Олег двигался на юго-запад, удаляясь от Лэнга. Впереди расстилалась земля, уже успевшая познать ужас войны. Чем дальше он уходил, тем сильнее менялся пейзаж. Зеленые рисовые чеки, еще вчера казавшиеся бескрайними, сменились выжженными полями, где возделывали бобовые культуры.

Огонь прошелся здесь недавно. Трава обуглилась, редкие деревья стояли черными головешками, протягивая к небу обгоревшие ветви. В воздухе висел тяжелый запах гари, смешанный с чем-то приторно-сладким, от чего у Олега на задворках сознания шевелилось нехорошее предчувствие. Он ускорил шаг, переходя на легкий бег, экономил ци.

Впереди могло ждать что угодно, и подходить к вражескому лагерю вымотанным было бы верхом глупости.

Первая деревня попалась ему через час пути. Вернее, то, что от нее осталось. Олег остановился на околице, вглядываясь в пепелище. Хижины, сложенные из бамбука и тростника, выгорели дотла. От них остались лишь почерневшие остовы да груды золы, в которой еще тлели угли. Пожар случился не больше суток назад.

Он шагнул внутрь, стараясь не наступать на обгоревшие остатки утвари. В магическом спектре деревня была пуста. Ни одной живой ауры, только холодный, затухающий фон смерти.

В центре деревни, у колодца, он нашел их. Много тел. Они лежали беспорядочными грудами. Не сожженные, огонь пощадил эту часть деревни. Но смерть пришла сюда иначе. Олег подошел ближе, вглядываясь в лица.

Крестьяне. Мужчины, женщины, старики и дети. Много детей. Все они были мертвы, но смерть их не была быстрой или легкой. На шеях каждого зияли рваные раны, словно кто-то вгрызался в плоть с чудовищной силой, вырывая куски мяса вместе с кровью. Тела были обескровлены, кожа приобрела мертвенно-бледный, восковой оттенок. Остекленевшие глаза смотрели в никуда.

Олег медленно обошел груду тел, стараясь не смотреть в глаза детям. У одного мальчика, лет десяти, на шее зияла особенно страшная рана, почти отделившая голову от туловища. Кто-то жадно пил из него, не заботясь о том, что жертва еще жива.

Вторую деревню он нашел через пару часов. Она тоже была сожжена, но здесь огонь уничтожил все. Даже колодец был завален обгоревшими бревнами. В магическом спектре пустота. Ни тел, ни призраков, просто пепел и тишина, наверное, увели «„консервы“» про запас.

Третья деревня оказалась хуже всего.

Он понял, что что-то не так, еще за полкилометра. В нос ударил запах. Тот самый приторно-сладкий, который он уловил на выжженных полях. Теперь он стал в тысячу раз сильнее, тяжелее, невыносимее. Запах разлагающейся плоти, замешанный на запахе крови, которой здесь было так много, что она пропитала землю.

Деревня не была сожжена. Она стояла нетронутой, хижины, амбары, даже тростниковые изгороди, все было на месте.

Олег шел по единственной улице, стараясь дышать через раз, приглушая обоняние волевым усилием. Тела лежали повсюду. У порогов хижин, у колодца, прямо на дороге. Они не были растерзаны, как в первой деревне. Они просто лежали, будто уснули. Но цвет их кожи, неестественно бледный, почти прозрачный, и полное отсутствие крови в жилах говорили сами за себя.

Вампиры. Не простые шанши, солдаты, а, видимо, кто-то из высших. Они пришли сюда не за добычей для армии. Они пришли поохотиться, для удовольствия. Олег заглянул в одну из хижин. Внутри, на циновках, лежала семья. Отец, мать и трое детей. Самый младший, совсем еще младенец, был аккуратно уложен в плетеную колыбель. Он тоже был мертв. Обескровлен. Даже младенца не пощадили.

В груди клокотала холодная ярость, но он заглушил ее усилием воли. Злость — плохой советчик. Злость затуманивает разум, заставляет ошибаться. А здесь, в нескольких ли от вражеской армии, ошибка стоила бы жизни.

— Это хуже, чем я думала, -тихо сказала Лэяо, первой нарушив молчание. — Намного хуже.

— Я знаю, -мысленно ответил Олег, продолжая идти. — Я знаю.

— Империя… -продолжила она после паузы. — Она жестокая. Несправедливая. Но здесь… здесь люди — просто скот. Еда.

— Поэтому они и воюют так отчаянно, -продолжил Олег. — Аверад — это не просто другое государство. Это другая реальность. Реальность, где правят хищники, а люди — стадо. Империя хотя бы дает иллюзию защиты. Подобие прав, возможности. А здесь… здесь у людей нет ничего. Только страх и смерть.

Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время почти испытывает нечто вроде… патриотизма? Нет, слишком громкое слово. Скорее понимание. Понимание того, почему Империя Дракона, при всей ее деспотичности и косности, держится так долго. Потому что альтернатива — вот она. Лежит мертвыми детьми в обескровленных деревнях.

— Идем, -оборвал он свои размышления. — Нужно найти этот чертов Компас.

К вечеру он вышел к болотам. Местность вокруг Лэнга была настоящим кошмаром для наступающей армии. Топи, поросшие осокой и камышом, тянулись на километры, перемежаясь редкими островками твердой земли. Вода здесь была черной, застойной, пахла гнилью и тиной. Тучи москитов и мошки висели в воздухе, но Олега это не беспокоило, цуаньская плоть была слишком плотной для их жал. Он двигался осторожно, то и дело проваливаясь по колено в жижу, но упорно преодолевая метр за метром. Лагерь аверадцев должен быть где-то здесь.

Болото кончилось внезапно, уступив место полосе выжженной земли. Аверадцы методично расчищали пространство вокруг своих временных стоянок. Олег выполз на край твердой почвы и замер, вглядываясь вперед. В магическом спектре, на фоне ровного, спокойного свечения земли и редких растений, пульсировали десятки, сотни огней. Живые голубоватые ауры людей. И среди них темно-алые, густые, как свернувшаяся кровь, сгустки. Много шанши.

Лагерь аверадской армии раскинулся на широкой равнине, примыкая к подножию невысокой гряды холмов. Это не был хаотичный табор, как можно было ожидать от дикарей. Все было организовано, продумано, подчинено строгой логике. Ряды шатров и палаток тянулись ровными линиями, разделенными широкими проходами для передвижения войск. В центре возвышался огромный шатер, явно командный, украшенный какими-то вымпелами и флагами.

Он лежал в грязи на краю болота, вглядываясь в лагерь сквозь редкий кустарник. Люди внизу кишели как муравьи. Он впервые видел аверадцев так близко и понял, что генерал был прав — смешаться с ними не вышло бы ни при каких обстоятельствах. Они были совершенно не похожи на уньцев. Более темная кожа, но не как у негроидов, а с красноватым, медным оттенком. Черты лица резкие, хищные: орлиные носы, тонкие губы, глубоко посаженные глаза. Волосы черные, жесткие, у многих заплетены в тонкие косички или убраны под тюрбаны. Высокие, жилистые, с длинными руками.

Они напоминали ему смесь арабов из исторических фильмов и североамериканских индейцев, та же гордая осанка, те же острые скулы. Но в их движениях чувствовалась не дикая грация, а выучка профессиональных солдат. Они не бродили бесцельно, каждый знал свое место и свое дело.

Доспехи аверадцев были легкими, не чета имперским ламеллярам. Кожа, усиленная металлическими пластинами, кольчуги из мелких колец, сверкающие на солнце шлемы с бармицами и остроконечными навершиями. Многие носили стеганые яркие, расшитые узорами халаты поверх брони. Поверх халатов перевязи с саблями. Сабли у них были особенные, Олег заметил это сразу. Чуть более изогнутые, чем у имперской кавалерии, с длинными рукоятями, рассчитанными на одну или полторы руки.

Пехота была вооружена копьями с узкими, гранеными наконечниками и круглыми щитами из кожи и металла. У многих за плечами висели луки, короткие, с сильно загнутыми концами, явно рассчитанные на стрельбу с коня. Аверад явно делал ставку на мобильность и скорость.

Язык, который они использовали для переклички и отдачи приказов, был гортанным, резким. Ни одного знакомого слова. Олег не понимал ни звука. Смесь хриплых, каркающих гласных и твердых согласных делала его похожим на воронье карканье.

— Хорх! -выкрикнул один из патрульных, указывая на что-то в стороне. — Аш-шан! Барах!

Другой ответил короткой, лающей фразой. Олег даже не пытался запомнить, бесполезно. Периметр защищали слабые, почти незаметные сигнальные чары, оплетающие стоянку тонкой сетью. Они не причиняли вреда, не блокировали проход, но стоило чужаку без специального амулета пересечь границу, как где-то в центре лагеря зажглась бы тревога. Такие штуки ставили на одну ночь, а утром, при сворачивании лагеря, они исчезали сами собой.

Взгляд Олега скользнул дальше, к южной оконечности лагеря. Там, чуть на отшибе от основных рядов, стояли шатры, заметно отличавшиеся от остальных. Они были плотнее, тяжелее, с двойными стенками из плотной, почти не пропускающей свет ткани. Вокруг них не было обычной солдатской суеты. Лишь редкие фигуры в длинных темных одеждах бесшумно скользили между ними.

Он включил магическое зрение на полную мощность и сразу понял, почему эти шатры вызывали у него смутную тревогу. Внутри каждого из них, сквозь плотную ткань, проступали алые силуэты. Они не двигались. Они спали, свернувшись клубками или распластавшись на подстилках, но даже во сне их ауры пульсировали притупленным голодом. Спящие вампиры. Те, кто не мог выходить днем, кто прятался от солнца до самой темноты. В каждом таком шатре их было по несколько десятков.

— Умно, -мысленно отметил он. — Днем они бесполезны, ночью — главная ударная сила. А пока спят, их охраняют люди.

Лэяо отозвалась не сразу, но в ее голосе чувствовалось напряжение:

— Красные сгустки. Их много, Олег. Очень много. Если они проснутся, пока мы будем здесь…

— Не проснутся, -перебил он. — Солнце еще высоко. У нас есть пара часов, пока не начнутся сумерки.

Он перевел взгляд на центр лагеря, туда, где стоял огромный командный шатер. Если Багровый Компас где-то и находился, то скорее всего там. Нужно искать что-то, что выбивается из общей картины.

Олег еще раз внимательно осмотрел лагерь в магическом спектре, стараясь не пропустить ни одной детали. Ничего похожего на мощный артефакт. Ни яркого свечения, ни характерных искажений поля. Только ровный, спокойный фон, лишь изредка нарушаемый всплесками от проходящих мимо людей или животных.

— Может, его просто нет? -с сомнением спросила Лэяо. — Может, генерал ошибся?

— Может, -не стал спорить Олег. — Но пока не проверим, не узнаем.

Он отполз назад, в болотистую чащу, стараясь не оставлять следов. Нужно было сменить позицию, обойти лагерь с другой стороны, зайти так, чтобы держать под наблюдением все участки сразу.

Следующие несколько часов превратились в изнурительную, грязную, выматывающую работу. Олег ползал по болоту, как огромная ящерица, перебираясь от одной кочки к другой, прячась в зарослях камыша и осоки, замирая при каждом шорохе. Грязь забилась под доспех, противно хлюпала в сапогах, въелась в кожу. Он давно потерял счет времени, ориентируясь только по солнцу, медленно клонящемуся к закату.

Парень подбирался к лагерю с разных сторон, каждый раз тщательно сканируя пространство магическим зрением. Шатер с алыми силуэтами — раз. Второй — два. Третий — три. Обычные палатки с солдатами, коновязи с лошадьми и быками, походные кузницы, полевые кухни. Все это он видел, запоминал, отмечал, но нужного артефакта не находил.

Аверадцы тем временем тоже не сидели сложа руки. Патрули обходили периметр лагеря каждые полчаса. Небольшие группы по пять-семь человек, вооруженные копьями и луками, двигались не спеша, но внимательно осматривая местность. Олег приходилось замирать в грязи, прижимаясь лицом к холодной жиже, и ждать, пока они пройдут мимо.

Злость накапливалась, тяжелым грузом оседая где-то в груди. Он не любил такие бессистемные, хаотичные поиски. Обычно у него была цель, был примерный план, были ориентиры. А здесь пустота. Просто шариться по вражеским тылам, рискуя каждую секунду, и надеяться на чудо.

— Если этот Компас существует, -прошипел он сквозь зубы, вытирая с лица липкую грязь. — Я лично затолкаю его генералу в задницу.

Очередной обход лагеря привел его к западной окраине, где стояли шатры поменьше, но плотнее, чем основные. Здесь было тише, меньше суеты, больше охраны. Олег уже собирался развернуться и двинуться дальше, когда заметил движение в кустах метрах в тридцати от себя.

Кто-то шел прямо к нему. Один человек, явно не на дежурстве, судя по расслабленной походке. Он нес какую-то ношу, но Олег не мог разглядеть, какую именно. Солнце уже село, сгущались сумерки.

Олег замер, вжавшись в грязь, стараясь слиться с ней даже на магическом уровне, максимально приглушив свою ауру. Человек подошел ближе, и Олег разглядел его: обычный солдат, в легкой кольчюге, без шлема. Он нес в руках небольшой узелок и явно искал уединенное место.

Спросонья, что ли? Олег усмехнулся про себя. Солдат явно направлялся в кусты по нужде. Он остановился буквально в пяти метрах от Олега, поставил узелок на землю, приспустил шаровары и присел на корточки.

Олег не стал медлить. Ладонь заткнула рот солдата раньше, чем тот успел издать хоть звук. Удар другой руки пришелся точно в основание черепа. Хруст позвонков прозвучал на удивление громко в вечерней тишине. Тело обмякло, Олег аккуратно опустил его на землю и быстро обыскал.

На поясе солдата, помимо кинжала, висел небольшой железный медальон на кожаном шнурке. Олег сорвал его, внимательно рассмотрел. Простая пластина с выгравированным символом — стилизованная капля крови, пронзенная мечом. В центре капли тускло мерцал крошечный красный камешек. Пропуск и идентификатор для защитных чар.

Он повесил медальон себе на шею, спрятав под доспех, и бесшумно растворился в темноте. Тело солдата оставил там, где оно лежало. К утру его, может, и найдут, но к тому времени Олег надеялся быть уже далеко.

— По крайней мере, теперь можно не бояться сигналки. Прогресс.

Смеркалось. Солнце ушло за горизонт, и мир погрузился в сумерки, быстро сменяющиеся густой, теплой южной ночью. В лагере аверадцев зажглись костры, вспыхнули магические светильники на шестах. Стало светлее, но одновременно и опаснее, тени сгустились, и в них теперь мог прятаться кто угодно. Олег сменил тактику. Теперь он двигался быстрее, используя темноту как прикрытие, перебегая от укрытия к укрытию. И тут, около полуночи, он наконец нашел то, что искал.

В самой глубине лагеря, почти у подножия холмов, стоял шатер, который сразу привлек его внимание. Он был не самым большим, но самым неправильным. В магическом спектре от него исходило ровное, пульсирующее красное сияние. Оно не было ярким, не било в глаза, но оно было. И оно пульсировало в такт с чем-то.

Олег присмотрелся внимательнее и понял: пульсация шла от шатра и расходилась концентрическими кругами во все стороны. Каждый круг, достигая шатров с алыми силуэтами, заставлял их ауры слегка подрагивать, синхронизируясь с общим ритмом.

— Вот он, -выдохнул Олег. — Компас. Он усиливает их ментальную связь.

Вокруг шатра было пусто. Ни одного патруля, ни одного случайного прохожего. Только у самого входа стоял странный тип, которого Олег не сразу заметил из-за его неподвижности. Это был не солдат и не охранник. На нем был длинный, до пят, красный халат из тяжелой, расшитой золотом ткани. Поверх халата перевязь с какими-то амулетами и ритуальными ножами. Голову его венчал не шлем и не тюрбан. Это была высокая, конусообразная шапка из золотой парчи, унизанная самоцветами, с прикрепленными по бокам двумя перьями. Она больше напоминала корону какого-то древнего жреца или даже фараона, чем военный головной убор. Лицо его, худое, с резкими чертами и длинной, черной с проседью бородой, было бесстрастно. Он стоял, опираясь на длинный посох с навершием в виде полумесяца, и не шевелился. Кровавый жрец.

— Без шума не пройти, -констатировал Олег. — Даже с медальоном. Он меня почувствует, как только я приближусь.

Олег глубоко вздохнул, собирая волю в кулак. Он отключил сокрытие сульки, которое держал включенным все это время, и начал формировать узор. «„Плащ невидимости“».

Заклинание далось тяжелее, чем обычно. Он уже устал морально от многочасового ползания по болоту, от постоянного напряжения, от бесплодных поисков. Но Лэяо подстраховала, ее Искра тоже включилась в работу, деля нагрузку пополам. Узор сплелся, накрыл его плотным коконом, и мир вокруг изменился.

Все стало черно-белым. Краски исчезли, будто кто-то выкрутил регулятор насыщенности на ноль. Звуки приглушились, стали далекими, неважными. Движения собственного тела ощущались чуть замедленными, хотя Олег знал, что идет с обычной скоростью. Пространство перестало давать четкие границы. Камни, кочки, кусты стали зыбкими, колеблющимися, словно марево над костром.

Запас силы начал таять. Тридцать минут. Может, сорок, если не делать резких движений. Олег шагнул вперед, прямо к границе лагеря.

С медальоном на шее сигнальные чары молчали. Он прошел сквозь них, даже не заметив сопротивления. Люди, попадавшиеся навстречу, не обращали на него никакого внимания. Он был для них пустым местом, тенью, ветром. Патруль прошел в двух шагах, и Олег замер, вжавшись в землю. Солдаты даже не повернули головы. Проблема была в другом. Шанши.

Они начали просыпаться. Солнце село, и алые силуэты в тяжелых шатрах зашевелились. Олег чувствовал, как их ауры наливаются силой, как они расправляют затекшие за день конечности, как их голод обостряет все чувства. Они еще не вышли наружу, но некоторые уже выбрались из шатров и бесшумно скользили между палаток, принюхиваясь, прислушиваясь, высматривая добычу.

А добыча была рядом. Один из вампиров с горящими глазами, молодой, судя по не очень плотной ауре, прошел буквально в трех метрах от Олега. Он остановился, повел носом, и на его лице появилось выражение замешательства. Запах. Слабый, едва уловимый запах человека, который не должен был быть здесь.

Вампир еще раз втянул воздух, принюхиваясь, и медленно повернул голову в сторону Олега. Тот замер, стараясь даже не дышать. Его сердце билось ровно, но ци внутри застыла, не производя ни малейшего колебания. Вампир смотрел прямо на него, его мерцающие глаза шарили по пустоте, но ничего не видели. Запах был, источника не было. Он постоял еще несколько мгновений, затем дернул плечом и пошел дальше, списав странное ощущение на игру собственного обостренного чутья. Олег выдохнул.

Время утекало сквозь пальцы. Запас сил таял с каждой секундой. Нужно было действовать сейчас.

Он осторожно, стараясь не создавать лишнего шума и колебаний воздуха, двинулся к шатру с красным сиянием. Обходя стороной патрули, замирая при приближении вампиров, он сокращал расстояние метр за метром. Наконец, шатер оказался прямо перед ним. Метрах в десяти. Кровавый жрец стоял на посту, опираясь на посох, и, кажется, даже не моргал. Охрана. Двое солдат с копьями замерли по бокам от входа. Они стояли неподвижно, как статуи, но Олег видел их ауры, они не спали, были настороже.

Мимо не пройти. Стоит отодвинуть полог шатра, и они увидят, как ткань шевелится сама собой. А жрец, с его магическим чутьем, почует неладное мгновенно. Тревога и тогда все. Лагерь всколыхнется, сотни вампиров бросятся на поиски, и даже «„плащ“» не спасет.

Олег отступил на шаг, прячась за углом ближайшей палатки. Он сбросил невидимость. Бесполезно тянуть дальше, силы понадобятся для другого. Мир снова обрел краски, звуки стали резкими и отчетливыми. Он глубоко вдохнул, выдохнул, собирая ци.

— Лэяо. «„Голубое пламя“».

Ответа не последовало, но он почувствовал, как вторая Искра внутри него вспыхнула ярче. Узор формировался сплетался без задержек. Они делали это десятки раз.

Олег шагнул из-за укрытия, поднимая правую руку. Жрец увидел его. Глаза его расширились, рот приоткрылся для крика. Солдаты дернулись, вскидывая копья. Поздно…

С правой руки Олега сорвался бело-голубой поток. Пламя ударило в шатер, и ткань исчезла, превратившись в пепел, развеянный по ветру за долю секунды. Вместе с тканью исчезли и солдаты. Их тела просто перестали существовать, оставив после себя лишь черные, обугленные силуэты, которые тут же рассыпались.

Кровавый жрец успел вскинуть посох, успел выкрикнуть первое слово заклинания, но пламя достало и его. Красный халат вспыхнул, золотая корона оплавилась и стекла по лицу расплавленным металлом. Он рухнул, даже не успев понять, что произошло.

В центре шатра, на невысоком постаменте, стоял ларец. Деревянный, обитый золотом, с пульсирующим красным свечением внутри. Голубое пламя ударило в него, и артефакт взорвался.

Олег отшатнулся, прикрывая лицо рукой. Взрыв был не физическим, а магическим. Волна чистой, неструктурированной ци выплеснулась в окружающее пространство, ударив по всем чувствам разом. На миг перед глазами все поплыло, в ушах зазвенело. Ауры вампиров в ближайших шатрах дернулись, синхронная пульсация, связывавшая их, исчезла. Они замерли в замешательстве, потеряв ментальную связь с командованием.

Олег стоял посреди разрушенного шатра, на виду у всего лагеря. И лагерь ожил.

Крики, вопли, топот сотен ног. Вампиры, еще минуту назад сонные и дезориентированные, теперь рванули к центру, привлеченные вспышкой и разрушениями. Люди-солдаты хватали оружие, выстраивались в боевые порядки. Патрули на периметре разворачивались, перекрывая все возможные пути отхода.

Олег не стал ждать, а рванул с места, вкладывая в ноги всю доступную ци. Скорость цуаня шестой ступени — не просто быстрый бег. Это прыжки на десяток-два метров, движение, которое обычный глаз с трудом успевает зафиксировать. Он перемахнул через две палатки, приземлился на спину замешкавшегося вампира, раздробив ему позвоночник ударом пятки, и, даже не сбавляя скорости, понесся дальше, к спасительной темноте болота.

Сзади выли, кричали, стреляли из луков. Стрелы свистели мимо, втыкаясь в землю там, где он только что был. Вампиры, более быстрые, чем люди, бросились в погоню. Олег чувствовал их ауры сзади. Пять, десять, пятнадцать темно-алых сгустков, несущихся с бешеной скоростью. Они догоняли.

Лазутчик рванул еще быстрее, на пределе возможностей, заставляя сердце биться чаще, а легкие гореть огнем. Впереди замаячила спасительная полоса болота. Еще немного, еще чуть-чуть.

Олег влетел в заросли камыша, порождая тучи брызг. Ноги увязли в жиже, но он не сбавлял шага, переходя на размашистый бег, проваливаясь по колено, вырываясь, снова проваливаясь. Вампиры, привыкшие к сухой, твердой земле, замешкались на границе топи. Некоторые бросились следом, но быстро потеряли скорость, увязая в грязи.

Он бежал, не оглядываясь, пока крики погони не стихли вдали, пока болото не поглотило все звуки, оставив лишь его собственное дыхание и хлюпанье грязи под ногами.

Когда наконец остановился, прислонившись спиной к старому, замшелому валуну, силы оставили его. Ноги подкосились, он сполз по камню в грязь и несколько минут просто сидел, пытаясь отдышаться. Ци в меридианах слабо пульсировала, едва теплясь. Искры, и его, и Лэяо, почти потускнели, отдав последние капли энергии на рывок и заклинания.

— Это… было… опасно, -выдохнул он вслух, обращаясь к Лэяо. Соседка тоже была вымотана, ее голос в голове звучал тихо:

— Но мы… сделали это. Компас… уничтожен.

Олег закрыл глаза и позволил себе короткую, блаженную минуту отдыха. Где-то далеко позади, в стане врага, царил хаос. А здесь, в болоте, было тихо, темно и, как ни странно, почти спокойно.

— Пошли, -сказал Олег, заставляя себя подняться. — Нужно вернуться в Лэнг, пока они не опомнились и не начали прочесывать местность.