Олег проснулся от того, что кто-то резко тряс его за плечо. Свет от тусклого светляка едва освещал потолок пещеры, и первое, что он увидел — глаза Хара. Шаман обычно щурился, ухмылялся, делал вид, что ему все по барабану, но сейчас на лице не было ни малейшего намека на привычную гоблинскую небрежность. Глаза огромные, вертикальные зрачки расширены.

— Кан, вставай. Все плохо. Очень плохо.

Олег мгновенно сел.

— Что?

Хар ткнул пальцем в сторону входа.

— Амулеты гудят. Все сразу. Это… -он сглотнул. — Это не ягуаи. Совсем не ягуаи. И не людики. Кто-то хуже.

Слова «кто-то хуже» ударили по Олегу сильнее, чем любой кулак. Он уже знал, как работает гоблинская система раннего оповещения: шаман развесил по лесу амулеты из костей, каких-то сухих корешков и камешков. Они не били тревогу по пустякам. Если начинали гудеть, значит, кто-то перешагнул защитную черту.

— Сколько их? -спросил он.

— Трое. Идут быстро. Идут уверенно. Не блуждают. Идут к нам.

Если шаман так испугался, значит, угроза была реальная. Смертельная.

— Как поступим? — тихо спросил Олег.

Хар уже возился у дальнего угла пещеры, где у него был спрятан какой-то личный запас. Он вынул небольшой кожаный мешочек, приоткрыл его. Внутри лежали округлые шарики, как будто скатанная смесь глины, сажи и какой-то вонючей травы. Штук восемь. Может, десять. Шаман пробормотал:

— Заначка на самый херовый день. На совсем херовый. И он настал. Бум-шарики.

— Бум… что? -переспросил Олег.

— Сдавливаешь, потом бросаешь. Громко хлопает. Дым идет. Иногда взрывается. Иногда нет. Иногда руки отрывает. Но лучше, чем сдохнуть.

Олег сглотнул.

— Прекрасно, гранаты из говна, которые могут оказаться хлопушками. А есть четкий план? Или мы просто бросаемся в них всем, что найдем?

Хар повернул голову, его лицо на секунду стало серьезным.

— План простой. Я колдую. Ты кидаешься шариками, подойдут близко — бьешь. Сильно. Сильно-сильно. Без твоей ци мы точно сдохнем. Заклятье сильное надо готовить.

Олег кивнул, ощущая, как внутренние меридианы сами собой напрягаются, собираются в тугой узел. Это был первый настоящий бой за всю его новую жизнь. И первая ночь, когда он понял, что теперь отвечает не только за себя. Но и за гоблинов. За всех, кто принял его. Хар сунул ему почти десяток колдовских бомбочек.

— Только не дави их заранее. И не нюхай. А то будет плохо. Очень плохо.

— Учту, -буркнул Олег, после сделал глоток густой настойки. Горло обожгло, веки защипало, и мир вокруг наполнился бледным светом. Тьма отступила, все стало вокруг серым, четким, словно кто-то включил старый прибор ночного видения.

Парень вышел следом за Харом наружу, чувствуя, как внутри слегка бурлит ци.

Шаман остановился у входа в основную пещеру, широко расставив ноги и вцепившись в посох так, будто собирался держать оборону против вражеской армии. Вокруг было тихо. Ни стрекота, ни шороха, только легкий ночной ветер, и от этой тишины становилось не по себе.

Хар что-то нюхнул со своей ладони, отрывисто шепча под нос какие-то фразы. То ли молитвы, то ли заклятья, то ли просто слова, позволяющие сохранить концентрацию.

Несколько томительных минут тянулись бесконечно. Даже гоблины из соседних нор затихли, почувствовали, что происходит что-то нехорошее. Настойка полностью раскрыла свои свойства, каждый камень, каждая складка на коре дерева, каждая тень виднелась ясно.

И вот из темноты вышли три фигуры. Сначала они действительно напоминали людей, каких-то оборванцев, заблудившихся бродяг. Но Олег сразу заметил, как они двигаются: слишком плавно, слишком бесшумно. Луна скрылась за тучей, глаза этих тварей светились красноватыми точками. Лица покрыты трещинами, под рваными губами длинные, почти звериные клыки. Хар тихо выдохнул и едва слышно прошептал:

— Кровососы…

Слово ударило в сознание тяжелым колоколом. Уньцы называли этих существ шанши, и легенды о них не были сказками. Они были быстрыми, умными, прожорливыми и жестокими. Говорили, что один вампир мог вырезать деревню, если та расслабится.

В краях, где жил Кан шанши не видели десятилетиями, потому что приграничная стража, цуани и государственные маги эффективно уничтожали любых нелюдей и монстров… Самый высокий из троицы чуть наклонил голову, скалясь, и прошипел:

— Человек мой.

Олег понял, что попал не в дурацкое кино, где перед схваткой будут утомительные задушевные беседы. Он вытащил бум-шарики, даже не выбирая, какие лучше. Сжал в руках до хруста и швырнул во всю троицу разом. Хар только коротко пискнул:

— Дурак, надо было один…

Но было поздно. Тьму рассеяли яркие, голубовато-белые всполохи. Некоторые шарики оказались просто оглушающими хлопушками, три взорвались как настоящие светошумовые гранаты.

Двое вампиров инстинктивно заслонили глаза руками, отшатнувшись назад. Третьему, что стоял слева, не повезло, два шарика пришлись прямо под ноги, один в грудь. Его отбросило в сторону, нога ниже колена превратилась в обвисшие клочья, кисть руки в фарш, половину лица сорвало, превратив в кровавую маску из ошметков плоти и острых костей.

Второй и третий шанши зашипели и потеряли ориентацию. Хар уже что-то шептал, вытягивая руки вперед, и между его ладонями начал расти пульсирующий шар рыжего огня. Олег замер лишь на мгновение, завороженно подумав:

«„Я скоро тоже научусь так делать. “»

Он направил всю доступную ци в ноги, руки и рванул вперед. Два прыжка, расстояние в восемь метров между парнем и главарем вампирской шайки сокращается. Тот не успел отреагировать.

Удар получился точным и выверенным. Наполненный энергией ци кулак обрушился на переносицу кровососа. Хрустнули кости, главарь отлетел назад.

Но времени радоваться не было. Сбоку мелькнул второй шанши, вцепился зубами в плечо, целясь изначально в шею.

Олег почувствовал жгучую боль, не смертельную, но неприятную, как будто в тело воткнули раскаленные иглы. Он оттолкнул тварь, добавив с ноги в грудь. Снова хруст ломающихся костей. Олег хотел убедиться, что тот не встанет, но услышал крик за спиной:

— Кан, в сторону!

Он не стал проверять, что происходит, просто отбежал вправо. В воздухе мелькнул огненный метеор, взорвавшийся под ногами у кровососа. В лицо Олега ударил жар, в ушах зазвенело от адского грохота. От твари нее остались только обугленные куски и дымящиеся клочья мяса. Хар тяжело дышал, опираясь на посох, крикнул:

— Кан! Добей оставшихся.

Олег обернулся. Покалеченный вампир, лишенный ноги и руки, пытался уползти, цепляясь за землю, хрипел и шипел.

Олег ухватил тварь за шкирку, поднял как ребенка, одной рукой, и резким, уверенным движением провернул голову кровососа, развернув ее почти на сто восемьдесят градусов. Тело сразу обмякло.

Затем проделал тоже самое со вторым вампиром. И только тогда осознал, что дышит так, будто бежал марш-бросок десять километров, сердце грохотало в груди, как барабан. Ци в энергетических каналах бурлила, а воздух пропитался запахом паленного волоса и плоти. Где-то позади нервно смеялся Хар:

— Поганые кровососы будут знать, как нападать на Хара и Кана!

Олег снял с себя рубашку, осмотрел горевшее огнем левое плечо, где красовался рваный след от вампирской пасти. Укрепленная настойками Хара и ци кожа все же не смогла защитить.

— Вот черт! Меня укусили, до мяса.

Радость Хара мгновенно испарилась, тот щелкнул пальцами, и в воздухе зажегся белый огонек. Он давал освещение не хуже электрического фонарика.

— Покажи!

— Вот… — Олег присел, показав шаману рану.

— Это плохо, очень плохо, -маленькие ручки гоблина начали сдавливать рану, выгоняя наружу кровь. — Людик, укушенный кровососом, сам может стать кровососом.

— То есть может и не стать?

— Проклятье начало превращение. У тебя скоро начнет гореть мясо.

— Оно уже… -у парня будто выбили почву из-под ног. Ведь так хорошо начиналось, спокойная жизнь, пробуждение Искры. И все без толку? Он станет вонючим кровососом? Олега совершенно не привлекала перспектива стать ночным упырем, не способным переносить свет солнца и быть зависимым от крови.

— Будет больно.

— Что?..

Шаман понял посох приложил к коже. Сперва показалось, что он хочет применить целительное заклинание, но вместо этого было вызвано колдовское пламя.

— А-а…

Олег скрипнул зубами от невыносимой боли, перед глазами потемнело, еще чуть-чуть и вырубится. В нос ударил запах жарящегося мяса. Хар тупо прижег рану, заодно повредив кожу вокруг.

— Плохую кровь выгнал. Сколько смог. Мясо прижег. Дальше как повезет.

— И все? Нет никакого лекарства?

— Проклятье шанши не излечить -покачал головой шаман. — Учитель моего учителя смог бы. Мощный был шаман. Но он давно сдох.

— Прикажешь просто сидеть и ждать?

— Можно бороться. Гонять сульку. Растворить проклятье шанши.

— Уже похоже на план, — Олег не намеревался сдаваться, он уцепится за любую возможность. — Сколько времени занимает превращение в кровососа?

Хар задумался.

— Не знаю. День. Два дня. Недолго. Ты начнешь бояться света. Прорастут клыки. Захочется пить крови.

— Я знаю, что такое вампиры, -сказал Олег. — Просто никак не ожидал превратиться в него.

— Если превратишься… я тебя…

— Не нужно, Хар. Я сам себя прикончу.

Олег утроился пещере, прижавшись спиной к каменной стене, и дышал медленно, ровно, будто пытался удержать внутри себя разливающуюся волну огня.

Он не закрывал глаза, наоборот, заставлял себя смотреть внутрь, глубже, до того нематериального слоя, где раскрывалась магическая оболочка. Внутренний взор, натренированный месяцами медитаций, открывался тяжело, через боль, но все же подчинялся. И он увидел то, чего до этого не знал и знать не хотел.

По меридианам, по тонким нитям энергии, которые он уже научился ощущать просачивалось нечто чужое. Живое и голодное.

Оно окрашивало чистые каналы в багрово-красные оттенки. Сгустки этой дряни двигались рывками, поглощали его ци, переваривали, разбухали и ползли дальше. Параллельно они впивались в мышцы, в плоть, в кожу, выпуская невидимые нити, перестраивая тело по своим правилам.

Олег понял: это и есть проклятье шанши.

Не магия в привычном виде, а нечто похожее на вирус, переписывающий его как программу. Если дать ему волю, через сутки-двое от Олега останется лишь оболочка, подчиненная новым инстинктам.

Парень не позволил себе испугаться. Страх — пустая трата сил. Сейчас каждая крупица энергии была на вес золота.

Он выпрямился, напряг мышцы, прогнал ци по меридианам, пытаясь выжечь багровые метастазы. Стоило отдать приказ, как проклятье среагировало. Оно выгнулось, как зверь, ощутило угрозу и начало еще быстрее расползаться, захватывая соседние магические нити.

Через четыре часа непрерывной борьбы тело начало сдавать. Лихорадило, ломило суставы, кружилась голова. Все было как при сильной простуде, только хуже. Он пил воду, ел всухомятку, затем снова садился в позу и погружался в себя, пока глаза не наливались кровью.

Хар не беспокоил, временно переселившись к остальным гоблинам…

Когда очередной приступ слабости заставил его приложить голову к коленям, мысль пришла сама собой: вирусы не любят жар.

Микробы дохнут при высокой температуре. Простой биологический принцип, который он помнил еще из земной жизни. Почему бы не использовать его?

Он достал чашку, насыпал туда порошок, которым гоблины пользовались зимой, травяная смесь повышала температуру тела. Он добавил воды, размешал и выпил, чувствуя, как горло прожигает огнем.

Тепло пошло по телу, поднимаясь к голове. Появилось ощущение, будто он лежит в горячей ванне. Тело ломило еще сильнее, но Олег ухватился за небольшой успех — багровые нити будто замедлились. Не остановились, но стали менее агрессивными.

К утру следующего дня трясло так сильно, что зубы стучали друг о друга, но он продолжал сидеть, удерживая позу, хотя ноги давно онемели. Внутренний взор стал мутным, приходилось напрягаться, чтобы отличать потоки ци от багровых полос разрастающегося проклятия.

Краснота покрыла почти треть тела, заползла на плечи, шею, живот. Однако страшнее всего было другое: она целенаправленно тянулась к Искре.

Искра — его сердце, его центр, ядро силы. Если дрянь доберется до нее, все кончено. Он станет шанши раньше, чем поймет, что происходит.

Олег попытался снова вымывать заразу потоком ци.

Он собрал энергию, согнал к правой ладони, сжал ее, словно образующийся шар, и плавно провел по одному из главных меридианов. На мгновение багровые прожилки растворились, как снег под кипятком, но тут же появились снова, выползая из глубины тканей. Еще одна попытка закончилась тем же. И еще. И еще.

Зараза не умирала. Она только откатывалась, затем возвращалась. Пришлось изменить тактику. Олег отступил, перестал пытаться очищать все тело разом. Это было бесполезно, как вычерпывать море ладонью.

Вместо этого он сосредоточился на груди, там, где пульсировала Искра. Он стянул туда всю доступную ци. Слои энергии легли один на другой, обернув светящийся бело-розовый сгусток, как броня.

Внутренний мир искрился напряжением. Зараза пыталась пробиться, найти брешь, но каждый раз отлетала назад, оставляя на оболочке царапины, глубокие и болезненные.

Олег чувствовал, как дрожит тело, как пальцы сводит судорогой, как голова тяжелеет, будто налитая свинцом. Он не прекращал. Дышал ровно, мышцы живота сводило, спина горела, виски ломило.

К середине дня его тянуло в жар и холод одновременно. Половину времени его мутило, другую половину рвало желчью. Он выпивал воду, едва держась за мысль о том, что в пещере жарко, а внутри становится слишком холодно, значит, температура снова падает, вирус возвращает позиции. Он снова пил порошок и снова сидел, качая ци в грудную клетку и превращая ее в укрепленный бастион. Но тело сдавалось.

Краснота уже покрыла половину его ауры, однако Искра еще была окружена защитой.

К ночи второго дня силы почти кончились. Олег больше не мог сидеть, тело словно превратилось в мешок, в котором тупо ноют все кости.

Его тошнило, ломало, каждая мышца болела так, будто он таскал валуны двое суток подряд. Парень просто лег, потому что держаться вертикально больше не было возможности, но даже лежа продолжал бороться: собирал остатки ци и перегонял ее в грудь.

Сознание мутнело, все вокруг казалось расплывчатым. Иногда он слышал собственное дыхание, тяжелое и свистящее. Иногда улавливал биение сердца. Он видел, как багровый слой в его внутреннем зрении стал плотнее, темнее. Он уже захватил грудь сбоку, левое плечо, частично шею. Более шестидесяти процентов его магической структуры было заражено. Олег понимал: если эта тьма доберется до ядра, защиты не останется.

Он станет тварью.

«„Нет! Я не сдамся! “»

Он снова созвал ци, сгребая ее, как воду ладонями. Получался лишь слабый неровный поток, но он толкал его к груди, укреплял оболочку, пока взгляд не начал двоиться. Иногда даже забывал, что делает, приходилось заново вспоминать, что он медитирует, что борется.

Один раз Олег почувствовал, как что-то багровое коснулось Искры. Боль была такой острой, что он вскрикнул.

Он собрал остатки ци и отбросил заразу назад, но на оболочке появилось темное пятно, похожее на ожог.

Он дрожал, уже почти терял ориентацию, пальцы то сжимались, то разжимались. Хотелось пить, хотелось спать так сильно, что веки опускались сами. Но Олег держал оборону, не ослабевал контроля.

«„Еще немного. Еще чуть-чуть. Еще дожми. Прорвемся. Прорвемся…“»

Мир вокруг стал белым шумом, ощущения поплыли.

Последнее, что он увидел перед тем, как отключиться — слабое, едва заметное розовое мерцание его Искры сквозь плотную багровую тьму. Потом все исчезло…

Пробуждение напомнило Олегу тот самый момент, когда его ударила молния и мозг вспомнил предыдущую жизнь.

Первое, что почувствовал, была слабость. Даже пальцы двигались с трудом, будто к ним привязали свинцовые грузики. В горле сухость, хотелось только одного — воды. Не крови или мяса.

Он перевел взгляд на вход в пещеру. Там присутствовал яркий дневной свет, он бил по глазам, Олег моргнул. Но боли не было. Ни жжения, ни рези, ни паники на уровне инстинкта, просто обычная слепящая яркость после долгой темноты.

Парень медленно вдохнул, стараясь собрать мысли. Память возвращалась кусками: медитация, красные линии, борьба за Искру, жар, боль, лихорадка. Он не знал, сколько прошло времени, час, день, два. С усилием закрыл глаза и нырнул внутрь себя, туда, где находилась магическая оболочка. Внутренний взор включился с запозданием. Несколько секунд он всматривался в свои меридианы, каналы, Искру. И застыл.

Краснота еще была, но она выглядела иначе. Не как живые метастазы, а как потускневший налет. Там, где раньше багровые волны разъедали его меридианы, теперь виднелись блеклые, рваные пятна.

Самое главное, вокруг Искры зияло пространство, очищенное почти полностью. Бело-розовое ядро светилось ровнее, чем он ожидал, и от него расходились слабые, но живые нити энергии, словно организм сам начал выдавливать остатки заразы.

Парень не выдержал и рассмеялся. Хрипло, сорвано, почти беззвучно, но так искренне, как не смеялся, наверное, с момента попадания в этот мир.

Слезы выступили на глазах от облегчения, от усталости, от той самой безумной эйфории, когда понимаешь, что участь хуже смерти подошла вплотную и они благополучно разминулись.

Олег вытянул руку к свету у входа. Ладонь дрожала, но держалась.

— Получилось… -прошептал он. — Сука, получилось.

Он не стал шанши, кризис миновал, тело начало выздоравливать. И впервые за несколько суток он позволил себе роскошь, откинулся на холодный каменный пол, закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— А я уже начал думать, что ты подох, -раздался довольный голос Хара. — Было бы досадно потерять ученика.

— Не дождешься, зеленая морда.

— Когда проклятье начало слабеть, я не мог поверить. Твой вжих не поглотило красное.

— Начинаю подозревать, что вампиризм — не просто проклятье, основным его компонентом может быть вирус.

— Что это? -не понял шаман. — Вирус.

— Маленькая штука, невидимая для глаза. Когда их много, и они попадают в тело, начинается болезнь. Тело может победить вирус, а может проиграть… тогда смерть или, как в данном случае, превращение в кровососа.

— Умный, умный Кан.

— Когда окончательно выздоровлю… ты научишь меня метать огненный шар.

Гоблин нервно дернул ушами.

— Будет сложно.

— Я готов к сложностям.

— Нет. Сам колдовать не сможешь. Нужна направлялка.

— Направлялка? -смутился Олег. — Ты о чем, мать твою?

— Посох-направлялка. Ты тоже сделаешь посох.

Парень разочарованно цокнул.

— Ты че раньше не сказал?

— Проклятье сожрало сосуды у вжиха. Сульку выплеснуть трудно. Будет.

Минута молчания, Олег повторно осмотрел состояние каналов и меридианов, более пристально. Хар оказался прав, циркуляция ци в них затруднена, некоторые ответвления отмерли, некоторые закупорились.

— Да, блин!

— Все хорошо, ученик. Ты же не пустой стал.

— Тогда бы точно повесился… -проворчал Олег. — И обязательно делать посох? Почему бы не браслет или амулеты?

— Посох проще делать. Дерево, кость.

— Нет, мне не подойдет посох. Слишком громоздкий, слишком заметный, браслет или браслеты компактнее.

— Браслет маленький. Держит меньше силы.

— Значит сделаю больше браслетов или найду материал получше. Мы уже знаем, что количество ци, содержащейся в земле и воздухе различается, следовательно, нужен аккумулятор повместительнее.

Хар растерянно поморгал.

— Слишком умный ученик. Надо бы двинуть по башке. Не слушает учителя.

— В чем я не прав, Хар?

— Ты пугаешь старого ягуая.