Прошла неделя. Лес принял Олега без сопротивления. Он быстро нашёл место повыше, где можно было устроить постоянное укрытие — неглубокую естественную нишу, прикрытую корнями старой сосны. Землю в нише он выровнял, устелил лапником, укрепил вход ветками и камнями, сделал что-то вроде дверцы из сплетённых прутьев. Получилась простая, но тёплая и сухая землянка.

Теперь он жил в горах и чувствовал себя здесь лучше, чем когда-либо в деревне. Никакого старосты, никакой каторжной работы и раздражающих селян. День полностью принадлежал ему.

Утром Олег шёл к ручью, набирал воду, ставил простейшие силки. Иногда попадались кролики, иногда мелкая птица. Рыбу он ловил тонкой петлёй или делал маленькое копьё. Продовольствие, взятое из дома, давно закончилось, но голода не было. Лес кормил.

Более того, лес был в чём-то уютным. Он не давил, не унижал, не требовал податей. Он просто существовал, и Олег существовал в нем, вернее даже жил. Ради чего-то, пусть и цель может быть труднодостижимой.

Днём парень собирал сушняк, укреплял укрытие, пробовал делать плащ из обработанных шкурок — первые попытки вышли неудачными, но он учился. Вечером разводил маленький костёр, чтобы не привлекать чужих глаз, и ложился на лапник, слушая, как снаружи гуляет ветер. Ночью медитировал.

Каждый вечер, перед тем как лечь спать, Олег садился на камень у входа, закрывал глаза и пытался почувствовать хоть что-то: тепло, поток, давление в груди или животе, любой намек на паранормальные способности.

Первые дни ничего. Потом что-то едва заметное, будто в глубине тела шевельнулась слабая искорка. Не боль, не тепло, скорее намёк, предчувствие. Он не мог объяснить это, но ощущение возвращалось. С каждым вечером чуть сильнее.

Словно бродил в темноте рядом с дверью, и до неё оставалось меньше шага, но он не мог её нащупать. И каждый раз, открывая глаза, он говорил себе:

— Я где-то рядом. Совсем близко.

Олег приписывал это вспышке молнии. Физически она его почти не задела, но в голове произошёл качественный сдвиг. Он вспомнил прошлую жизнь. Пусть это и не совсем магия, но для Олега это было духовным импульсом, давшим что-то вроде просветления. Молния выбила старую личность и дала место новой.

Кан растворялся всё сильнее. Его страхи, комплексы, деревенская покорность отходили на второй план. Оставались только полезные инстинкты: различать следы зверей, знать растения, уметь снимать и обрабатывать шкуру. А Олег думал, решал, планировал, он ощущал себя собой.

Единственное, что не давало покоя — ночные холода. Он возился со шкурками кроликов, сушил и прокуривал их над костром, обрабатывал золой от костра, затем пытался сделать примитивный плащ, скрепляя края сухожилиями и тонкими корнями. Получилось так себе, но вскоре он уже мог спать не только у костра, но и без огня, если ночь была тихой. Так прошёл первый месяц, потом второй.

Медитации стали такой же частью жизни, как охота и поиск воды. Олег не ждал чуда, но чувствовал, что внутри происходят медленные сдвиги.

Иногда казалось, что стоит приложить еще немного усилий, и он поймёт, как пробудить Искру. Просто не хватает одного вдоха или догадки. И вот, спустя два месяца такого ритма, он решил сменить обстановку. Может, медитации в одном и том же месте не дают прогресса. Нужна смена обстановки. Олег выбрал вершину горы, что высилась над лесом. Хорошее место: там Луна видна лучше, а в эзотерике, оккультизме ее влияние всегда имело значительный метафизический смысл. И в полнолуние он пошёл туда…

Ночь была ясной. Огромная, голубоватая Луна, чужая для Олега, но привычная для Кана висела над горами, напитывая камни холодным светом. Парень поднялся на вершину ещё засветло, чтобы успеть выбрать место. Здесь было открытое, ветер продувал насквозь, а внизу лежал темный сосновый лес.

С холодом Олег уже научился справляться: накинул самодельный плащ из шкурок, подложил большой кусок коры, сел на плоский камень и скрестил ноги. Ветер обдумал лицо, но не сбивал концентрацию, наоборот, освежал и придавал бодрости.

Олег закрыл глаза и стал медленно дышать, погрузившись в себя. Он не знал, как правильно медитировать, но два месяца упражнений дали что-то похожее на внутреннюю тишину. Мысли не прыгали, как раньше. Он мог отсечь шумы, сосредоточиться на дыхании, и иногда, на самом краю восприятия, чувствовал нечто едва уловимое. Как крошечный ток в районе солнечного сплетения и приятное тепло в затылке. И каждый раз это исчезало, едва он пытался сосредоточиться слишком сильно. Сегодня Олег рассчитывал, что что-то изменится. Полнолуние. Высота. Тишина. Чистый воздух. Может быть, Луна имеет какое-то воздействие на этот мир, может быть, её свет усиливает ци. Это были догадки, не более, но Олег решил: попробовать стоит.

Он медитировал часами напролет. Холод пробирался под шкурки, ветер обдувал лицо, пальцы онемели. Олег сжал зубы, терпел, тело Кана было привычным к суровым условиям. Но никакого внезапного прорыва не лучилось. Ни вспышки, ни тепла, ни движения внутренней энергии. Только холодный свет Луны, ледяной ветер и мертвые камни.

— Опять ничего, -прошептал парень. — Пожалуй, на сегодня хватит.

Он поднялся, пальцы слегка дрожали от холода. Медитация сегодня не дала ничего. Это не удивило, но неприятно задело.

— Утро вечера мудренее… потом разберусь.

Олег спустился с вершины. Путь он знал, ходил по нему много раз, но ночью всё выглядело иначе. Камни будто изменили форму, тени сместились, видимые днем ориентиры не узнавались. Олег не боялся, просто шёл, но в какой-то момент понял, что серьезно отклонился от маршрута.

Он остановился, присмотрелся, темноте очертания деревьев были непривычными. Чуть дальше наткнулся на поляну, которой не помнил. Это не была обычная поляна. Лунный свет вел себя очень странно. Он был не просто голубым, он казался плотным, почти туманным, как будто воздух сам светился. Никаких фонарей, огней, магии, просто пространство, наполненное мягким сиянием, будто оно стекало с Луны и собиралось здесь. Трава, камни испускали мягкое сияние и в центре аномальной области росли цветы. Высокие, на тонких стеблях, похожие на небесно-голубые лилии. И, самое странное, они звенели.

Когда ветер шевелил их лепестки, раздавался тонкий звон, похожий на звук от хрустальных бокалов. Олег застыл в полном изумлении. Он знал одно: такие растения не могут быть обычными. В памяти Кана хранились чьи-то рассказы, что мастера ци очень ценят особые колдовские травы. Их ищут по всему миру, покупают за большие деньги, используют в эликсирах и ритуалах.

— Вот чёрт… -выдохнул он. — И что теперь?

Парень и обрадовался злился одновременно. Нашёл то, что люди порой ищут годами и десятилетиями, и не знал, как это использовать. Он подошёл ближе.

Один цветок был вровень с его коленом — нежный, светящийся. Олег сорвал его осторожно, лепестки не опали, звон стал тоньше. Олег понюхал и уловил сладкий аромат, затем откусил лепесток. На вкус похоже на изысканную смесь красного вина с медом.

Подождал пять минут. Ничего. Ни аллергии, ни рвоты, магия не проснулась, щупальца и рога не выросли.

Раздражённо Олег сорвал ещё пять цветков, медленно пережевал и проглотил.

— Ну и ладно… -произнёс он сквозь зубы. — Будем действовать по-своему.

Он не знал, сколько времени у цветов есть. Интуиция подсказывала: эти растения зависят от света Луны. Утром они, возможно, рассыплются, высохнут, потеряют силу.

Парень выкопал всё, что осталось, около дюжины цветков с корнями, и сложил в мешок, не переламывая стебли. Потом, не теряя времени, пошёл обратно, ориентируясь по шуму ручья внизу.

У землянки пересадил цветы в мягкую почву недалеко от входа. Надеялся, что хотя бы часть из них приживётся. Потом лёг на лапник, укрылся плащом из шкурок.

Тело было усталым, хотя во рту сохранялся сладкий привкус странных растений.

— Разберусь утром.

Когда Олег проснулся, солнце уже коснулось краёв горного склона. Лёгкая дымка висела над деревьями, воздух был прохладным, свежим, почти бодрящим. Парень поднялся, потянулся и первым делом посмотрел на пересаженные лунные цветы. То, что он увидел, вызвало неприятное чувство досады. Все они завяли. Лепестки потемнели, края сморщились, стебли стали размякли. Некоторые просто рассыпались в пыль при малейшем касании.

— Вот же чёрт… Или они без Луны ничего не стоят, или я сделал что-то не так.

Он присел на корточки, тронул ближайший цветок. Стебель рассыпался, будто был из пепла. От растения осталось только тёмное пятно на земле. Участок земли рядом с землянкой теперь выглядело так, будто там прошёл мелкий пожар. Никакого чуда.

Олег сел у входа и несколько минут просто смотрел перед собой. Ни разочарования, ни ярости, скорее усталое понимание: магия этого мира не собиралась открываться перед ним легко. А потом он внезапно понял — что-то в его теле действительно изменилось. Не новая сила, скорее ощущение. Тонкое, едва уловимое. Он мог бы поклясться, что дыхание стало чуть глубже. В груди появилось странное чувство лёгкости, будто воздух проходил свободнее, сердце билось ровнее. Но объяснить невозможно.

— Ну и что ты такое? -пробормотал он, положив ладонь на грудь. Ответа не последовало.

Он попытался медитировать прямо здесь, рядом с завядшими цветами. Дышал медленно, глубоко, как делал последние два месяца. Закрыл глаза. Сосредоточился. Опять пустота.

Но вот это новое ощущение, лёгкое, почти прозрачное, оставалось где-то глубоко внутри. Оно не помогало и не мешало. Просто было.

— Плевать, -сказал наконец Олег. — Буду медитировать дальше, торопиться некуда.

Он встал и отправился к ручью. День был тёплым, солнечным, жизнь возвращалась к обычному ритму. Поймав рыбу, почистив её, он сел на камень рядом с водой и начал снова. Медитация у воды давала немного другое ощущение. Поток воды словно убаюкивал.

Следующие дни парень пробовал разные места, проверяя свою теорию о стихиях. Мастера ци же делят магию на Четыре Пути.

Он сидел в небольшой впадине, почти под землёй, опираясь спиной на влажный грунт. Ничего.

Он залезал на толстую ветку векового дуба, сидел на высоте, прислушиваясь к ветру. Листья шумели, ствол тихо скрипел. Только тишина внутри. Снова поднимался в горы, на камни, где дул сильный ветер. Мерз, но терпел. И опять пусто.

Сидел в мелкой впадине рядом с ручьём, ноги охлаждал проточный поток. Вода текла по щиколоткам, будто уносила мысли. Ничего. Олег даже пробовал лечь на спину в тени огромной сосны, чувствуя аромат хвои и сырости и пробовал сидеть на голой скале под солнцем. Но нигде не происходило того искомого шага. Однако он упорно чувствовал: он близко.

Бред ли это? Самовнушение? Может быть. Но Олег знал себя, самообман никогда не был его чертой. Значит, что-то очень глубоко есть.

Он периодически навещал лунную поляну, только в ночи полнолуний она светилась тем же странным светом. Цветы появлялись снова, он поедал часть, оставляя часть нетронутой.

Просто смотрел, запоминал, пытался понять, как работает это место, но понимания не приходило. И всё-таки он не опускал рук. Теперь он уже жил не как беглый крестьянин, а как отшельник.

Так незаметно Олег встретил весну. Сначала это было едва заметно, по-другому пахла хвоя, вода в ручье стала теплее, и снег на самых высоких вершинах начал стремительно таять. А потом случилось всего за пару недель лес буквально ожил. Дни стали длиннее, солнце ярче, теплее, ночи стали почти летними.

Олег сидел однажды на камне у ручья, смотрел на воду, и поймал себя на неожиданной мысли:

«„Крым… вот точно. Климат как на юге Крыма. “»

Он вытянул ноги, согрелся в лучах солнца и позволил себе немного подумать о себе самом. Весна принесла не только тепло, но и заметные изменения в теле. Он стал выносливее, мог подниматься на вершину за полчаса, хотя раньше тратил час-полтора. Носил дрова, почти не уставая. Спал меньше, а просыпался бодрым. Мышцы стали плотнее, движения чуть более точными.

И болел всего один раз в конце зимы, когда промёрз ночью под ветром, слишком погрузившись в медитацию. Нос заложило, горло саднило, голова была тяжёлая. Но через день он уже был на ногах. Поедание лепестков не могло не повлиять на общее состояние организма. И хотя настоящего прорыва всё ещё не было, Олег чувствовал, что усилия не напрасны.

Не так, как в фантазиях о культивации с внезапно свалившейся мощью, не вспышкой ци, открытием внутреннего света. Но маленькие сдвиги, дыхание глубже, выносливость выше, ноги болят меньше после долгих подъёмов, голова яснее после медитаций.

— Может, это и есть подготовка тела к пробуждению Искры… -размышлял он. — Если ци вообще существует, ее может управлять только организм, который готов к изменениям. Может быть, лунные цветы просто немного улучшают сам организм, как витамины, только в десять раз сильнее.

Ему нравилось думать так. это было логично и давало смысл его усилиям. Олег продолжал экспериментировать с медитациями. У ручья, когда хотел поймать «„вибрации“» воды. На вершине горы чтобы поймать воздух.

На влажной земле и у костра. Каждый раз — те же свои ощущения:

что-то есть, но упорно скрывается. Словно бы мир сам выстраивает тонкую завесу между ним и ци, дразнит, но не подпускает. Но теперь Олег воспринимал это спокойнее. Он жил, развивался и не боялся будущего…

* * *

Утро выдалось тихим. Ручей журчал так, будто и сам ещё не проснулся. Олег шёл знакомой тропой, держа самодельную бамбуковую флягу в руке и лениво размышляя о том, что сегодня попробует медитировать на голой скале в полдень, это могло дать другой отклик в теле. Он зевнул, откинул ветку и застыл. У ручья кто-то был. Зверь или охотники. Но реальность оказалась совсем иной.

Трое существ стояли прямо у воды, наклонившись, словно собирали что-то со дна. Они были маленькими, метр ростом, не больше. Коренастые, с короткими руками и ногами, покрытыми тёмно-зелёной чешуей. Лица приплюснутые, пасти широкие, но зубы мелкие и острые, как у рыбы. Огромные уши торчали в стороны, как два острых листа. Красные зенки с вертикальными зрачками, совсем нечеловеческие. У Олега в голове автоматически возникло слово: гоблины. А у Кана всплыла детская страшилка про мелких ушастых ягуаев, что крадут детей и тащат в свои норы. Но взрослые всегда говорили, что это глупости, что низшие ягуаи опасны только стаями, да и то обычно довольствуются мусором и остатками еды вокруг деревень. Вредители, не монстры. Но сейчас они были не на помойке у тропы, не в деревне, а прямо перед ним, в горах, где людей почти не бывает. Троица одновременно повернула головы в его сторону. Морды вытянулись, уши встали торчком. Один ткнул другого локтем.

— О, людик! — пискляво выкрикнул он на вполне понятном языке. Второй тут же подхватил:

— Людик! Людик пришёл!

Третий засмеялся пронзительным, неприятным смешком и полез за пояс, Олег увидел тупые, ржавые, но все же представлявшие опасность ножи. Он автоматически шагнул назад, но не побежал. В голове вспыхнуло сразу два потока мыслей: Олега и Кана.

Кан предлагал в панике бежать. Олег холодно рассудил, что ему вполне по силам справиться с тремя мелкими коротышками. Гоблины переглянулись и начали расходиться полукругом, как будто делали это не в первый раз.

Кан внутри задрожал, но Олег стоял и не шелохнулся.

— Эй! -сказал он громко. — Не надо.

Твари его не поняли или сделали вид, что не поняли. Первый, самый крупный, рявкнул:

— Людик — мясо!

— Мясо! -пискнули остальные и кинулись вперёд. Олег резким ударом ноги в лоб нокаутировал лидера банды, даже как-то слишком легко это удалось. Раздался звук, будто кто-то хлопнул по пустой тыкве. Зелёный верзила, который секунду назад воинственно орал, пролетел метра полтора назад, перевернулся в воздухе и грохнулся на спину, раскинув конечности, как дохлая жаба.

Пара подручных малявок замерла, опасаясь получить вслед за вожаком.

— Ну и кто тут мясо? -торжествующе произнес парень, поднимая примитивный гоблинский ножик.

— Слишком большой верзила! -пискнул левый нелюдь.

— Валим? -уточнил правый.

— А как же вожак? -насмешливо уточнил Олег.

— Гух больше не вожак! Я вожак!

Левый гоблин повернул башку к правому.

— С какого хера ты вожак, а не я?

— Потому что я первый сказал!

— Я те ухи отрежу, сопля вонючая!

Гоблины, позабыв о Олеге, устроили драку между собой. Что характерно, они не резали друг друга ножами, а били маленькими кулачками по мордам, дергали за уши, кусались, сопели и визжали. Парень с злобной ухмылкой несколько минут наблюдал за сварой нелюдей, пока те по причине усталости не прекратили.

Оба противника пошатнулись и упали на задницы, грозно сопя и пытаясь отдышаться. В этот момент очнулся старый «„вожак“» Он сел, потряс головой, посмотрел на Олега, потом на дерущихся подручных… и выдал:

— Гух сильный! Гух вожак!

Левый устало поднял руку:

— Ты вожак пока не спишь. Ты спал. Всё. Закон.

Правый кивнул, важно поджав губы:

— Гух плохой вожак. Мы без мяса домой придём, шаман прыщами покроет! Болючими

Гоблины поежились. Олег тут же насторожился.

«„Шаман? Вот это уже интересно. “»

— Шаман, значит? -спросил он как можно спокойнее. — Тот, что вас накажет?

Гоблины дружно закивали. Гух заговорил громче всех, видимо пытаясь вернуть авторитет:

— Шаман злой! Если мяса нет, делает кожу бугристой! Чешется! Больно! Я не хочу прыщи!

Ушастый расплакался. Взаправду. Олег выдохнул. Да, это были не хищники и не демоны. Это были… гоблины и вели они себя как гоблины. Но за словом «„шаман“» скрывалось то, что ему сейчас нужно сильнее еды и сна. Учитель. Колдун. Тот, кто знает хоть что-то о магии ци… Если люди его не научат, значит научат гоблины! Олег не страдал никакими предрассудками. Цель у него одна — сила, путь и методы не столь важны, лишь бы не откровенная чернуха с поеданием младенцев. Парень встал, подошёл к Гуху, наклонился так, чтобы смотреть ему в глаза, и сказал:

— А если я… вступлю в вашу банду?

Гоблины замерли, просто зависли, будто их мозг пытался перезагрузиться. Левый широко раскрыл пасть, правый уронил нож. Гух моргал так часто, что казался мигающим фонарём.

— Ты че сказал? -изумленно переспросил Гух.

— Хочу вступить в вашу банду. Здоровяк вроде меня вам пригодится. А взамен я вам дам… настоящее мясо. Нормальное.

Он показал жестом, будто держит на руках тушу кролика. Трое гоблинов одновременно визгнули от восторга.

— Мясо! Настоящее мясо!

— Большой людик даёт мясо!

— Мы богаты будем! Шаман не будет злиться!

Олег ухмыльнулся. Гух, собравшие остатки достоинства, кивнул важно:

— В принципе… можно. Ты большой. Ты драться умеешь. Но надо перетереть с шаманом. Шаман главное слово говорит.

Олег потер руки:

— Отлично. Ведите.

Гоблины прыгали вокруг него, пищали, что-то доказывали друг другу, кто первый приведёт, кто будет рядом идти, кто новый «„вожак“», хотя через минуту они уже снова спорили об этом между собой и забыли, что Олег чуть раньше чуть не свернул им шеи. Олег смотрел на них и задумчиво отметил:

«„Разумные? Да. Логичные? По-своему. Опасные? По-своему. Но главное — непредвзятые. Их можно убедить. Договориться. Использовать. “»

Гоблины слопали жареную рыбу и тушку кролика с таким восторгом, будто Олег устроил им настоящий пир. Они визжали, пихались локтями, спорили, кому достанется хвост, кому внутренности, кому обглоданная кость. Когда последний кусок исчез в их зубастых пастях, троица синхронно выдала удовлетворённый, почти мурлыкающий звук.

— Лучший людик! -заявил Левый.

— Очень лучший! -добавил Правый.

Гух гордо провозгласил:

— Я приглашаю людика в банду. Гух хороший вожак. Все идут с Гухом!

Через минуту левый пнул его под зад.

— Я вожак! Я первый сказал!

Правый тут же встрял:

— Нет! Я! У меня уши больше, значит умнее!

Олег наблюдал за этим без всяких эмоций. За два часа он уже понял: гоблинов нельзя мерять человеческими категориями.

Их путь в горы начался с шумного спора, кто должен идти впереди.

— Твои портаки воняют! -заявил Левый, недовольно морщась.

— Сам ты воняешь, тупица! -огрызнулся Правый.

Гух, желая вмешаться авторитетно, сказал:

— Заткнулись оба, тупицы!

Олег сухо хмыкнул. Если это и был запах силы, то очень специфической. Он шёл сзади и слушал их перепалку как нескончаемый поток абсурда.

Поначалу казалось, что эти существа — просто сумасшедшие дети с ножами.

Но постепенно он начал замечать очень любопытную вещь. Гоблины не держали зла друг на друга, могли вцепиться друг другу в уши, обзывать, бить, кусать, а через минуту уже болтали о чём-то совершенно другом,

будто драки не было вовсе. Не забывали, просто не считали важным и не зацикливались. Вот Левый только что грозился отрезать Правому уши, а теперь с энтузиазмом рассказывал ему:

— Когда шаман злится, он делает мыло. Из жира! Вонючее мыло! Очень плохо!

Правый ржал, хлопая себя по впалому зелёному животу:

— Гуха надо помыть! Гух плохо пахнет!

Гух же гордо выпятил грудь:

— Я вожак! Вожак так и должен пахнуть.

Через пару секунд они уже спорили, какая рыба вкуснее — та, что поймал Олег, или та, что пару месяцев назад украли у какого-то рыбака. Олег слушал и думал.

Это другая психика, не человеческая, более гибкая, приземленная. Они быстро реагировали на всё вокруг, молниеносно переключались между эмоциями и задачами, но при этом они были способны думать о будущем, строить долгоиграющие планы.

Когда разговор заходил о шамане, о наказании, о том, что нужно «„принести мясо, чтобы шаман не злился“», в голосах гоблинов прозвучали настоящая тревога и понимание последствий. Они умели планировать. Пусть странно, нелогично, в своей системе координат, но умели. Рациональные в пределах своей логики, не тупые животные, просто другая раса разумных существ. Говорили они тоже нелепо, перескакивая с темы на тему, словно мысли в их головах жили отдельной жизнью:

— Шаман сегодня злой. У него палка холодная. Когда палка холодная, шаман кусается.

— Потому что он воду пил! Холодную! Ты тоже пил, тоже кусаться будешь!

— Нет! Я мясо ел, мясо тёплое! Значит я тёплый и сильный! Людик дал мне силу!

— Дурак, сила не в еде! Сила в ушах! Чем уши больше, тем сила сильнее!

Левый гоблин гордо дёргал свои гигантские уши в стороны, показывая превосходство, пока Правый не попытался эти уши укусить «„на проверку“». Олег только усмехался. Гуманоидные рептилии, что эволюционировали параллельно людям, со своей собственной непрогнозируемой логикой. Через пару часов подъёма и спусков местность изменилась, лес менее густым. Гоблины перестали скандалить, теперь они шли деловито, переговаривались тихо, уже обсуждая предстоящую встречу с шаманом.

— Шаман всё знает. Шаман говорит, кто плохой и кто хороший.

— Шаман скажет, людик можно или нельзя.

— Шаман умный. Умней всех. Даже Гуха.

— Гух тоже умный! -немедленно возразил Гух.

Правый хмыкнул:

— Гух умный — это как камень мягкий. Бывает, но редко.

Гух тут же ринулся его пинать. Олег поправил за плечами мешок и ускорил шаг. После восьми или девяти часов марша через горы и перевалы, показался первый признак стоянки: грязные тряпки на верёвках, разбросанные кости, несколько пещер между скал. Шедшие с Олегом гоблины радостно завизжали:

— Дом! Дом! Людик идёт в банду! Людик хороший! Людик большой!

Стоянка гоблинов располагалась в глубине ущелья. Тут было грязно, тесно, повсюду валялись обглоданные кости, какие-то странные амулеты из перьев и когтей. Но по-своему это было органично. Мир низших ягуаев выглядел именно так, дико и примитивно.

Гоблины окружили Олега, возбуждённо пища:

— Ша-ма-а-ан Хар! Гух людика привел! Много-много мяса!

В глубине одной из пещер послышалось сопение, потом резкий кашель и наружу вышел шаман. Он был похож на маленького индейца, которого покрасили зелёной краской и случайно забыли в грязи на несколько лет. Его тело было покрыто чёрными и белыми узорами — то ли татуировки, то ли краска. На голове венок из перьев и сушёных корней. В руках — палка с подвешенными на нитках зубами. Глаза выдавали ум, не человеческий, но куда более изощрённый, чем у сородичей.

— Вот это хорошо! Мясо! Свежий! Большой людик! Будет пир!

Шаман уже открыл пасть, чтобы сказать что-то еще, но Гух быстро опомнился:

— Не-не! Это не мясо! Людик! Людик хочет в нашу банду!

Тишина накрыла ущелье, гоблины, которые ещё секунду назад пихались локтями, замерли. Шаман моргнул. Моргнул второй раз, потом протёр глаза тыльной стороной руки.

— Так… подождите… Людик… что?

Гух гордо повторил:

— Хочет к нам! В банду! Наш будет!

Шаман медленно повернул голову к Олегу, внимательно осматривая его сверху донизу. Потом широко ухмыльнулся и покачал головой:

— Вот же дрянь… точно перебрал с грибочками вчера. Видения полезли. Людик сам пришёл. Людик жить хочет с нами. Совсем крышу оторвало.

Олег, стараясь выглядеть максимально уверенно, сделал шаг вперёд.

— Я хочу научиться магии, -сказал он спокойно. — Если ты, шаман, хоть что-то знаешь, научи меня, взамен помогу вам. Едой. Защитой. Любым делом, с которым вы не справитесь сами.

Гоблины оживились, Гух мгновенно поднял подбородок, расправил плечи:

— Людик сильный! Людик Гуха одним пинком спать отправил! Сильно! Гух уважает!

Правый гоблин тут же поддакнул:

— И мясо дал! Настоящее мясо! Он нам дал! Бесплатно!

Шаман поднял руку, заставив племя замолчать. Он подошёл к Олегу вплотную и, не стесняясь, ткнул пальцем ему в живот, пощупал задницу, осмотрел пальцы рук. Потом просто пожал плечами.

— Ну… здоровый. Сильный. Мяса много. Удобный. В драке полезный. Племя, у которого есть свой людик — самое крутое племя в округе будет. Лады! Сделка хорошая!

Гоблины радостно заорали. Шаман продолжил:

— Колдовать я тебя научу, людик. Но ты не обижайся, если не получится. Бывают ягуай с магией, бывают без магии. Бывают людики с магией, бывают пустые внутри, как гнилой орех. Понимаешь?

Олег кивнул.

— Я понимаю. Но я почувствовал… что-то. Слабо, но будто бы есть ци внутри. Не уверен, но ощущение было.

— Ци, говоришь? Людик умный. Или бредит. Или и то и другое. Ладно. Пошли. Перетрем с глазу на глаз.

Он откинул тряпку, которая служила дверью, и жестом пригласил Олега внутрь пещеры. Олег краем глаза заметил, как гоблины подпрыгивают на месте от возбуждения и как переключились от режима «„убить и съесть“» на режим «„наш друг-людик! “». И найти общий язык оказалось удивительно легко. С этим неожиданным чувством правильности происходящего

он шагнул в тёмную пещеру. Оставалось надеяться, что размалеванный «„индеец“» действительно способен чему-то обучить.