая хитрость. Почти шаманская. Значит так, сейчас садишься. Дышишь. Собираешь шторм в кучу. Не гонишь его, не давишь, не бьешь, а берешь под узду, как дикого зверя. Показываешь, кто хозяин. И только когда сулька станет послушной, будем делать следующий шаг.

Олег кивнул.

— Заклинания?

— Прогон сульки. Для заклятий нужно управлять силой… Без этого не получится. Даже не пытайся, ученик. Убьешься, -предупредил шаман. — Ты мне только нравиться начал.

— Скажи, Хар. Почему с такой легкостью взялся передавать свои знания человеку? Вдруг я окажусь плохим, с говнецой? В отличие от Гуха и прочих ягуаев ты не выглядишь глуповатым простачком.

— Я старый ягуай. Мне осталось не так долго. Три зимы… может пять. Наши жизни короткие по сравнению с людиковскими. Когда скоро подыхать, в башку лезут мысли. Хочется передать кому-то свои умения.

— А по тебе не скажешь, Хар, что ты старик.

— У ягуаев рожи не сморщиваются, но коленки, жопа также болят. Зенки плохо видят. Срать хуже.

— Сколько прожил? -спросил Олег.

— Два десятка и семь зим.

— Мда уж. В тридцатник у людей только самый расцвет молодости, а вы одной ногой в могиле.

— Ягуай без магии в два десятка считается старым. Я протянул много благодаря заколдованной грибной настойке. Научу как делать. Проживешь дольше на треть.

«„Вот же, млять! Как же мне подфартило.“»

— Мне пятнадцать, скоро шестнадцать стукнет. Точнее этому телу.

Гоблин цокнул.

— Людиковский детеныш. Хорошо. Так даже проще. У взрослых вжих разбудить сложнее. Почти нельзя. Еще пару зим и ты бы стал… пустым.

— Повезло мне.

— Угу.

— Хар, каким заклинания ты можешь меня обучить?

— Управлять огнем, лечить, отвод глаз. Людиковские колдуны делят магию на… сты… сти…

— Стихии, -поправил Олег. — Школа Четырех Путей. Я слышал. Воздух, Вода, Огонь, Земля.

— Они так привыкли. Но магию можно ни на что не делить. Она и так есть.

* * *

Первые дни после пробуждения Искры прошли в монотонной, но приятной работе над собой. Олег сидел в глубине пещеры Хара, выпрямив спину, скрестив ноги, и учился терпеливо, шаг за шагом разбираться с потоком ци внутри груди. Шторм постепенно переставал быть хаосом, но оставался сильным, непривычным. Ему приходилось буквально уговаривать собственное тело не пугаться новых ощущений.

Олег начал с самого простого, с дыхания. На вдохе он представлял, как ци поднимается вдоль позвоночника, на выдохе опускается по передней части тела. Хар называл это «„гонять змейку по кругу“», и поначалу это действительно походило на то, будто в теле ползает горячий гибкий жгутик. Олег терпел. Иногда этот поток обжигал, словно горячие мурашки. Иногда даже терялся, поток распадался, и приходилось начинать заново. Но день за днем он продвигался вперед. Ци становилась послушнее. Внутренний ритм выравнивался. Олег научился расширять меридианы, просто расслабляя нужные точки, и сужать их, словно сжимая кулак, только внутри тела.

Он ловил себя на том, что начинает различать тонкие ощущения: здесь ци идет свободно, здесь вязнет, здесь прорывается, как вода через узкую щель.

Однажды, пробуя сосредоточить поток в правой руке, он почувствовал, как кисть будто налилась тяжестью. Когда он сжал кулак, кожа чуть покалывала, а мышцы казались плотнее. Он ударил по камню, не полной силой, но достаточно, чтобы проверить эффект. Кость не отзывалась болью. Наоборот, ощущение было такое, будто кулак стал железным.

Он опустился на корточки, перевел дух и понял: он сделал что-то важное. Что-то, что не было просто медитацией. Когда он рассказал об этом Хару, тот долго молчал, затем нахмурился и произнес:

— Людик, это странно. Так умеют цуани. Они как большие быки: тупые, но сильные. У них тело само усиливается. У них сулька в мышцах живет, а не в голове. Они магию почти не могут, но удар у них как молот. А ты… ты вроде как маг, а делаешь штуки цуаньские.

Олег задумался.

— То есть я могу усиливать тело и при этом работать с ци как маг?

— Выходит, да, — Хар почесал затылок. — Ягуаи бы сказали: «„духи любят играться“». Может, в тебе сразу два пути в одном. Или ты просто умеешь не так, как положено. Мне интересно. Очень.

Олег улыбнулся.

— Мне тоже.

Тем временем заботы о пропитании все меньше касались его лично. Гух, Проныра и Сопля стали настоящей охотничьей бандой. Олег кое-как объяснил им принципы силков, показывал жестами, водил за руки, заставлял десятки раз повторять узлы. В итоге они начали понимать, на своем уровне. И теперь раз в день или два они неизменно приносили свежак: птиц, мелких зверюшек, иногда даже двух сразу. Племя стало сытым. Значит, Олег мог позволить себе заниматься главным — развитием внутренней силы…

Порой Хар брал с собой Олега в лес или горы для поисков нужных ингредиентов.

Олег сперва чувствовал себя слепым котенком, но постепенно взгляд обострился, и он стал замечать мелочи. Здесь трава чуть светлее обычного, значит, под ней клубится ци земли. Вот гриб с пятнами, будто от золы, варишь его три часа и получаешь порошок, который выключает любого зверя минут на двадцать. А вот жук, похожий на смоляной комочек с красной полоской — выжать сок, смешать с пеплом от одной особой коряги, добавить настойку цветов, и выйдет средство для ночного зрения.

Горькое, мерзкое, липкое, но работает. После него глаза несколько часов различают мельчайшие детали в темноте. Хар показывал все на практике.

Он ловко собирал ингредиенты, перемалывал их камнем, растирал в ступке, варил на крошечных кострах. Никаких котлов, никаких мерных ложек, все на глаз, нюх и опыт.

— Смотри, людик, -объяснял он, помешивая бурлящую кашицу. — Вот эта штука для силы. Но не пей много. Сердце как бешеное стучать будет, голова как у дохлой рыбы станет, а утром блевать начнешь… Но так как верзила, тебе можно пить двойную порцию для ягуая.

Олег нюхал. Запах был словно смесь спирта, хвои и тухлого яблока.

— А если чуть-чуть? Меньше побочных эффектов?

— Чуть-чуть, да, меньше, -подтвердил Хар. — Но толку тоже меньше. Магии на час хватит, потом упадешь как бревно.

А однажды шаман сварил мутный фиолетовый отвар, который выглядел так, будто его собрали из плесени и раздавленных пиявок.

— Это не для питья, -предупредил Хар. — Это мазь. На раны. Если глубоко порезался, затягивать помогает. Но жжется сильно. Людики могут орать.

— Спасибо, утешил, -сказал Олег.

Вдвоем они собирали странные травы, резали корни, копались в земле, иногда Хар заставлял ловить определенных жуков.

— Этот хрустит, -объяснял он. — Но вкусный. И яд у него хороший. На стрелу или ножик мажешь, и зверь падает быстро.

Олег пробовал все запоминать. Иногда задавал вопросы о теории алхимии, существовали ли хоть какие-то правила. Хар только фыркал:

— Ягуаи не любят правила. Они мешают думать. Ты голову включай и нюх.

Однажды, когда они отдыхали на каменной осыпи, Олег не удержался:

— Слушай, Хар. У тебя слишком много знаний. Слишком системно все. Но вы же живете мало, лет по двадцать-тридцать. И семьи у вас нет как у людей. Как ты это все вообще узнал?

Хар зевнул, потянулся, уставился на Олега своими красными зенками.

— Время идет быстро, людик. Но у нас есть сходы шаманов. Раз в пять зим все мы собираемся. Много шаманов, много племен. Там делимся всем, что знаем. Что получилось, что взорвалось, что съели и кто сдох. Это важное дело.

Олег приподнял бровь.

— Вы передаете знания таким способом?

Хар кивнул.

— Да. У ягуая нет «„мой ребенок“» или «„мое племя важнее других“». Все дети — общие. Все знания — общие. Один умный — племени хорошо. Два умных — еще лучше.

Потом он постучал костяшкой по грудной клетке.

— И духи предков подсказывают. Если шаман хороший, он слышит. Иногда ночью они что-нибудь скажут. Иногда в дыме покажут. Иногда просто мысль правильная в голову приходит.

Олег кивнул.

— Значит, шаман — это связующее звено между прошлым и настоящим.

— Да, — Хар довольно улыбнулся. — Ягуаи не тупые, как думают людики. Мы учимся быстро. Если нужно.

Олег глядел на него и ловил себя на мысли, что без этого маленького зеленого учителя он бы никогда не продвинулся так далеко. И что община гоблинов воспринимает мир иначе, проще, но, может быть, в чем-то даже честнее. А Хар, бросив на него боковой взгляд, только фыркнул:

— Ну что, хватит сидеть. Вставай. Мы еще должны найти гриб, который пахнет как мокрая пятка. Из него получится хорошая штука для укрепления кожи. А то ты мягкий, людик. Надо делать тебя крепче.

Так прошла половина лета, и контроль Олега над ци действительно стал ощутимым. Он мог направлять потоки куда хотел: в руки, в грудь, в живот, в кончики пальцев. Удары становились мощнее, тело чуть легче, реакция улучшилась. Научился даже видеть пульсацию Искры и ци в других существах. В гоблинах и животных ее было больше, в растениях меньше, в камнях, воздухе… она была другой.

Настал момент попробовать что-то более серьезное.

Он стоял на ровном пятачке перед пещерами босиком. В мышцах ног, пятках пульсировала сфокусированная ци. Олег задержал дыхание и высвободил энергию, представляя, как она усиливает мышцы. Он подпрыгнул. И, к собственному удивлению, взлетел почти на два метра, завис на миг в воздухе и мягко приземлился, только чуть пригнув колени. Гух, тащивший связку кореньев, заревел аки сирена:

— Кааан! Кан прыгуч как кузнечик! Как большой зеленый кузнечик! Я тоже так хочу!

Он подпрыгнул на месте, сантиметров на двадцать, и тут же рухнул на пятую точку. Олег отряхнул штанины и усмехнулся:

— Теоретически можешь. У тебя Искра есть, хоть и в зачаточном состоянии. Только вот… -он постучал Гуха по лбу. — Нужно терпение. А ты… ну, ты Гух.

Гух надулся.

— Я умный! Я сильный! Я могу! Силки умею ставить, свежак добываю!

— Да ты скорее убьешься, чем научишься, -отмахнулся Олег. — Хар прав: большинство ягуаев слишком беспокойные. Усидеть на месте не могут, а тут нужна мощнейшая концентрация.

Гух серьезно кивнул, будто понял, но уже через пару минут, оттащив корни в пещеру, начал с Соплей бегать по окрестностям за случайно забредшей ящерицей.