После прибытия в Утробу Олег двое суток отъедался и отсыпался, а затем начались первые уроки. Шод выбрал тренировочный зал в глубине подземного города, подальше от посторонних глаз. То, чему он собирался учить парня не всем великим шаманам понравилось бы.

— Ладно, людик. Слушай внимательно, а то потом будешь задавать глупые вопросы и мешать мне думать, -он махнул жирной рукой в воздухе, будто отсекая все лишнее. — У вас, у людиков, магия простая. Ты берешь сульку… ну, ци, да? Либо тянешь ее из мира, либо копишь в каналах, возле вжиха. Все аккуратно, все медленно, все «„не дай предки, перетрудиться“». А магия крови не про аккуратность. Это про топливо. Она прямая как извилины у моих учеников. Есть кровь, есть сила. Нет крови, нет магии. Все. Кровь — не просто жижа. В ней уже есть своя особенная сулька. Теплая, живая, плотная. Нам не надо уговаривать мир, чтобы он дал нам кусочек. Мы просто берем то, что уже есть. Можешь брать свою, но если перестараешься, то падаешь, бледнеешь и умираешь. Своя кровь — плохое топливо. Потерял, не вернешь быстро. Чужая — другое дело.

— Любая? -спросил Олег.

— Любая живая, -кивнул Шод. — Но не вся одинаковая. Ты, небось, думаешь: а сок деревьев можно? Тоже же течет.

Олег чуть приподнял бровь.

— Я как раз хотел спросить.

Шод завис почесал затылок.

— Теоретически… Можно. Практически — задолбаешься. Слишком много деревьев надо извести. Они медленные, тягучие, холодные. Чтобы выжать столько же силы, сколько дает одна крыса, тебе полрощи выпить придется… А крысы, людики — теплые. Мягкие. Сулька в них быстрая, отзывчивая.

Олег мысленно отметил: речь шла не о количестве, а о качестве извлекаемой ци.

— В прошлый раз тебя научили одной штуке, -продолжил Шод, возвращаясь к теме. — «„Алой стрелке“„. Значит, общий принцип ты уловил. А раз уловил, значит можно идти дальше. Не детские фокусы, а нормальные техники. “„Вытягивание жизни“„, “„кровавая плеть“„, “„подчинение“». Но сначала тебе надо понять, что именно ты делаешь, когда лезешь в чужую кровь. Иначе долго не проживешь… Кровавая магия, она не про слова и не про красивые жесты. Ты не приказываешь сульке, ты ее ведешь. Как поток. Кровь течет, и ты течешь вместе с ней. В обычном колдовстве ты сначала собираешь силу, потом формируешь заклятье, потом выпускаешь. Тут все одновременно. Кровь — это и форма, и топливо, и зацеп. Главное — не давить. Если полезешь в кровь с силой, она взбесится. Разорвет каналы, тебя перекрутит, а заклятье выйдет кривое. Надо подхватывать течение, а не ломать его.

— То есть больше похоже на шаманство? — уточнил Олег.

— Похоже, -не стал спорить Шод. — Только шаманы с духами договариваются, а тут ты договариваешься с плотью. С живой. Она глупая, но упрямая.

В этот момент Олег снял протез с левой руки и положил его на каменный пол.

— Тогда вопрос. Руку можно отрастить?

Шод подошел ближе, прищурился и взял культю в ладони. Он долго водил ими вдоль обрубка, прислушиваясь внутренним чутьем.

— М-м… — он почесал ухо. — Каналы в хлам. Сложно будет. Очень.

— Но можно?

Шод помолчал, затем неохотно кивнул.

— Можно. Но не быстро и не красиво. Кость, мясо, кожа — это полбеды. Каналы придется тянуть заново, как у младенца. А это больно. Подумаем, че можно сделать. Нам нужен целый людик. С обеими руками.

Шод вернулся к теме, словно ничего особенного не произошло.

— Запомни главное. В кровной магии ты не тратишь силу. Ты ее обмениваешь. Чужая жизнь за твое действие. И если обмен честный, все работает. Если нет… кровь взыщет свое.

— Понятно.

— Теперь про заклятья, не про названия, а про то, как они вообще собираются. Потому что если будешь думать, как людик, у тебя ничего не выйдет. У обычных колдунов заклинание начинается с вжиха. С Искры. Ты сначала решаешь, что хочешь, потом под это строишь форму, потом кормишь ее сулькой. Все наоборот. В магии крови все начинается с источника. С крови. Пока не понял, чью кровь ты используешь и зачем, даже не пытайся думать о форме.

— То есть сначала топливо, потом эффект? -уточнил Олег.

— Не совсем, -покачал головой Шод. — Сначала связь. Любое кровавое заклятье держится на трех вещах. Источник. Путь. Узел. Источник — это кровь. Твоя или чужая. Чем ближе она к телу, тем сильнее связь. Капля на земле — почти мусор. Кровь в жилах — золото. Путь — это как ты ее ведешь. Через каналы, по поверхности тела, по воздуху, через предмет. Плохой путь — заклятье рассыпается. Кривой путь — бьет по тебе. Узел — то, ради чего все делается. Ударить, связать, вытянуть, подчинить. Узел всегда простой. Если начнешь умничать, кровь тебя не поймет.

Олег медленно кивнул.

— «„Алую стрелку“» вы потому и дали мне первой. Прямой путь, простой узел.

— Вот! -довольно ткнул в него посохом Шод. — Стрела — это взять, направить, проткнуть. Даже тупой справится. А теперь важное. Кровь не любит пустоты. Если ты создаешь заклятье, у него должен быть конец. Куда уйдет сила. Если не задал, она вернется. В тебя.

— Поэтому кровавая магия считается опасной, -заметил Олег.

— Она опасна для дураков, -отрезал Шод. — Умные просто не оставляют хвостов. Вытягивание жизни — это замкнутый путь. Ты тянешь, но сразу отдаешь во вжих или в тело. Кровавая плеть — открытый путь, но с якорем. Подчинение — самое мерзкое, потому что узел не в теле, а в голове. И вот тут тебе надо быть особенно осторожным. Потому что с твоей… второй душой внутри, кровь может слушаться не только тебя.

Он замолчал, давая Олегу время осмыслить.

— Короче, -подытожил он. — В кровавой магии ты не лепишь заклятье. Ты договариваешься с потоком. А поток всегда помнит, кто у него что взял.

— Я так толком и не понял, почему магию крови ни у людей, ни ягуаев не любят, Шод.

— Опасная. Не в смысле «„можно самому помереть“», это как раз мелочь. Опасная потому, что быстро выходит из-под контроля. Один раз получилось и все, дальше хочется больше. Сильнее. Проще. Кровь к этому подталкивает. От нее хреново защищаться. От обычной магии ты можешь поставить щит, сбить поток сульки, порвать форму. А тут? Кровь уже внутри тебя. Или в земле под ногами. Или на клинке. Можно защититься, да. Но сложно, дорого и не всегда вовремя. Поэтому те, кто привык к порядку, кровавую магию не любят. Она порядок не уважает.

Шод почесал подбородок и добавил:

— А еще… ее может освоить почти любой.

— Даже без серьезной подготовки? -осторожно уточнил Олег.

— Даже без нормального вжиха. Если есть хоть капля дара и мозги не совсем пустые, уже достаточно. Не надо годы медитировать, не надо вылизывать каналы. Понял принцип и работай. Вот это и пугает больше всего. Магия, которая не требует долгой учебы, не требует разрешения и не спрашивает, кто ты такой. У людиков она рушит иерархию. У нас — баланс племен. Потому ее и запрещают, и у вас, и у нас. Оставляют только шаманам… и то не всем. А еще она плохо пахнет. Не носом, головой. Трудно потом отмыться.

Шод посмотрел на Олега внимательно, уже без насмешки.

— Поэтому, людик, если ты идешь по этому пути, будь готов: тебя будут бояться даже те, кто пользуется тем же самым. И первые, кто попытаются тебя убить, будут не враги, а «„свои“». И на этом фоне, ты еще и с двумя вжихами… Хреновая у тебя жизнь намечается.

Шод уже собирался закончить, но затем поморщился, будто вспомнил что-то неприятное, и снова постучал посохом по полу.

— А, да. Есть еще одна причина. Про нее обычно забывают. Или делают вид, что забывают. Если кровавой магией начинают злоупотреблять по-крупному, духи злятся. По-настоящему. Когда кровь льется часто и неправильно, она начинает рвать потоки сульки. Не сильно, но постоянно. Возникает дрожь. Мелкая такая, мерзкая. Ты ее, может, и не чувствуешь, а вот духам от нее башка раскалывается.

— И что тогда? — спросил Олег.

— А тогда они снисходят в мир живых, рвут стену с той стороны. Не разговаривать. Не договариваться. А прибить сбрендившего мага, который им жизнь портит. Представь, что ты спишь, а рядом кто-то всю ночь по кости скребет. Долго терпеть будешь? Поэтому кровавых магов чаще убивают духи, чем другие маги… И тут важный момент. Если ты работаешь аккуратно, дозировано, не рвешь потоки и не устраиваешь резню ради силы, Но, если начнешь жадничать, если решишь, что тебе все можно… тогда прилетят. И никакие щиты, никакая Искра не помогут. Так что кровавая магия — это не путь силы. Это путь ответственности. Хреновой такой, тяжелой ответственности. А теперь думай, людик, духи будут за тобой смотреть особенно внимательно.

* * *

Когда Шод объявился в комнате Олег без предупреждения, как он обычно и делал, то вместо очередного урока объявил:

— С тобой хотят поговорить.

Олег оторвался от практики.

— Кто?

— Бесполезно объяснять. Все равно не поймешь, пока не увидишь.

Олег прислушался к себе, собственные ощущения не сигналили об опасности.

— Как скажешь.

Они спустились ниже привычных уровней Утробы. Проходы постепенно менялись, исчезли вырубленные стены, запах дыма и голоса гоблинов. Камень стал сырым, неровным, живым. С потолка свисали сталактиты, вода медленно стекала по стенам, собираясь в темные лужи. Здесь Утроба была не городом, а древней и нетронутой пещерой. Олег здесь еще ни разу не был.

Шод шел уверенно, знал каждый поворот.

Наконец они остановились у узкого прохода, ведущего в небольшой грот. Внутри было темно, но стоило сделать шаг и пространство наполнилось бледно-голубым светом. В центре грота находилось озеро.

Вода была неподвижной, гладкой, как стекло, и при этом сама излучала мягкое свечение. Олег подошел ближе и невольно вгляделся в глубину и сразу же мир поплыл. В отражении возникли ядовито-зеленые клубы, гротескные лица, перекошенные фигуры, фрагменты мест и событий, которые сменяли друг друга без логики и порядка, будто кто-то листал чужие сны. В голове раздался болезненный стон.

— Мне не нравится это место, -напряженно сказала Лэяо. — Оно тянет. Как будто хочет затащить меня туда.

Олег отвел взгляд от воды, заставляя образы рассыпаться, и медленно выдохнул. Он не чувствовал прямой угрозы, но ощущение чужого внимания, плотного и давящего, было слишком явным, чтобы игнорировать.

— Что это за место?

Шод стоял рядом, опираясь на посох, и смотрел на воду без видимого беспокойства.

— Тут проход, -ответил он. — В мир духов.

Олег нахмурился.

— В смысле… туда можно войти? Как мы вошли в эту пещеру?

Великий шаман покачал головой.

— Не все так просто. Мир духов другой. Если живой попытается прорвать границу и пролезть туда, его выплюнет. Или размажет. Зато живому проще установить связь и духам легче заглянуть сюда.

Олег помолчал пару секунд, затем сказал:

— Значит, ты привел меня сюда, чтобы я поговорил с духами?

Шод кивнул, будто это было очевидно, после шагнул к озеру, опустил кончик посоха в светящуюся воду и негромко произнес:

— Я привел его, древний.

Вода в озере дрогнула, сначала по гладкой поверхности пошли едва заметные круги, кто-то осторожно коснулся ее изнутри. Затем свет стал гуще, плотнее.

Шод убрал посох и отступил на шаг, давая пространству сделать свое дело. Олег стоял неподвижно. Внутренне он уже приготовился, не к бою, а к контакту с чем-то иным. Это ощущалось иначе, чем первая встреча с Лэяо или стычка с тем пожирателем в подземельях Шанду. Вода забурлила.

Из озера начала подниматься фигура, словно сотканная из света, тумана и искаженного отражения реальности. Сначала показался высокий силуэт около трех метров, гуманоидный, но неправильный. Затем детали начали проступать одна за другой. Тело напоминало гоблинское, но вытянутое и изломанное, с четырьмя руками, каждая из которых двигалась с разной скоростью, подчинялась собственному ритму. Голова была массивной, несимметричной, словно ее собирали несколько раз и каждый раз по-разному. В ней горели семь глаз разного размера и формы, расположенных без всякой логики. Один смотрел прямо на Олега, другой куда-то в потолок, третий будто бы внутрь самого себя. Пасть была кривой, смещенной вбок.

Олег слегка напрягся. Это существо не несло того всепоглощающего голода и ярости, которые он и Лэяо ощущали у пожирателя. Здесь было другое -усталость, налет многотысячелетнего существования, тяжесть памяти и слабый, но отчетливый интерес. Когда дух заговорил, звук раздался сразу со всех сторон грота. Не громко, но так, что невозможно было понять, откуда именно он исходит.

— Три семени в одном плоде. Река времени приносит странную рыбу.

Олег пожал плечами.

— Чего ты хочешь от меня?

Дух не ответил напрямую.

— Мы наблюдали из крон деревьев, из тени гор, из потоков воды. Мы видели, как трескается скорлупа от небесного огня.

— То есть я вас заинтересовал? -уточнил Олег.

— Люди не ищут мудрости нашего племени… Вы ищете. Самое крупное семя в вас ищет. Пробужденное семя.

— Нас вообще-то двое. Я и Лэяо. Кан не третий. Он просто часть меня.

— Мы видим три семени.

Олег вздохнул.

— Как скажешь.

— Крупное семя проросло под другим небом, -продолжил дух. — Но пробудилось здесь.

— Да. В другом мире. Под другим солнцем.

Фигура слегка наклонилась вперед, и голубой свет вокруг нее дрогнул.

— Тогда слушай, носитель трех семян, и отвечай. Мы будем спрашивать.

— Спрашивай.

Голубое свечение озера усилилось, отражаясь на стенах грота неровными бликами. Тени зашевелились, вытянулись.

— Мы не зовем это разговором, мы зовем это взвешиванием.

Олег скрестил руки на груди.

— Проверка, испытание?

Несколько глаз духа одновременно моргнули.

— Слишком узкое определение, мы не проверяем знания, мы слушаем, как звучит внутренний ветер.

Лэяо напряглась:

— Он смотрит не на тебя одного, он смотрит на всех нас.

— Пусть смотрит, -также тихо ответил Олег. Дух медленно обошел озеро, не касаясь воды, но и не отрываясь от нее окончательно.

— Ты пришел не просить, не торговаться. И не убегать. Это редкость.

— Я пришел потому, что меня привели, -пожал плечами Олег. — Без понимания цели. Ну и немного интересно

Из пасти духа вырвался звук, отдаленно напоминающий смешок.

— Интерес — хорошее состояние. Оно не закрывает уши.

Он остановился напротив Олега. Один из глаз уставился прямо ему в лицо, другой на грудь, третий куда-то глубже, туда, где находились Искры.

— Мы зададим вопросы. Не для того, чтобы получить ответы. А чтобы увидеть, как ты отвечаешь.

Шод, до этого молчавший, слегка сместился в сторону и оперся на посох крепче. Он явно понимал, что сейчас начнется, и вмешиваться не собирался.

— Некоторые слова будут кривыми, некоторые тяжелыми. Не спеши их выпрямлять.

— Хорошо.

— Тогда слушай, носитель трех семян, и отвечай так, как дышишь. Первый вопрос будет простым. Остальные нет, — голос духа изменился, стал вязким, тягучим. — Первый вопрос. Когда плод поднимает глаза вверх, что над ним: крышка сосуда или распахнутая рана?

Олег не сразу понял, о чем речь. Он нахмурился, прокрутил вопрос в голове, затем медленно выдохнул.

— Если ты про небо, то чаще это просто небо. Голубое. Иногда серое. Иногда темное. Оно не рана и не крышка. Оно просто есть.

— Рыбы, что плавали рядом с тобой в том пруду… они едят друг друга из голода или из привычки?

— Люди? -уточнил Олег. — В моем прошлом мире?

— Ты сам дал им имя.

— Тогда и так, и так. Иногда из нужды. Иногда потому, что иначе не умеют, но в целом они обычные. Не лучше и не хуже здешних.

— Привычка сильнее клыков, -пробормотал дух. — Когда ты под другим небом зовешь реку, а она не отвечает, значит ли это, что реки нет?

Олег растерялся от постановки вопроса

— Ты спрашиваешь, есть ли в моем родном мире магия?

— Дай ответ.

— Ни капли магии, никаких чудес.

— Глухой мир, -медленно повторил дух. — Но живой. Ночной страж твоего неба смотрит на тебя или спит с открытыми глазами?

Олег задумался.

— Луна? Она мертвая. Камень. Но люди все равно смотрят на нее, будто она живая.

— Иногда достаточно, чтобы смотрели, -несколько глаз моргнули разом. — Семена света, разбросанные по черной ткани зовут тебя или просто терпят твой взгляд?

— Звезды?.. Они молчат. Мы знаем, что они далеко и огромны. Слишком далеко, чтобы им было до нас дело.

— Молчание расстояния. Оно честнее обещаний. Какого вкуса движение воздуха там, где ты вырос? Он режет или ласкает?

— Когда как. Если выехать от города, то почти нетронутая природа. В городах может быть вонь выхлопных газов, дым, мусор, но есть и чистые, тихие места.

— Большие города, меньше гармонии. Когда твой род сжимает боль в горле, он выпускает ее звуком или глотает до хруста?

— Э-мм… Боль в горле? Ну… у нас есть песни и стихи, те, и другие помогают выражать разные чувства. От горя до радости.

В гроте повисла тяжелая пауза.

— Когда свет в сосуде гаснет… это разбитый сосуд или просто смена воды?

— Ты спрашиваешь про отношение к смерти? Да? Раньше я думал, что это конец. Выключили свет и до свидания. Теперь знаю, что это не так просто. Я хочу стать выше смерти и однажды вернуться туда, где все началось.

Озеро стало идеально неподвижным.

— Мы услышали. Река не всегда объясняет, но она всегда запоминает… Есть тропы, по которым не водят. Не потому, что они скрыты, а потому, что всякий, кого по ним ведут, приходит не туда. Знание о том, как идти против течения, не передают из ладони в ладонь. Его находят, ломая ноги или не находят вовсе.

— То есть помогать в некромантии вы не будете, -констатировал Олег.

— Мы не держим ножи для разрезания рек, -ответил дух. — Мы лишь смотрим, кто решается в них войти.

Фигура слегка наклонилась вперед, и голос стал жестче.

— Но запомни, носитель трех семян. Кровь — это огонь, спрятанный в сосуде.

Пока он греет, его терпят. Если пытливое семя сгниет и начнет жечь ради жжения, мы придем.

Олег кивнул без спора.

— Я не собираюсь использовать магию крови без необходимости. Мне она нужна не для резни. Можно еще спросить кое-что?

— Правильные вопросы делают мудрее.

— Если я умру еще раз и мне повезет переродиться заново, память вернется?

— Старые картины тонут в омуте смерти. Новое рождение не всегда становится пробуждением.

— Я это понимаю. Только благодаря молнии вспомнил себя прежнего. Как мне сохранить память, личность после следующей смерти? Есть какой-нибудь способ помимо некромантии?

— Мудрость духа и ума.

— Слишком расплывчато звучит, -не унимался Олег. — Может намекнешь на ритуал, заклинание, волшебные грибочки, дающие просветление?

— Семя должно прорасти. Разные дороги, один путь.

После сказанного воцарилось молчание, Олег понял, что выпытывать секреты мироздания бесполезно, затем дух медленно выпрямился.

— Этот человек достойнее многих, что носят полные сосуды и пустые взгляды, -несколько глаз уставились на великого шамана. — Береги его, пока можешь. Такие плоды редко падают туда, где их ждут.

После этого свет в озере резко погас. Фигура рассыпалась на блики, будто отражение, в которое кинули камень. Олег несколько секунд смотрел на озеро, затем перевел взгляд на Шода.

— А если бы я оказался недостойным?

Шод почесал ухо, пожал плечами и сказал самым будничным тоном:

— Да ничего особенного. Дух бы тебе сделал бум-башка… Хорошо, что не сделал.