Пещера шамана оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи. Вход был узким, но дальше свод расширялся, образуя длинную, темную залу, освещенную несколькими светляками, сидящими на стенах. Они мягко мерцали бледно-зеленым.

Воздух внутри был густой, насыщенный запахами земли, дыма, прелых трав, сушеного мяса и чего-то еще резкого, будто жженой коры.

Стены были исписаны грубыми рисунками. Шаман явно использовал для них смесь белой глины, сажи и ягоды, линии были неровными, но выразительными. На одном рисунке было что-то похожее на огромного гоблина с тремя глазами. На другом палка с глазами, возможно, изображение его магического жезла. На третьем странная спираль, напоминающая скрученный позвоночник.

Вдоль стен стояли десятки горшков. Некоторые плотно закрыты тряпками и шнурками, другие открытые, источавшие устойчивый запах трав. Олег заглянул в ближайший. Там лежали высушенные жучки, какие-то лепестки, кусочки черной смолы, кости. В другом горшке хранилось что-то похожее на порошок, серый и мелкий, как пепел. Третий содержал измельченные сушеные водоросли…

Все вокруг говорило: шаман занимался примитивной, но настоящей алхимией, а значит обладал определенными знаниями.

С потолка свисали пучки трав, перевязанные грубыми нитками, листья, жесткие шипастые корни, часть из них Олег никогда не видел, даже среди обычных растений.

Некоторые травы слабо светились в темноте, не ярко, как тлеющие угли. У дальнего угла висели шкурки зверей, на полу лежали кости.

Крупные и мелкие, скорее всего, шаман использовал их для своих ритуалов. В центре пещеры стояла низкая каменная плита, испещренная кругами и выцарапанными линиями. Это был, без сомнения, ритуальный стол, на нем странный шар размером с кулак, будто созданный из слоев засушенной травы.

Олег стоял посреди этого странного пространства и ощущал себя в сердце какого-то древнего природного храма. Он мысленно отметил:

«„Это не жалкие суеверия, оно может работать.“»

Шаман, вошедший следом, хлопнул по плите ладонью довольно ухмыльнулся:

— Добро пожаловать, людик. Это место силы. Тут мы думаем, колдуем и иногда взрываемся. Не ссы, бух-бух случается редко.

— Я так и понял.

— Тя как звать?

— Кан… не, лучше Олег.

Шаман поморщился.

— Будешь Каном. Легче запомнить… Я Хар, главный тут в округе. Никогда на моей памяти людик не просился к ягуаям.

— Значит, буду первым, -пожал плечами Олег. — Всем будет лучше. У твоего племени появится дополнительный боец, а я научусь магии.

— Че ты к нам-то пошел? У людиков есть эти… учителя, школы… мону… монастыри.

— Никто не станет обучать бесталанного крестьянина, да и мне свобода нравится больше, чем в полях горбатиться.

— А если магии тебя нельзя обучить? -прищурился вождь и шаман. — Че будешь делать?

— Все равно лучше пока у вас поживу, там видно будет

Хар расплылся в счастливой улыбке.

— Даже людик без магии племени полезен. Сядь.

Олег положил на землю свой мешок и уселся на него, оказавшись на одном уровне с низкорослым гоблином.

— Сел.

— Я тя щас проверю на сульку, есть ли она в твоем вжихе.

— Чего? -не понял Олег.

— Просто сиди тихо, не перди, не рыгай, не болтай, пока не разрешу.

— Понял.

Он догадался, что собрался делать шаман — проверять его на наличие магического дара. А непонятная «„сулька“„, “„вжих“» являются специфическими гоблинскими терминами.

Хар взял один из горшков, макнул пальцем в глину и начал то-то малевать на лбу. После подошел вплотную, коснулся лбом головы Олега, закрыл глаза, что-то буркнул себе под нос, потом положил правую ладонь Олегу на грудь. Парень вздрогнул, кожа на руке шамана вдруг словно заискрилась, будто пропиталась электричеством. Секунда и разряд прокатился по всему телу, от ключиц до живота.

Потом тепло, словно в живот влили кружку горячего чая.

Это тепло разлилось вверх, в затылок, затем куда-то в позвоночник. Олег не успел понять, что происходит, сознание погрузилось в совсем другую плоскость. Пространство превратилось в калейдоскоп.

Он увидел себя со стороны, тело будто разделилось на слои и оболочки. Первая была телесная, но прозрачная, как хрусталь. Вторая — сине-зеленая, похожая на призрачный силуэт, с переплетенный сосудами из света.

А в груди этой фантомной оболочки пульсировал светло-фиолетовый сгусток — призрачное сердце, насыщенное, и внутри будто пульсировала зарождающаяся сверхновая.

Олег моргнул, видение пропало, он и увидел перед собой довольную морду Хара. Шаман убрал ладонь, протер пальцами собственный лоб и тихо выдохнул.

— У тебя там… раздвоенок сидит. Душа одна, но людиков двое в башке. Вы как бы вместе, но не вместе. Очень странно. Может и хорошо, а может и взрыв будет забавный, если я тя учить начну.

Олег понял, что здесь скрывать бессмысленно, и спокойно сказал:

— Это не первая моя жизнь. После удара молнии в конце осени я вспомнил, кем был раньше.

Хар кивнул, даже не удивившись, будто услышал нечто обыденное.

— У ягуая такое иногда бывает. Молодой выходит из яйца, а говорит, что раньше жил уже. Прежние кости помнит, прежние охоты. Смешно бывает, заново учить не нужно. Значит, у людиков тоже может… Ладно, херня не страшная. Главное, что внутри вижу.

Олег затаил дыхание.

— И что там?

Хар широко ухмыльнулся.

— Вжих есть. Прям почти проснулся. Надо только дровишки подкинуть, чтоб костер загорелся. Тогда и магия пойдет. Ты, людик Кан, не пустой внутри. Совсем даже не пустой.

Олег буквально подскочил на месте от восторга. Все, что он делал последние месяцы — медитации, поедание магических цветов, попытки понять собственное тело, все оказалось не зря.

— Значит, у меня есть шанс?

Хар хлопнул его по плечу.

— Не шанс, а целая куча. Ты принят в племя, людик, ты будешь моим учеником.

Олег еще не успел привыкнуть к словам о принятии, когда задал вопрос, который напрашивался сам собой.

— А ты не учишь других ягуаев? У вас же свои есть. Разве так не проще?

Хар фыркнул, как старый дед.

— Эти? Ха! Из тех, что хоть немного талант имеет, почти каждый уж больно тупой. Вжих есть, башки нет. Они если учить, все перепутают. Потом побегут, что-нибудь взорвут, и я новый дом и племя себе ищи. Мне оно не надо. А ты умный. Ты слушать умеешь, думать умеешь. Людик, который думает — лучше ягуая, который думает плохо.

Он уселся на корточки перед Олегом, положил ладонь на свою грудь и сказал:

— Я много знаю. Но учить можно только тому, кто понимать может. Ты вроде понимать можешь. Значит, толк будет.

Олег почувствовал странную гордость.

— Спасибо. Постараюсь быть полезным вашему племени.

Хар отмахнулся по-человечески, будто ему надоели благодарности.

— Да ладно тебе, людик. Племени польза — это хорошо, но главное — твою магию поднять. Ты мне будешь больше ученик, чем прислужник, но все равно скажу: тупить будешь — пендаля дам, колдовского, болючие нарывы на заднице будут и понос. Если слушаться будешь, магия будет, станешь самым крутым среди ягуаев… и людиков, которые без магии

— Годится.

Он щурился, изучая лицо Олега, словно пытаясь понять скрытые мотивы. Потом хмыкнул.

— У меня один вопрос, людик. Тебе… не западло? Ягуай учителем будет, людик на побегушках? Не стыдно?

Олег пожал плечами.

— Силе все равно, откуда она, а мне тем более. Я хочу учиться. От кого, не важно. Главное, чтобы это работало.

Хар довольно осклабился.

— Вот! Правильный людик. Мудрый. Я таких люблю. Ладно. Меньше болтаем, больше делаем. Завтра начнем, сейчас мозги твои лучше не трогать, они после видения как лапша.

Олег улыбнулся, не веря своей удаче. Шаман встал и жестом велел Олегу последовать за ним к маленькому кострищу в дальнем углу пещеры.

— Тут сидеть и думать. Я вжих разглядывать люблю, когда кто сидит. От тебя теперь много дымки будет. Хороший дымок. Умный.

Олег сел, чувствуя, как тепло костра приятно согревает ноги. Он впервые за долгое время ощутил странное чувство безопасности. Смешно: среди гоблинов, в пещере, заваленной костями и сушеными жабами, он чувствовал себя лучше, чем среди людей Империи. Или просто ягуаи оказались честнее. Шаман подошел ближе, ткнул его посохом в плечо и сказал:

— Завтра мы посмотрим, как дать твоему вжиху пинка, чтоб он проснулся как следует.

Хар вышел из своей пещеры, громко стуча посохом о камни, специально создавая вокруг себя важный шум. Гоблины мгновенно подтянулись со всех сторон: кто-то вывалился из боковой расщелины, один вылез из-под перевернутой корзины, другой выкарабкался из груды костей, где, кажется, просто спал. Толпа быстро собралась, десятка три зеленых морд, уши навострены, глаза блестят, каждый о чем-то шепчется. Хар поднял посох и рявкнул:

— Тихо, тупицы! У меня объявление!

Гоблины мгновенно притихли. Даже те двое, что минуту назад дрались из-за тухлой кости, сидели как паиньки. Хар торжественно ткнул посохом в сторону Олега:

— Людик Кан теперь наш! Принят в племя и мой ученик!

На секунду наступила тишина. Потом гоблины взорвались визжащими воплями. Кто-то подпрыгивал, кто-то хлопал себя по животу, трое пытались обнять Гуха, четверо свалились в кучу и начали кататься по земле, даже не понимая, зачем. Олег так и не понял, что это было, настоящая радость или просто цепная реакция от того, что Хар сказал громко и уверенно. Но, главное, его точно больше не собирались есть. Гух подошел и торжественно протянул Олегу грязную лапу с кривыми пальцами.

— Кан теперь свой! Кан сильный! Я его привел!

Олег пожал руку, стараясь не задумываться, чем она испачкана. Он оглядел окрестности. Пещеры у гоблинов, были сырыми, темными, забитыми всякой дрянью так, что ногу можно свернуть. Повсюду мусор, следы их жизнедеятельности, остатки костей, хлам, кучи трофейных и украденных вещей. И как только они тут живут?

«„Потому что они не люди. Это даже не другой народ, это другая логика реальности.“»

— Хар, я посмотрел, как у тебя тут все устроено. Хочу предложить пару вещей.

Хар скосил глаз.

— Давай, людик. Предлагай.

Олег кивнул.

— Во-первых, надо сделать отхожие места подальше от лагеря. Иначе воняет. Если к вам придут чужие ягуай или люди, то просто по запаху найдут, и все. Во-вторых, нужны ловушки на подходах. Хотя бы примитивные. И кто-то должен дежурить день и ночь, чтобы не пропустить гостей.

Гоблины слушали, разинув рты. Хар слушал, прищурившись, и улыбка постепенно расползалась по его морде.

— Умный людик, -протянул он. — Очень умный. Даже слишком. Ну раз такой умный, сам и займись этим.

Олег моргнул.

— То есть… я? Лично?

— Конечно ты. Идеи твои. Пусть твоя бошка теперь им объясняет, как жить лучше. Посмотрим, справишься или нет.

Олег посмотрел на толпу гоблинов. Те в ответ синхронно навострили уши и замерли. Прям как дети, ждущие, что сейчас скажут, где дают сладости.

— Они будут слушаться меня? -уточнил он.

Хар уверенно кивнул.

— Ученика шамана слушать будут. Даже слишком сильно. Вопрос не в том, послушаются ли они. Вопрос в том, сможешь ли ты вдолбить в их тупые бошки хоть что-то. Они умные… но по-ягуайски. Ты скоро поймешь.

Двое гоблинов рядом гордо кивнули, гордясь этим определением. Олег почесал затылок.

— А если они будут косячить, можно… ну… давать им пендаля?

Толпа гоблинов мгновенно опустила уши до самой земли, будто разом вспомнила неприятное слово. Хар довольно ухмыльнулся.

— Можно. Только не херачь сильно. Пендель людиковский может перешибить ягуая наглухо, особенно мелкого.

Олег хмыкнул.

— Понял. Живыми держать буду.

Гух поднял ладонь:

— Кан мудрый! Кан сильный!

Гоблины одобрительно завизжали.

Олег решил, что первым делом ему нужно понять, кто в племени самый сильный. Не умный, не хитрый, а именно сильный

Он оглядел толпу. И без всяких испытаний стало ясно, кто именно выделяется. Гух. Левый и Правый. Те самые трое, что привели его к пещере Хара. Гух — широкий, коренастый. Правый, которого звали Проныра — худой, вено щурящийся, юркий. Левый, носивший имя или клику Сопля — с длинными ушами, весь какой-то нескладный, зато мускулистый, как маленький культурист. Именно эти троица стояла чуть впереди остальных, будто сами неосознанно заявляя: мы тут сила. Олег кивнул им.

— Так, ребята. Подойдите.

Троица подошла, навострив уши. Гух важно выпятил грудь, Проныра ходил маленькими шажками, будто танцуя, Сопля все время поглядывал на Олега снизу вверх.

— Вопрос простой, -начал Олег. — Что вы вообще едите?

Гоблины переглянулись и сразу начали загибать пальцы:

— Корешки, -сказал Проныра.

— Ягодки, -добавил Сопля.

— Жуки хрустящие, — сказал Гух. — Жуки черные, жуки с маленькими крылышками!

— Красные жуки… -задумчиво добавил Проныра.

— Не, от них срать тянет, — уточнил Гух.

Олег зажал переносицу.

— Стоп. Хватит. Вопрос другой — вы охотиться умеете?

Троица синхронно пожала плечами. Проныра сказал:

— Мы охотимся. На дохлых зверушек. Они воняют, но вкусные иногда. Ну… почти. А если на костре пожарить, то круть.

Сопля кивнул, уши качнулись.

— Вот когда добыча не дохлая, тогда плохо. Бегать надо. Мы не любим бегать.

Олег поднял глаза к небу. Вот оно — гоблинское мышление, на словах охотники, по факту мусорщики. Ничего сверхъестественного, просто другой набор приоритетов.

— Ладно, -вздохнул он. — Пошли. Я покажу, как ставить силки. Заодно воды свежей наберем. У вас же тут ручей рядом?

Троица кивнула сразу.

— Есть!

— Мы знаем!

— Там водичка! Может не зеленая и не воняет.

Олег на всякий случай уточнил:

— А зеленая вода у вас часто?

Проныра пожал плечами.

— Иногда.

— Все. Пошли, пока я окончательно не разочаровался.

Гух гордо встал впереди.

— Кан идет за мной! Я дорогу знаю! Я не теряюсь!

Сопля и Проныра бодро закивали. И толпа из одного человека и трех самых сильных гоблинов направилась в сторону ручья.

Они вышли на узкую тропку, петлявшую между валунами и низкими папоротниками. Гух уверенно прокладывал маршрут, а Олег решил, что пора собрать информацию. Он вообще не любил действовать вслепую, ни в прошлой жизни, ни теперь.

— Гух, -начал он, шагая рядом. — Расскажи лучше, чем живет ваше племя. Кто тут рядом? Люди есть? Другие ягуай? Места опасные? Мне надо все знать, если я вам помогать собираюсь.

Гух почесал затылок, потом ухо, потом почему-то локоть.

— Ну… племя живет так себе. Хар место выбрал потому что людей не бывает почти. Людики шастают по долинам, не по горам. Там им лучше, там дороги есть. Тут они редко забредают, только если охотники сумасшедшие… или потеряшки.

— А другие ягуаи? -уточнил Олег. — Ваши собратья или иные чудища.

Тут к диалогу подключился Проныра.

— Зеленые ягуаи как мы бывают. Но мало. Большие чудища живут дальше, там, -он махнул рукой куда-то в глубину гор. — Те большие. Те злые. Те жрать нас могут. Поэтому мы сюда пришли, чтоб большие не трогали.

Сопля фыркнул.

— И чтоб людики не трогали тоже. Людики когда их много ваще страшные. Очень. У них ножи длинные. Луки. И они высокие как деревья.

— Ну да, -задумчиво пробормотал Олег. — Значит, вы предпочитаете тихие места. Мне это подходит.

Гух энергично закивал.

— Ага. Тут тихо. Жратвы мало, но безопасно. Ну… почти. Иногда что-то бегает, но шаман знает, как отпугивать чудищ. Хар умный, научит и Кана.

Олег некоторое время шел, осматривая склоны. Лес здесь был почти диким, мало троп, много бурелома.

— Вы часто людей вообще видели? -спросил он. — Ну, чтобы близко?

Гоблины переглянулись. Гух почесал пузо.

— Людики бывают. Но мы их не трогаем. Они нас сразу валят. Мы слабые для людиков. Только если людик мертвый, тогда можно. Мертвый людик не даст пендаля.

Олег хмыкнул:

— Понятно. А человечину ели?

Сопля затряс головой:

— Только мертвого! Только! Живой кусается и орет. Не вкусно.

Проныра ткнул пальцем себе в живот:

— И тяжело! Живой людик — много мяса, у нас животы маленькие.

Олег закрыл глаза на секунду. Другой человек ужаснулся бы, но он понимал суровость этого мира. Лишние калории на дороге не валяются. Парень посмотрел на Гуха.

— Тогда объясни мне одно. На что вы рассчитывали, когда на меня напали?

Гух мгновенно смутился, уши уехали в стороны.

— Ну… ты мелким казался. А нас трое. Мы думали, что мелкий людик слабый. Мы хотели ножи взять твои, вещи взять, рыбку взять… ну и может чуть-чуть мясца попробовать. Только чуть-чуть. На зубок.

— Понимаю, -проворчал Олег. — Но вышло не так, как хотели, да?

Гух встряхнул головой.

— Не так! Людик Кан сильный! Очень! Кан Гуха пенделем спать отправил! За один раз! Без ножа! Это очень сильно. Так сильно, что Гух уважает. Теперь Гух твой ягуай. Ты скажешь — Гух делает.

Олег почувствовал легкое удовлетворение.

— Раз ты теперь мой гоблин, тогда слушай. Сейчас подойдем к ручью, я покажу вам, как ставить силки. Наверняка к водопою всякое зверье приходит время от времени. Будет еда получше жуков и дохлятины.

Проныра восторженно пискнул:

— Новая жратва?

Сопля аж подпрыгнул:

— Кан научит ловить недохлое?

Гух развернулся к ним, выпятив грудь.

— Кан теперь учитель охоты! И шамана ученик тоже! Мы теперь сильные! Жрать будем много! И не только жуков, от которых обсираешься!

Ручей оказался неглубоким, прозрачным, с гладкими камнями на дне. Вода журчала спокойно, и Олег почти физически почувствовал облегчение, от жажды не помрет. Он сделал пару глотков, набрал воды в самодельную флягу и огляделся. Следы мелкого зверья были повсюду: кроличьи лапки, следы какой-то местной куропатки, даже отпечатки маленьких копытцев. Отличное место для силков. Парень достал тонкие корешки, пару шнурков и начал расставлять ловушки.

Все объяснял вслух, медленно, распределяя движения, показывая наглядно каждый узел. Но стоило ему обернуться, как троица гоблинов стояла в ряд, навострив уши, и смотрела на него с выражением «мозг перегрелся».

— Вот, -сказал он, демонстрируя простейшую петлю. — Смотрите внимательно. Птица наступает сюда… петля затягивается… добыча никуда больше не денется.

Гух нахмурился.

— Кан, а почему петля сама тянется? Ты там духа поймал? Дух за веревку дергать будет?

Проныра уточнил:

— Или ловушка злится? Само злится и затягивает?

Сопля внес свой вклад:

— Может, это магия людиков? У них все как магия.

Олег вздохнул.

— Нет. Это сила ветки. Механика. Простая штука, магию я еще не открыл в себе, но завтра Хар должен ее зажечь.

Троица кивнула. Очень медленно. Было ясно, что они не поняли ни половины. Олег попробовал еще раз объяснить, показывая на пальцах.

Гоблины снова кивнули и снова с растерянными мордами. Хоть нелюди, а мимика, невербальные сигналы очень понятны.

«„Ладно. Завтра будем долбить заново. Кажется, придется начинать с основ физики уровня “„палка падает вниз, потому что тяжелая.“»

Олег разложил еще пару ловушек, проверил натяжение веток, подсыпал немного приманки и наконец решил, что на сегодня достаточно. Солнце уже опускалось за горы, воздух становился прохладнее, день сменялся сумерками.

— Все, идем обратно. На сегодня хватит уроков.

Гух зевнул так широко, что было слышно щелканье маленьких клыков. Проныра чесал бок о камень. Сопля дважды споткнулся о собственные ноги. Когда они добрались до пещер, троица немедленно разбежалась спать. Гоблины понятия не имели о четком режиме сна. Захотел спать — лег и вырубился. Задумываться о еде или отдыхе они умели только по необходимости. Олег попил воды, удостоил взглядом горку гоблинской жареной… чего-то… и решил, что желудок ему еще пригодится. Первое правило адаптации: не ешь то, что выглядит подозрительно. С этими мыслями он вошел в пещеру шамана.

Хар сидел, уткнувшись носом в деревянную ступку, что-то яростно растирая. Олег постоял пару секунд, не понимая, перебивать ли.

— Хар? -спросил он. — А где мне спать?

Шаман хлопнул себя по лбу так эффектно, что эхо отозвалось в дальнем туннеле.

— Ох ты ж яйцо тухлое! Совсем забыл! Людики же не ягуай. Вы же в дерьме не любить жить. Вам мусор под боком мешает, запах мешает, кости под жопой мешают. Странные вы.

Он ткнул пальцем в угол пещеры, где было удивительно чисто: ровный камень, без мусора, без костей, даже без запаха.

— Там твой угол. Спи там. Не перди сильно, пещера маленькая.

Олег улыбнулся.

— Нормально. Подойдет.

Он расстелил плащ, свернул мешок под голову, лег и позволил телу мгновенно расслабиться. Внутри было странное удовлетворение. Он больше не вонючий полураб, ему не надо делать «„ку“» перед высокородными господами. Это перед ним теперь делают.