Сколько я не взывал к этому придурошному приведению, которое мне все нервии измотало – ответа так и не дождался. Может это я сам подумал, что я идиот? Вернее, я и сам так думал, но может, сделал это особенно громко и, услышав свою же мысль, решил, что это Сундук сказал?

В общем, в окнах я, конечно, ничего не разглядел, с утверждением, что я идиот, кто бы это ни заявил – я согласился и, плюнув на все, решил зайти хотя бы в фойе корпуса.

Орлы были на месте. Они почти лежали на диване. Широко расставленные ноги вытянуты, спины на сидушке, только неестественно выгнутые головы, так что аж бороды уперлись в грудь, прислонены к спинке дивана, но не спят. Бдят, что-то смотрят в телефонах, и при моем появлении перевели на меня тяжелые взгляды.

Тот, который приходил ко мне «в гости», приподнялся на локтях и сел нормально, два его товарища, налюбовавшись на меня, снова уткнулись в телефоны. Судя по доносившимся из мобилок звукам - смотрели какие-то единоборства.

– Добрый вечер, уважаемые.

Горец молчал, продолжая свысока смотреть на меня. Наконец, отвел взгляд от меня в сторону двери, откуда я зашел и безразличным голосом произнес:

– Ушли они.

– Оба ушли?

– Сначала он. Потом она.

– Давно?

«Спортсмен» помолчал, давая понять, что это он не отвечает на мои вопросы, а просто захотел поговорить вслух сам с собой. Его товарищи делали вид, что целиком увлечены боями в телефонах.

– Десять минут, – наконец произнес, снизошедший до ответа собеседник и, давая понять, что аудиенция завершена, сполз спиной по дивану, занимая первоначальную позу.

– Спасибо! А Оксана осталась? – Зачем-то поинтересовался я.

Диванные орлы сделали вид, что меня не существует.

Ну, понятно. Значит, Оксана в номере, но это ничего мне не дает. Не пойду же я ломиться к ней в номер, хотя это вроде здесь уже считается обычным делом. Да и вряд ли Оксана мне что-то объяснит. Судя по тому, как она посмотрела на меня сегодня, будет еще один скандал, но уже между нами.

А почему еще один? Может, между Алесей и ее мужем, как там его, Сашей, и не было никаких разборок. Сказала она ему, что доктор прописал гулять по ночам, он и поверил, как любой нормальный мужик. Мужчины, мне кажется, так устроены, что лучше поверят в любую ересь, чем начнут неудобную для себя правду выискивать.

Пока думал, про тяжелую мужскую долю, с которой никогда не сталкивался, но экспертное мнение имею, оказывается, ноги привели меня к гостевой автостоянке «Целебных грязей». Зачем я здесь не знаю, но раз приперся, то надо хотя бы со сторожем поговорить, который дрых в скудно освещенной будке около шлагбаума.

Аккуратно, чтобы не испугать спящего повелителя полосатой рейки, перекрывающей въезд, постучал в окошко.

– Здорово, отец.

Дед спал чутко и тут же откликнулся:

– Ночь двести рублей, сутки триста.

– Нормально, по-божески, но я по другому делу.

– Ночник в поселке, пойдешь прямо и увидишь, как он слева светится вдоль дороги.

– Знаю, был уже, – пробурчал я, вспоминая, как ездил туда тариться перед шашлыками.

– А чо не спишь, если уже был? – дедок окончательно проснулся и теперь удивленно меня разглядывал, не понимая, что еще может интересовать ночью нормального человека.

– Тут такое дело. Товарищ у меня должен был уехать минут десять-пятнадцать назад. Вот хочу узнать, выехал уже или нет еще.

– Машина какая?

– Не знаю, – загрустил я.

– Понятно, – проницательно, этак по-ленински прищурился дедок.

Охранник лениво листанул журнал с корявыми рукописными записями, лежащий перед ним.

– Выезжала иномарка минут пятнадцать назад. Мужик приехал час назад, и сразу обратно собрался выезжать, хотя за сутки заплатил. Я ему: «Давай деньгу верну, сейчас возвратом оформим», а он: «Не надо ничего, открывай быстрей». Ну не надо так надо.

– Понятно. Спасибо, дедушка.

– Слышь, внучок, – дед снова хитро улыбнулся. – Там еще девушка была, странная.

– А что с ней не так? – Встрепенулся я.

– Так мужчина этот хотел один уехать, а она вот встала прям здесь, – дедок махнул рукой на шлагбаум, – И стояла молча перед машиной, как памятник. Смотрела на фары и с места не сходила, пока он ее не усадил к себе.

– Ага. Ну хорошо.

– Не знаю. Может, кому и хорошо, но ребятишки эти, похоже, поругались крепко.

– Понятно. Пойду я.

– Поди-поди. И это… Не хулигань тут. Выпей рюмашку и ложись. В жизни всякое бывает. Сегодня вроде потерял, а завтра выяснится, что избавился.

Я пошел обратно к себе, вернее снова погрузился в какие-то гадкие тяжелые мысли, а ноги, не надеясь на умственно отсталого хозяина, сами приняли решение идти в номер.

По дороге снова встретил «спортсмена». Стоя в пятне свете под фонарем он молча курил, несмотря на запрет курения на территории санатория, и явно поджидал меня. Ну что вот пристал как банный лист? Мне до того хреново на душе, что, если бы горец драться полез, я даже отбиваться не стал бы.

– Уехала?

Я понял, что он про Алесю спрашивает.

– Да.

Абрек помолчал, затягиваясь сигаретой.

– Забей. Другую найдешь. Их много здесь. Везде много.

– Ладно. – Спорить совсем не хотелось. Хотелось лечь и укрыться с головой пахнущим хлоркой санаторным одеялом.

– Слышь! Это… Спасибо. – Джигит еле выдавил из себя последнее, наверное, очень непривычное слово.

– Не понял сейчас. За что спасибо?

– Что не стуканул про шашлыки. Сегодня стрелка была с твоим другом. Предъявили нам беспредел. Если бы ты вложил, то было бы совсем плохо. Так тоже плохо вышло, но нормально. Пойдет.

– Да, не за что. – Я понял, что он говорит про встречу, на которую звал меня Дроня. Я уже забыл про это. После всех событий казалось, что утро было очень давно, примерно месяц назад. Значит, переговоры состоялись, но расспрашивать, как там все прошло, не было никакого желания. Вот вообще пофиг на все их терки. Какая мне разница, кто будет сидеть в холле, джигиты или боксеры? Я туда в любом случае больше не пойду.

Абрек безразлично пожал плечами, типа ему вообще по барабану, не за что так за что. Щелчком отправил сигарету в ближайшие кусты, и, наверно решив, что теперь совесть его чиста и он мне ничего не должен, вразвалочку двинул в сторону Алесиного корпуса. Вернее, в сторону корпуса, в котором раньше, очень давно, жила чудесная девушка Алеся.

Я тоже пожал плечами и снова ушел в себя, позволив ногам добрести до номера. Только рухнув в незастеленную кровать, еще пахнущую Алесей, и как давно уже хотел, накрывшись с головой одеялом, я подумал, что, наверное, надо было тоже поблагодарить «спортсмена». Не поленился, пришел, достучался, сказал, что Алесю муж ищет.

Хотя, может и не за что благодарить-то.

«Надо было спасибо сказать. Если бы он не пришел, все было бы гораздо хуже».