Очередной сон отличался от предыдущих, ни привычной размытости, ни туманных образов. Перед Олегом возник Атерам, но не в привычном облике ехидного гоблина, а в виде темного силуэта, сотканного из густых теней и зеленоватого мерцания, будто сам воздух вокруг него гнил и пузырился.

— Эй, людик Кан, -голос прозвучал прямо в голове. — Время пришло. Дуй в Утробу. Есть работа для тебя.

Никаких пояснений, никаких уговоров. Сказано, как напоминание о долге, который, по мнению гоблинов, никуда не делся. Олег резко открыл глаза и сел на лежак, чувствуя, как сердце колотится быстрее обычного.

Комната была погружена в предрассветный полумрак, за узкими окнами едва начинало сереть небо. Он провел рукой по лицу, затем медленно выдохнул. Это был не обычный сон слишком цельный. Прямой призыв.

— Ну их к ягуайской матери, этих зеленых кидал,- негромко буркнул он, глядя в потолок. — Я им не ручная собачонка, по первому зову бегать не собираюсь.

Лэяо отозвалась почти сразу, ее голос с оттенком насмешки.

— Забавно это слышать от тебя. Ты сам говорил: если есть источник знаний, его нужно выжимать до последней капли. Ягуаи могут быть мерзкими, лживыми и опасными, но не бесполезными. Они еще способны научить нас не одному полезному трюку.

Олег скривился.

— Нас опять попытаются поиметь. Я боюсь предположить, что будет, если они узнают об уничтоженном поводке.

Ответа не последовало, вместо этого Олег вдруг почувствовал резкое движение, на долю секунды контроль над телом словно ускользнул, и правая рука сама собой взметнулась вверх, жестко ударив его по носу.

— Ты совсем охренела⁈ -выдохнул он, зажимая переносицу. — Это что сейчас было⁈

— Воспитательная мера, -сухо ответила Лэяо. — Ты больше не тот неопытный юнец, которым был два года назад. Ты вырос, окреп, освоился в этом мире. Теперь мы можем ставить условия, а не просто принимать правила игры. Если гоблины зовут, значит, им что-то нужно. А раз так, мы можем потребовать плату заранее.

Олег молчал, возражать было чем, но все аргументы звучали неубедительно даже для него самого.

— Если полезем Утробу, то на своих условиях, ауру прячем. И при первом же намеке на очередную подставу — бежим, сверкая пятками.

— Вот это уже разговор, -удовлетворенно ответила Лэяо.

Олег умылся, привел себя в порядок и, вместо того чтобы идти на занятия по грамоте, свернул в административное крыло. У дверей кабинета главного наставника военного обучения, по сути директора, дежурил молодой писарь. Услышав просьбу о срочной аудиенции, тот на мгновение задумался, оценивающе посмотрел на Олега, словно взвешивая не его слова, а самого Кана, после чего молча кивнул и приоткрыл дверь.

Кабинет заведующего военной школой был просторным и строгим. Массивный стол, заставленный аккуратными стопками бамбуковых дощечек и свитков, на стенах несколько старых боевых знамен, и карта провинции с отмеченными гарнизонами. В углу тихо курилась благовония, наполняя воздух терпким, успокаивающим запахом. Все здесь дышало порядком и сдержанной силой.

Директор сидел за столом, держа в руках фарфоровую чашку. Несмотря на возраст, в нем не было ни дряхлости, ни суетливости — прямая спина, спокойные движения, взгляд человека, который привык командовать и не сомневается в своем праве это делать. Его Искра просто сияла как сверхновая, затмевая всех, кого довелось видеть Олегу прежде. Мощь старика поражала, но вместе с тем в меридианах виднелись признаки надвигающегося упадка. Некоторые каналы тускнели, скорость циркуляции и восполнения ци сильно ниже, чем в среднем по больнице.

Биологию сложно обмануть. Мастер Цзи говорил, что даже самых сильных мастеров ждет старость и смерть. Можно отодвинуть их наступление, порой на сотни лет, однако идеального эликсира бессмертия никто не изобрел. Кроме Голубой Императрицы, возможно…

Олег остановился у входа, выполнил ритуальное приветствие и заговорил, как положено:

— Господин, могу ли я к вам обратиться?

Главный наставник подул на чай, сделал небольшой глоток и лишь затем поднял глаза.

— Что у тебя, Кан?

Сам факт, что его знали по имени и в лицо на таком уровне, Олег отметил про себя без удивления. Он давно понимал, что находится под наблюдением.

— Этой ночью мне снился тревожный сон, -начал он, получив разрешение говорить. — В нем был мой отец. Я опасаюсь, что это дурное знамение. Прошу дозволить мне на несколько месяцев отлучиться и навестить родную деревню в горах Джуань.

Он говорил спокойно и без лишних подробностей, но выбрал формулировки не случайно. Здесь снам придавали вес, куда больший, чем на Земле. Через них говорили предки, духи, само Небо — игнорировать такие знаки считалось неразумным и даже опасным. Директор прищурился и некоторое время молчал, разглядывая Олега поверх чашки. Тишина затянулась, но Кан не торопил ее нарушать. Наконец старик поставил чашку на стол.

— Могу отпустить на пять месяцев. Шесть — самое большее, но по возвращении ты будешь обязан наверстать все упущенное.

— Благодарю, господин, — Олег снова поклонился. — Я постараюсь управиться быстрее.

Старик добавил:

— Родители и предки — самое святое, что есть у человека в этой жизни. Не нужно оправданий.

Олег еще раз склонил голову и, получив знак о завершении аудиенции, вышел. Все прошло куда проще, чем он ожидал. Не нужно было ни лгать напрямую, ни бежать, ни скрываться, достаточно было обратиться к понятиям, которые здесь действительно имели вес. К тому же он и впрямь собирался сделать крюк и навестить деревню Кана. Если уж носить его имя и жить его жизнью, то пусть эта часть будет спокойна.

* * *

Из Синцина на север он двигался налегке, без лишнего снаряжения, рассчитывая не на постоялые дворы, а на выносливость цуаня и привычку к долгой нагрузке, выработанную за годы тренировок.

Каждый день он выходил еще до рассвета, бежал по восемь, иногда по десять часов, чередуя ровный, почти механический бег с короткими переходами на быстрый шаг, когда требовалось восстановить дыхание. За день он стабильно преодолевал больше сотни ли — расстояние, которое для обычного человека растянулось бы на два, а то и три дня пути. Для него же это было вопросом терпения, а не предела возможностей.

Имперские тракты в этой части провинции находились в приличном состоянии. Не идеальные, но ровные: утрамбованная земля, каменная крошка на спусках, аккуратно выложенные насыпи в низинах. Вдоль дороги попадались указательные столбы с вырезанными расстояниями до ближайших уездов, сторожевые будки, иногда небольшие рынки у развилок, где крестьяне торговали водой, фруктами, лепешками и сушеным мясом. Олег почти не задерживался, лишь изредка покупал воду, не вступая в разговоры и не привлекая внимания.

Дважды за все время его останавливали на переправах, стражники проверяли дорожную грамоту, жетон военной школы, сверяли печати. Олегу нечего было скрывать, свое путешествие он оформил официально, получив все нужные разрешения.

На третий день пейзаж начал постепенно меняться. Равнинные участки редели, дорога стала чаще уходить вверх, воздух сделался прохладнее. По обочинам появились низкие кустарники и редкие хвойные деревья. К четвертому дню он уже шел в предгорьях Джуань, где ветер тянул с перевалов утренним и ночным холодом.

Здесь дорога была уже не такой оживленной. Реже встречались путники, почти исчезли караваны. Горы всегда навевали ощущение, будто мир вокруг чуть сжимается, становится более внимательным к каждому шагу. К вечеру пятого дня, когда солнце клонилось к закату и склоны окрашивались в тусклые охристые тона, он наконец увидел долину и прижавшуюся к ней деревню. Родную деревню Кана.

Ничего не изменилось и одновременно изменилось все. Те же поля, те же хижины. Только теперь он смотрел на это место другими глазами. Путь был пройден.

На нем были доспехи воина, потертые на краях, с явными следами долгого пути. На поясе висело оружие, не напоказ, а так, как носят те, кто к нему привык. Он шел спокойно, без спешки.

Крестьяне, оказавшиеся на пути, замечали его издалека. Разговоры смолкали, руки опускались, спины сгибались. Кто-то торопливо кланялся, кто-то падал на колени, уткнувшись лбом в землю. Никто не смотрел ему в глаза. Для них он был не человеком, а господином, воином Империи, существом иного порядка.

Олег видел знакомые лица. Старый Ми, уже совсем сгорбившийся, с теми же узловатыми пальцами. Женщина с шрамом на подбородке, когда-то таскавшая воду вместе с его матерью. Парень, чуть младше Линя, с тем же упрямым прищуром. Они не узнали Кана, даже не попытались.

Он отметил это без эмоций, за прошедшие годы он изменился слишком сильно, другая осанка, рост, телосложение, шрамы, даже взгляд. От Кана не осталось ничего, что можно было бы узнать сразу.

Тростниковая хижина родителей стояла на прежнем месте. Олег остановился на мгновение, затем вошел внутрь. Пусто.

Внутри пахло дымом, сухими травами и старым деревом. Все было расставлено почти так же, как он помнил: циновки у стены, низкий стол, глиняные горшки. Родители, очевидно, были в поле.

Он поставил оружие к стене, сел на циновку, скрестив ноги. Спешить было некуда.

Олег прикрыл глаза и позволил себе медленно выдохнуть. Внутри, из глубины сознания, поднялось тихое, приглушенное чувство, не боль и не тоска, скорее теплая тень ностальгии Кана. Здесь он родился, вырос, здесь были и редкие, но настоящие моменты спокойствия

Олег не позволил тоске по прошлом усилиться, не стал цепляться за нее. Он знал: это место уже прошлое, он вряд ли вернется сюда еще раз.

Олег выровнял дыхание и погрузился в медитацию…

К вечеру воздух в хижине стал прохладнее, с полей начали возвращаться люди. Олег вышел из медитации заранее, почувствовал приближение нужного момента. Снаружи послышались тяжелые шаги.

Мать вошла первой, с корзиной за спиной. Она уже собиралась поставить ее у стены, когда заметила чужака. Корзина чуть не выскользнула из рук. Женщина отшатнулась, глаза расширились, дыхание сбилось.

— К-кто ты… -голос дрогнул.

Олег поднял взгляд. Она всматривалась в его лицо долго, мучительно долго. Черты были знакомы и одновременно чужды. Слишком взрослый, слишком прямой взгляд. Корзина упала на пол.

— Кан?.. — выдохнула она, боясь произнести это имя вслух, затем бросилась обнимать вопреки привычке не делать этого. — Ты… ты как посмел⁈ Просто взять и уйти! Ничего не сказать! Мы с отцом… мы думали, что ты мертв! Что тебя забрали, убили, продали в рабство! Ты хоть понимаешь, что мы пережили⁈

Она говорила быстро, сбивчиво, то упрекая, то снова срываясь на плач. В ее голосе было все сразу — страх, злость, облегчение, боль. Олег не обнял ее в ответ. Когда поток слов иссяк, он сказал тихо, почти буднично:

— Сбежать было правильным решением.

Она замерла, отпрянула, глядя на него так, словно видела впервые.

— Чего⁉ -начала она, но он уже поднял руку.

На вытянутой ладони вспыхнул мягкий белый свет. Мать выпучила глаза, губы зашевелились, но слов не было. Она бормотала что-то несвязное о духах, о предках, о невозможном.

— Я открыл в себе магию и стал намного большим, чем простым Каном.

Свет погас.

— Значит… -она запнулась. — Значит, ты не вернулся навсегда? Не будешь снова… помогать нам? В поле?

Олег закрыл глаза. Медленно покачал головой.

— Мам, -это слово далось ему без усилия, но без тепла. — Я теперь служу Империи. Мой путь — стезя воина и практика. Не крестьянина.

В ее взгляде смешались гордость и потеря, надежда и понимание. Она мысленно начала понимать, что Олег пришел от лица Кана попрощаться.

Тут, прихрамывая, вошел отец с хмурым лицом с палкой в руке. Он окинул хижину взглядом, увидел Олега в доспехах, задержался на матери, стоящей с побелевшим лицом, и все понял слишком быстро. На мгновение в его глазах мелькнуло узнавание. А затем лицо исказилось.

— Ах ты мелкий выродок! — заорал он, не сдерживаясь.

Он замахнулся палкой, целясь в голову гостя. Олег перехватил удар с легкостью. Дерево хрустнуло под пальцами, в следующую секунду он уже держал отца Кана за шею, приподняв над землей. Ноги того беспомощно дернулись, палка выпала.

— Вижу, меня не все рады видеть, -спокойно сказал Олег.

Отец захрипел, лицо налилось кровью, но злость не ушла даже сейчас.

— Ты… хоть знаешь… Что нам пришлось вынести… когда ты сбежал с работ⁈

Он задыхался, но продолжал, выплевывая слова вместе с хрипом:

— Отец, вырастивший труса! Гнилое семя! Да мы почти стали отверженными! Только благодаря старосте нас не сослали в рабство… как соучастников побега!

Олег слушал без гнева и сожаления, затем разжал пальцы. Отец закашлялся, жадно хватая воздух, отполз к стене, глядя на него снизу вверх с ненавистью и страхом.

— Меня ваши больше проблемы не волнуют. Тот Кан мертв.

Он перевел взгляд на мать. Та молчала, прижимая руки к груди, будто удерживала что-то внутри.

— Прощайте.

Он поднялся, взял оружие и вышел, не оборачиваясь. Снаружи деревня жила своей жизнью, кто-то готовил ужин, кто-то ругался, где-то плакал ребенок. Никто не осмелился остановить рослую фигуру в броне и с оружием. Этим визитом он сделал одну важную вещь.

Он дал родителям Кана знать, что тот жив и возвысился, настолько, насколько это вообще имело для них значение. И одновременно окончательно разорвал последние связи с прежней, никчемной жизнью. Больше не о чем переживать, гештальт закрыт.

— Ну, Лэяо, -пробурчал парень вслух. — Пора навестить наших зеленозадых «„друзей“».

— Не слишком ли ты жестоко с ними жестоко? Все же родители…

— Мои настоящие родители остались там, на Земле. Эти же люди — просто доноры генетического материала для моего нового тела.

— Не ври, -возразила Лэяо. — Часть твоей души испытывает привязанность к матери из этого мира.

— Тоже мне психоаналитик нашелся.

— Ты постоянно пытаешься убедить себя, что ты — не Кан. Но это не так.

— Это больше философский вопрос, -начал Олег спорить. — Что есть личность? Что нас делает нами? Можно ли назвать Кана, выросшего здесь, но не помнящего про Землю, мной? Или это просто новая прошивка на старом носителе, где волей случая произошел откат к прежней версии? Кан ведь думал совершенно иначе, поступал иначе. То, что для меня неприемлемо, он считал нормой. Постепенно мои убеждения, привычки, личностные качества взяли верх над ним. Прежняя жизнь мне кажется более настоящей, а пятнадцать прожитых Каном лет — дурацким сном.

— Интересно, почему?

Олег неопределенно пожал плечами.

— Может, ядро прежней личности оказалось сильнее, прочнее, а Кан не успел набраться достаточно жизненного опыта и постепенно растворился во мне. Подросток против двадцати пяти летнего мужика.

— А я?

— А что ты? -не понял Олег.

— Я была обычным человеком, потом духом и, наконец, вселилась в твое тело. Кто я теперь?

— Лэяо. Ты осталась собой. Как видишь, мы не слились в единое целое, а стали кем-то вроде соседей по коммуналке. Две Искры и системы меридианов на это явно намекают.

— Если мы умрем… снова. Что будет после?

Поднимавшийся по горной тропе Олег на некоторое время остановился. Вопрос действительно был важным.

— Надеюсь, мы сами научимся устанавливать правила.

— Как?

— Как? Некромантия в помощь.

— Но она здесь запрещена, под страхом смерти. Никто нам про нее не смог рассказать что-нибудь кроме общих вещей.

— Для этого нам и нужно служить Империи. Нас приметила госбезопасность, а значит, там есть шанс получить доступ к запретным знаниям, нужным контактам и связям. К чему собирать знания по крохе без малейшей гарантии на успех, постоянно жить в страхе, рисковать в тщетных экспериментах, когда можно влиться в систему и использовать ее в собственных интересах?

— Не поспоришь.

— Другого оптимального пути пока не вижу.

— Ты готов принести в жертву свою свободу, Олег?

— Всегда приходится чем-то жертвовать. Но мы в любом случае будем иметь намного больше возможностей, чем любые маги-отступники.

* * *

Путь занял шесть дней, и Олег не счел нужным ускоряться, просто наслаждался прогулкой по безлюдным местам, необходимости постоянно учиться.

Он ночевал там, где было удобно, не экономил силы, впереди не было ничего сверхсрочного, Утроба никуда не денется. У него впереди полгода отпуска.

Когда впереди показались знакомые пейзажи, он отметил, что место не изменилось. Те же скалы и то же ощущение сдавленного пространства, в котором воздух казался плотнее, чем снаружи. Даже запах был прежним.

У входа его встретили зелюдики и гоблины. Несколько существ держали в лапах луки и бум-шарики, однако напряжения в их позах не чувствовалось. Они узнали его сразу.

— Людик-экхару пришел! -пробормотал один из зелюдиков.

— Пропустить! -подтвердил другой, уже отворачиваясь.

Ни вопросов, ни попыток задержать. Олег прошел дальше, и почти сразу понял, что на этот раз все будет не так просто. Защитный магический контур отреагировал крайне недружелюбно. Сначала по телу прокатилось жжение, затем со всех сторон навалилось давление. Мышцы невольно напряглись, дыхание стало глубже. Ци внутри отозвалась сама, пытаясь стабилизировать состояние, но ощущение не исчезало. В голове раздался приглушенный стон.

— Олег… -голос Лэяо звучал напряженно. — Утроба сейчас агрессивна. Она злая.

— Тоже чувствую, -коротко ответил он, не замедляя шага, хотя каждое движение давалось тяжелее обычного.

Охранявшие границу ягуаи и зелюдики растерялись. Такое развитие событий явно не входило в привычный порядок вещей. Кто-то замер, кто-то отступил на шаг, переглядываясь с остальными.

— Передайте кому-нибудь из великих шаманов, -сказал Олег вслух, сдерживая нарастающее давление. — Пусть защиту ослабят. Она на меня странно реагирует.

Один из ягуаев развернулся и почти бегом скрылся в одном из боковых проходов. Оставшееся ожидание растянулось. Жжение не усиливалось, но и не отступало, превратившись в постоянный фон. Лэяо больше не говорила, лишь иногда отзывалась тихими, сдержанными вздохами, будто сама старалась не привлекать лишнего внимания Утробы. Спустя примерно полчаса ягуай вернулся. Вместе с ним шел Атерам.

Великий шаман остановился напротив Олега, окинул его внимательным, цепким взглядом и коротко кивнул, признавая.

Некоторое время он просто смотрел, изучая. Слишком внимательно, чтобы это было обычным любопытством. Олег чувствовал это и потому еще плотнее стянул ауру, оставляя снаружи лишь смазанную картину.

— Хорошо прячешь свой вжих, -наконец сказал Атерам. — Но щас надо его показать. Я не понимаю, че защита так взбесилась.

— Я бы предпочел не показывать лишнего, -ответил Олег спокойно. — Ягуаи могут неправильно понять.

Атерам усмехнулся.

— И чем ты меня испугать можешь, людик?

— У вас есть свои секреты, -сказал Олег, не повышая голоса. — У меня появились свои. Опасности нет.

Шаман задумался и медленно кивнул.

— Внутри поговорим.

Он отвернулся, пробормотал что-то на своем языке и сделал несколько резких движений руками. Посох на мгновение вспыхнул желтым светом и тут же погас. Жжение исчезло, давление спало, будто его и не было вовсе. Защитный контур Утробы успокоился.

Олег шел за Атерамом молча, не задавая вопросов и не оглядываясь по сторонам больше, чем требовалось. Проходы Утробы постепенно расширялись, грубый камень сменялся обжитыми тоннелями, в которых уже чувствовалась работа рук и времени. Гоблинский подземный город жил своей размеренной жизнью: где-то слышались голоса, металлический звон инструментов, приглушенный смех.

Атерам шел впереди, опираясь на посох, и заговорил, не оборачиваясь, будто продолжал разговор, начатый задолго до этого.

— Великий Сход хочет поручить тебе работу.

Олег кивнул, новость не удивила. Его бы не стали звать просто так, особенно сейчас.

— В городах людиков ягуай долго не проживет, -продолжил Атерам. — Слишком много взглядов, слишком много правил. А ты там свой. Ходишь свободно, вопросы задают редко.

— Понимаю, -ответил Олег. Но у меня есть ограничение. Полгода. Больше с вами находиться не смогу.

Атерам остановился и повернулся к нему.

— Че так?

— Я на службе Империи, -сказал Олег без утайки. — Меня отпустили на определенный срок.

Шаман медленно выдохнул и покачал головой.

— Зря. Ты был свободен. Теперь нет.

Олег усмехнулся.

— Зато я получил легальный статус. Возвысился и стал кем-то большим, чем простой бродяга, -он сделал паузу и добавил. — Ну и магии меня подучили.

Атерам внимательно посмотрел на него уже иначе, чем у входа в Утробу. Взгляд стал более цепким, внимательным к деталям.

— Значит, подучили, -протянул он. — Ладно.

Этим Олег дал понять, что гоблинам придется предложить ему цену больше, чем могли бы. Он без них обойдется, а они без него вряд ли.

Зал с амфитеатром встретил их тишиной. Каменные уступы поднимались полукругом, уходя вверх, но на этот раз они были пусты. Олег запомнил это место наполненным орущими гоблинами два года назад, когда здесь его признали экхару — другом ягуаев. В центре зала находились трое.

Три великих шамана сидели на низких каменных сиденьях, вырезанных прямо из породы. Посередине, как и прежде, возвышался жирный, обрюзгший Шод. Рядом с ним устроился Атерам, опираясь на посох. Шод заговорил сразу, без вступлений:

— Все же людик пришел.

Олег кивнул.

— Я обещал прийти. Я пришел.

Шод тем временем продолжал, разглядывая его уже без скрытого интереса.

— Ты сильно изменился, Олег. Мы даже не можем нормально разглядеть твою сульку. Что ты скрываешь?

Страха Олег не почувствовал, лишь легкое напряжение.

— То, что считаю нужным. Вы ведь не рассказываете мне все свои секреты, вот и я поступаю также.

Шод хмыкнул.

— Тебе тут нечего бояться.

Олег чуть наклонил голову и решил больше не играть в осторожность.

— Я, по-вашему, дурак? Думаете, я не знаю, что вы наложили на меня какое-то проклятие подчинения? На случай, если я выйду из-под вашего контроля.

Ягуаи растерянно переглянулись. Шод медленно перевел взгляд на Атерама. Тот, не меняя выражения лица, развел руками.

— Мы не накладывали на тебя никакое проклятие, -произнес Шод. — Ты перегрелся на солнце, людик.

Олег нахмурился.

— Тогда что за гадость я обнаружил в своих каналах возле Искры после первого посещения Утробы?

Атерам отозвался сразу, словно:

— А, дык ты про укреплялку вжиха. Она нужна была, чтоб ягуайские заклятья лучше получались. И каналы укрепить.

У Олега дернулся глаз. Значит, из-за собственной паранойи он сам вырезал из себя кусок души и попутно вселил в себя духа, даже не до конца понимая, с чем именно имеет дело.

«„Я идиот! Я абсолютный идиот. “»

Парень медленно ослабил контроль. Не полностью, лишь настолько, чтобы аура перестала быть смазанной, проявилась ее слои и структура меридианов с двумя Искрами. Он дал гоблинам возможность все рассмотреть. Реакция последовала почти сразу.

Сначала замешательство, настороженность, потом страх, перемешанный с болезненным любопытством. И, наконец, то самое выражение лиц, которое он уже видел однажды у Мин Лэ: полное непонимание происходящего и ощущение, что привычная картина мира дала трещину. Тишина затянулась. Теперь глаз дернулся у Шода.

Прошла, наверное, минута, может, чуть больше. Великий шаман тяжело выдохнул и с усилием выдавил:

— Ты… что ты сделал?

Олег снова стянул ауру, возвращая ей привычную для окружающих нейтральность, и ответил без спешки:

— Сначала я решил, что та укреплялка в каналах — проклятие. Подумал, что вы подстраховались и повесили на меня поводок.

Атерам не стал перебивать.

— Я искал способы ее вырвать, пробовал аккуратно, потом не очень. Экспериментировал долго. В итоге дошел до варианта, когда вселил в себя духа-пожирателя, она выжрала часть моей души. Но, побочный эффект оказался неожиданным. Дух не смог покинуть тело. Теперь мы делим его вдвоем… У нее проросли дополнительные каналы, и сформировалась вторая Искра.

Вопросы посыпались сразу.

— Как тебе удалось вселить в себя духа-пожирателя и остаться собой? — спросил Шод, уже без нажима, скорее с профессиональным интересом.

Олег пожал плечами.

— Мы просто подружились. Она получила вторую жизнь, я перестал быть одиноким.

Атерам хмыкнул и кивнул.

— Понятно, почему защите Утробы ты не понравился.

— Я не золото, чтоб всем нравиться, -отозвался Олег.

Шод некоторое время молчал.

— Теперь ты не маг, не цуань, а че-то вообще страннючее. Мы хотим это изучить.

— Только с одним условием, -сразу ответил парень. — Вы четко проговариваете каждое свое действие. Все, что собираетесь со мной делать.

Шод кивнул без колебаний.

— Годится.

Олег помолчал секунду и добавил:

— И еще. Какую работу вы мне хотели поручить?

— Ты ее уже выполнил.

— В смысле?

— Мы хотели добыть всяких заколдованных людиковских штук, -пояснил Шод. — Чтобы наше колдовство было лучше. Но ты уже принес. Меч — хорошая штукенция.

— Да ну на…

— Взамен мы обучим тебя кровной магии.

На лице Олега выступила довольная улыбка.

— Только оружие свое дарить не буду. Посмотрите, пощупаете и вернете. Мне за утрату такого артефакта руки вырвут.

— Хорошо, -кивнул Шод. — Вернем в целости.

— Скажи, Шод, а если бы я оказался крысой и вместо помощи вам привел бы сюда имперскую армию?

— Мы бы погибли, но духи покарали бы тебя за подлость и нарушение обещаний.

— О, вот оно как, -принял к сведению Олег. — Вы сильно рисковали, принимая меня.

— Людик, -влез в разговор один из незнакомых великих шаманов. Сухощавый, сморщенный, с бельмом на месте правого глаза. — Риск стоил того. Мы изучим тебя, людиковские клинки. Ягуаи станут сильнее.

— Вам Империю Дракона все равно не одолеть, поверьте. Она огромна. Даже по меркам моего прежнего мира.