– Оксанка, что ли, ломится? Она совсем с ума сошла? Разбудит же всех. – Алеся испуганного вскочила в кровати и замерла. Она, кажется, еще не решила, прятаться ли ей в ванной или идти открывать дверь вместо меня.

– Алеся, не пугайся и накинь на себя что-нибудь. Это точно не Оксана. Так долбиться у нее дури не хватит.

– Ну да. Наверно не она.

Мы еще немного послушали, как долбят дверь.

– Что будем делать? Может, не будем открывать? Может нас дома нет, – прошептала Алеся.

Словно услышав ее слова, из-за двери закричали:

– Открывай давай, слышь.

По голосу это точно не Оксана, а судя по акценту, это кто-то из орлов, свивших гнездо на диване в холле корпуса, где жили девчонки.

Алеся испуганно юркнула под одеяло, а потом, схватив в охапку одежду, действительно убежала в ванну. Впрочем, тут же вернулась на кровать и со злым угрожающим бурчанием начала одеваться. Я погладил мою боевитую подружку по еще сильнее, чем обычно взлохмаченным волосам и сказал, что все будет нормально. Сам я в это не верил, но пошел открывать, пока неизвестные, но очень настойчивые гости не сорвали мне дверь с петель.

– Табуретку возьми в руку, – прошептала моя воительница, уже натягивая кофточку.

– Алесь, успокойся, ломиться в номер, чтобы драться никто не будет, не идиоты же они. Хотели бы устроить махач, подкараулили бы где-нибудь. Максимум опять будут стращать, но кулаками махать не должны.

«Наверно», - добавил я про себя. На самом деле такой уверенности у меня не было. Не знаю, как там переговоры Дрони прошли, может, ребятишки войну объявили, и я буду первой жертвой.

Воображение рисовало, как меня хоронят, почему-то с воинскими почестями под тоскливый вой волынки, но я собрался и приструнил разыгравшуюся фантазию, обвинив ее в малодушии.

– Не ломайте казенную дверь, придурки. Открываю уже.

Открыв замок, я резко толкнул дверь, ожидая, что сейчас кто-нибудь бросится на меня в лучшем случае с матом, в худшем с кулаками.

Никто не кинулся. Алеся оказалась права, но не совсем. За дверью стоял «спортсмен», кажется, именно тот, который пнул по шашлыкам, но на удивление он был один.

«На дуэль, что ли, пришел меня вызывать», – мелькнула в голове глупая мысль вместе с картинкой, на которой мы стоим с ним на рассвете со старинными дуэльными пистолями в руках и парчовыми цилиндрами на головах.

Блин, что за хрень в голову постоянно лезет? Будто не мои мысли, а кто-то прикалывается надо мной.

– Чо надо?

– Говорить надо.

– А чо ломишься как ненормальный?

– Я стучал сначала, но ты не слышишь. Глухой наверно.

– Наверно. – Не буду же я объяснять ему причины, по которым мог не услышать стук в дверь. – Говори. Что хотел?

– Там эта… – Почему-то немного замялся неожиданный гость. – Муж Алеси приехал. Шумит в номере, у нас выходил, спрашивал - не видели мы его жену.

– Точно муж? – переспросила Алеся, которая уже полностью оделась и тоже подошла к открытой двери.

Джигит не стал разговаривать с женщиной и развернувшись, двинулся в сторону лестницы.

– Спасибо! – крикнул я ему вслед, но «спортсмен» только пренебрежительно махнул рукой, даже не повернувшись ко мне, пробурчал что-то непонятное, и, кажется, не очень вежливое.

Я запер дверь и вернулся в комнату, где Алеся с суровым лицом, нахмурив брови, просматривала последние сообщения на мобильном.

– Чо там?

– Наверно, он правду сказал. Шесть пропущенных от Алеси и много от Саши.

– Блин. Паподос. Что будем делать?

– Ты ничего не будешь. А я пойду сейчас к себе в номер и… и не знаю, что дальше.

– Я пойду с тобой.

– Нет, Ром. Не надо. Ты мне ничем не поможешь, а драка между мужиками мне не нужна.

– Ты хочешь, чтобы просто сидел здесь как дурак?

– Побудь здесь, как умный, пожалуйста.

Алеся виновато и даже робко улыбнулась мне, и на секунду прислонила голову к моей груди

– Все пока. Позвоню. – Девушка тяжело и долго выдохнула, как ныряльщик перед прорубью, а потом решительно распахнула дверь и ушла.

Я сел на еще теплую кровать и задумался. Какая-то фигня происходит. Дроня – появляется как хрен с горы, втягивает в какую-то муть, потом очкует, а потом сам хочет все разрулить. Горцы сначала наезжают, а потом предупреждают о проблемах. Алеся вроде совсем стала моей, а потом убегает к мужу.

Да еще постоянно картинки дурацкие в голове мелькают, будто кино дерьмовое смотрю. Не пойму ничего уже. Сундук, блин, вот где тебя носит, когда нужен совет мудрого человека? А в ответ — тишина. Даже лесть не помогла.

Через пять минут перебирания тяжелых мыслей и тупого разглядывания потертого прикроватного коврика я понял, что сидеть на попе ровно я больше не могу. Вскочил, быстро натянул верхнюю одежду, захлопнул дверь и пошел, почти побежал к корпусу Алеси. Добежал-то быстро, но по итогу не знал, зачем я там и что делать дальше. Подниматься в номер к девчонкам я не хотел, не совсем же больной на всю голову.

Нет, если бы я знал, что Алесе угрожает опасность, я, конечно, уже был там, но, может, у нее все в порядке? Может она хочет успокоить мужа, помириться с ним, забыть про то, что случилось между нами, а тут я такой: «Дорогая, у тебя все в порядке?»

С такими мыслями в дурной голове я бродил под окнами корпуса, где жили девчонки, и всматриваясь в окна, в которых еще горел свет, пытался увидеть силуэт Алеси.

Все окна самого верхнего этажа были ярко освещены. Там азартные игроки, забыв про сон и еду, дуются в карты, проигрывая или выигрывая миллионы. С этими все понятно. Они чувствуют себя людьми только за карточным столом, также как наркоманы живут, только вкатив свою дурь. Остальное время жалко существуют, собирая деньги на дозу или на ставку.

Но это был не единственный свет в окнах здания. Еще в нескольких номерах горел свет, где-то поярче, а где-то приглушенный, наверно от торшеров или бра. Я всматривался в эти окна, понимая, что конкретно туплю, но надеясь увидеть хотя бы тень Алеси. Может, плачущую, может, скандалящую, пусть даже обнимающуюся с мужем, но такую, которой не требовалась бы моя защита. Или, наоборот, требовалась, и тогда я влечу в домашние разборки супругов, как Черный плащ на крыльях ночи. Ну или как Бэтмен на крайняк.

«Тьфу. Идиот».

– Сундук, стоять. Я слышал тебя. Выходи, подлый трус.