Я вышла из офиса адвоката с папкой в руках и позвонила Каменскому. Он ответил на втором гудке.

— Самсонов показал документы?

— Да, — я остановилась на углу, пропуская толпу прохожих. — Паша воровал деньги, переводил Милане. Есть все доказательства.

— Приезжайте в офис. Обсудим, что делать дальше. — Он повесил трубку, не попрощавшись.

— Резкий, как понос, — я показала погасшему экрану язык и заказала такси. А через двадцать минут уже поднималась на двадцать третий этаж.

Каменский сидел за компьютером, читал какие-то документы.

— Садитесь, рассказывайте, — коротко мне кивнув, поднял взгляд.

Я села, открыла папку. Полтора часа мы разбирали каждый лист, каждую цифру. Глеб задавал короткие вопросы, делал пометки, звонил Самсонову с уточнениями. Он работал быстро, четко, без лишних слов. К семи вечера я почувствовала, что голова гудит от информации.

— Устали? — Каменский откинулся на спинку кресла.

— Немного, — призналась честно.

— Я закажу еду. Работать на голодный желудок неэффективно.

Он набрал номер, заказал пиццу — две большие, одна с пепперони, вторая четыре сыра. Повесил трубку и посмотрел на меня.

— Через полчаса привезут.

— Владелец телеканала ест пиццу из коробки? — я усмехнулась.

— А сценарист хитовых сериалов ест только омаров на яхтах? — он поднял бровь.

— Терпеть не могу яхты, укачивает.

— Обожаю пиццу из коробки, горячую и сочную. А вот омаров терпеть не могу, слишком много возни ради пары укусов.

Я рассмеялась. Впервые за последнее время по-настоящему, без горечи в горле.

— Знаете, я всегда думала, что миллиардеры питаются исключительно трюфелями и черной икрой.

— Иногда икрой, — Каменский пожал плечами. — Но в основном тем же, что и обычные люди, просто дороже и в ресторанах со звездами Мишлен.

— И как? Вкуснее?

— Нет, но пафоса при подаче больше.

Пиццу привезли через двадцать минут. Мы ели прямо в кабинете, разложив документы между коробками. Глеб снял пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Он выглядел просто человеком, который работал целый день и наконец позволил себе расслабиться.

— Расскажите о себе, — он откусил кусок пиццы. — Не о работе, о жизни.

— Что именно хотите знать?

— Все, что решите рассказать.

Что можно рассказать о себе незнакомому человеку? О детстве в обычной московской семье, о школе, универе или первой работе? А может о том, как мечтала писать романы, а стала сценаристом? Или о браке, который закончился изменой?

— Я хотела быть писателем, — начала медленно. — Настоящим. Чтобы книги, издательства, полки в магазинах. Но писать романы оказалось труднее, чем я думала, зато сценарии шли легко. Диалоги, структура, драматургия — все складывалось само.

— Жалеете?

— Иногда. Сценарии дают немного другую реакцию: выходит серия, читаешь отзывы, понимаешь, что зацепило, а что нет. С книгами все намного медленнее.

Глеб кивнул, допил воду из стакана.

— У меня тоже были другие планы. Хотел стать журналистом, писать расследования, разоблачать коррупцию, менять мир.

— Что помешало?

— Реальность. В девяностых журналистика была опасной профессией. Друг погиб, когда писал статью про местного криминального авторитета. В итоге пуля в затылок, тело в лесополосе. Я понял, что менять мир можно по-разному… Когда купил первый телеканал, начал показывать то, что другие боялись.

— И сейчас меняете мир?

— Пытаюсь. Не всегда получается, но пытаюсь.

После перекуса мы вернулись к работе и вынырнули из нее только к десяти.

— Достаточно на сегодня. Поедете домой? — Каменский закрыл свой ноут.

— Да, — я потянулась, размяла затекшую шею. — Спасибо за помощь. И за пиццу.

— Не за что.

Следующие дни слились в один непрерывный поток работы. Я встречалась с адвокатами, разбирала документы, давала показания. В офисе Каменского мы обсуждали стратегию, планировали следующие шаги. Он работал как машина четко, без эмоций, с абсолютной концентрацией. Но иногда, когда думал, что я не вижу, сидел с таким выражением лица, будто устал от всего на свете.

Я принесла ему первую серию нового сценария. Напечатала за ночь, почти не спала. История крутилась в голове, требовала выхода. Назвала проект «Месть. Цена твоей измены».

— Прочитаете? — я положила распечатку на стол.

Глеб поднял глаза от компьютера.

— Когда будет время. Не срочно.

Он сразу начал читать, а я сидела напротив, притворялась, что работаю с документами, но на самом деле наблюдала за его лицом. Каменский читал быстро, не отвлекаясь, изредка хмурился или поднимал бровь. Через полчаса закончил, отложил сценарий.

— Сильно, — он посмотрел на меня. — Но финал слабый.

— Что не так? — я напряглась.

— Героиня слишком быстро находит нового мужчину. Только развелась с изменником, а уже в новых отношениях. Нереалистично.

— Почему это? Люди ищут утешения, — я пожала плечами. — Это нормально.

— Нормально, но неинтересно. Зритель хочет видеть трансформацию. Как она учится быть одна, сильной, независимой, а потом, может быть, встречает кого-то. Но не сразу.

— А какой финал написали бы вы?

Глеб откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.

— Она остается одна, но счастливая. Находит себя, свое дело и внутреннюю силу. Понимает, что не нуждается в мужчине, чтобы быть цельной. И только тогда, когда перестает искать — находит.

— Вы так и живете? — спросила осторожно.

— Пытаюсь, — он рассмеялся. — Давайте покрутим сценарий еще.

Мы работали над сценарием вместе до полуночи. Глеб предлагал идеи, я записывала, мы спорили о деталях, искали лучшие решения. Странная синергия — бизнесмен и сценарист, такие разные, но понимающие друг друга с полуслова. Он чувствовал драматургию, видел слабые места в сюжете, предлагал неожиданные повороты. Я удивлялась, как человек, всю жизнь занимавшийся бизнесом, так хорошо погружен в тему.

— Вы могли бы быть сценаристом, — сказала, когда мы закончили.

— Нет, — он покачал головой. — У меня нет вашего дара. Я вижу структуру, логику, но не чувствую персонажей. Вы оживляете их, делаете настоящими. Это талант.

— Спасибо.

— Если что это не комплимент, а констатация факта.

Я уехала домой за полночь. Села в такси, откинулась на сиденье, закрыла глаза и меня понесло в рефлексию от ощущения, что наконец-то я в привычной роли творца, создаю что-то стоящее. Давно не испытывала такого… С Пашей работа превратилась в рутину: он продюсировал, я писала, мы функционировали как отлаженный механизм. А с Каменским каждая встреча была вызовом, спором, поиском лучшего решения.

Дома приняла душ и легла спать, но сон не шел. Я крутила телефон в руках, листала новостную ленту. Остановилась на фотографии и замерла.

Милана и Паша на красной дорожке были на какой-то премьере. Она в вечернем платье, он в костюме, стоят рядом, улыбаются камерам. Заголовок кричал: «Милана Орлова и продюсер Павел Крылов новая пара шоу-бизнеса? Нас ждет скандальный развод?»