Утром Марат прислал ссылку на статью. Я открыла, прочитала заголовок: «Милана Орлова и Павел Крылов просто друзья или нечто большее?».

Журналист описывал их появление на трех мероприятиях подряд, анализировал язык тела, цитировал «источники, близкие к паре». Милана в интервью говорила: «Паша замечательный человек и талантливый продюсер. Мы много работаем вместе, поэтому часто видимся. Но это дружба, ничего больше». Фотографии рассказывали другую историю — его рука на ее талии, ее взгляд, полный обожания.

Вечером я показала Глебу статью. Он пробежал глазами по тексту, усмехнулся.

— Играют в невинность. Классический прием.

— Им это сойдет с рук? — я села напротив.

— Нет, — Глеб закрыл статью. — Пора вывести их на чистую воду. Но сначала нам нужна первая встреча с адвокатами Павла, Самсонов договорился на послезавтра.

— Что будет на встрече?

— Они попытаются договориться мирно, предложат компенсацию, попросят не раздувать скандал. Стандартная тактика, — Глеб налил воды из графина. — Мы покажем доказательства махинаций и дадим понять, что у нас все карты на руках.

— Паша не сдастся просто так.

— Знаю, поэтому будь готова к скандалу.

* * *

Я приехала на встречу за десять минут. В зеркале лифта осмотрела себя еще раз: серый костюм, синяя блузка, минимум косметики. Деловой стиль, никаких эмоций на лице.

Глеб уже был в переговорной, разговаривал с Самсоновым. При виде меня кивнул и я села рядом с ним, достала блокнот с удивлением отметив, что руки не дрожат. Никакого волнения.

Паша вошел ровно в два, вместе с ним адвокат, мужчина лет сорока пяти в дорогом костюме, с папкой документов. Муж выглядел уверенно, он улыбался так, будто пришел на дружескую посиделку.

— Поля, — он сел напротив, посмотрел на меня. — Рад, что согласилась на переговоры. Думаю, мы сможем все решить цивилизованно.

Я промолчала. Самсонов открыл папку.

— Давайте начнем. Господин Крылов, какое у вас предложение?

Адвокат Павла прочистил горло.

— Мой клиент готов предложить разумную компенсацию за права на сериал «Чужие жены». Два миллиона рублей единовременно, плюс процент от прибыли следующего сезона. Взамен Полина отказывается от претензий и не распространяет порочащую информацию о Павле.

Я усмехнулась. Два миллиона за три года работы, за идею, которая принесла компании десятки миллионов. Щедрое предложение.

— Нет, — сказала коротко.

— Полина, будь благоразумной, — Пашка наклонился вперед. — На суд уйдет время. Может быть, даже годы. Ты потратишь силы, деньги, нервы, а в итоге можешь проиграть. Давай договоримся по-хорошему.

— Нет.

Самсонов перевернул страницу.

— Мы провели аудит финансов компании «Форвард Медиа» и обнаружили интересные факты. Вы систематически выводили средства с проекта на сторонние счета.

Адвокат Павла нахмурился.

— Это серьезное обвинение. У вас есть доказательства?

— Разумеется, — Самсонов протянул копию документов. — Здесь выписки со счетов, договоры с фиктивными компаниями, переводы на имя Миланы Орловой, которые не соответствуют ее контракту.

Паша побледнел. Взял документы, пробежал глазами и положил обратно.

— Это… ошибка бухгалтерии. Я не имею к этому отношения.

— Вы лично подписывали платежные поручения. Милана получала от вас деньги из бюджета сериала.

— Ты платил своей любовнице из бюджета моего сериала, Паш, — сказала я тихо.

— Поля, это не так… ты не понимаешь…

— Что не понимаю? — я наклонилась вперед. — Что ты спал с актрисой и переводил ей деньги, украденные у проекта? Объясни, пожалуйста.

— Я не обязан это терпеть! — он повернулся к адвокату. — Мы уходим. Это фарс.

— Мы еще не закончили, — Самсонов говорил спокойно. — Если вы уйдете сейчас, мы передадим документы в правоохранительные органы. Растрата, мошенничество, это уголовные статьи.

Павел посмотрел на меня, на Глеба, на Самсонова.

— Чего вы хотите?

— Права на сериал переходят к Полине, — Самсонов перечислял пункты. — Вы возмещаете украденные средства, публично извиняетесь за мошенничество, и больше никогда не используете имя моей подзащитной в своих проектах.

— Это невозможно, — адвокат Паши покачал головой. — Мой клиент не согласится.

— Тогда увидимся в суде, — Глеб встал. — Думаю, исход очевиден.

Пашка смотрел на меня и впервые за многие годы я увидела совершенно не типичные для него эмоции: злость, обида, страх.

— Ты действительно пойдешь до конца? Разрушишь все, что мы строили столько лет?

— Ты разрушил это сам. — Я вышла из переговорной, не оглядываясь.

Глеб догнал меня в коридоре.

— Ты была великолепна, особенно последняя фраза. Очень впечатляет.

— Спасибо. Правда, трясусь вся.

— Не видно, — он улыбнулся. — Нам нужно показаться на публике. Вместе.

— Зачем?

— Павел и Милана играют влюбленную пару, нужен противовес. Покажем, что мы тоже можем быть командой, — Глеб достал телефон. — Послезавтра премьера фильма на моем канале. Красная дорожка, журналисты, камеры. Пойдешь со мной?

Я задумалась. Публичное появление с Глебом Каменским означало признание союза. Пресса сразу начнет строить теории, придумывать романы, копаться в прошлом.

— Хорошо. Пойду.

* * *

Специально для премьеры купила красное, длинное платье с открытыми плечами. Не мой стиль, но консультант в бутике убедила: «Вы в нем выглядите потрясающе». Сделала укладку, макияж, надела туфли на каблуке, и не узнала себя в зеркале.

Глеб приехал за мной в семь вечера. Он ждал у машины, и когда увидел меня, кажется оцепенел.

— Вы… Ты выглядишь прекрасно.

— Спасибо, — я улыбнулась. — Ты тоже.

Он был в черном костюме и черной рубашке, без галстука. Волосы уложены, ненавязчивый запах дорогого парфюма. Выглядел как с обложки делового журнала, такой успешный, уверенный, недоступный.

Мы приехали к кинотеатру через полчаса. Красная дорожка, вспышки камер, журналисты с микрофонами. Глеб вышел первым, протянул мне руку. Камеры щелкали без остановки.

— Ну надо же, Глеб Каменский и Полина Крылова! — журналистка тянула к нам микрофон. — Вы вместе?

— Мы партнеры, — Глеб ответил спокойно. — И друзья.

— Полина, правда ли, что вы разводитесь с Павлом?

— Да, — я кивнула.

— И ваши отношения с Глебом на этом фоне…

— Деловые, я пишу новый сериал для его канала.

Мы прошли дальше, но камеры не отставали. Снимали, как Глеб придерживает меня за локоть, как мы разговариваем, смотрим друг на друга. Завтра эти фотографии будут во всех изданиях.

После премьеры Глеб предложил:

— Поедем ко мне? Обсудим реакцию прессы.

И я согласилась.

* * *

Пентхаус Глеба занимал весь последний этаж высотки в центре. Панорамные окна, минималистичная мебель, дорогие картины на стенах, но при этом уютно: книги на полках, плед на диване, фотографии в рамках.

Глеб налил виски, протянул мне бокал. Я сделала глоток и чуть не закашлялась. Жгло горло, но приятно.

— Ты молодец, — он сел рядом на диване. — Держалась уверенно.

Я не успела ничего сказать, как телефон завибрировал. Я выдохом ответила на звонок Паши.

— Ты спишь с Каменским?! — он кричал так, что пришлось отодвинуть телефон от уха.

— А тебя это касается? — спросила спокойно.

— Ты моя жена.

— Была, теперь нет.

— Полина, это подло! Ты мстишь мне, используя его! И кто из нас еще су…

— Всего хорошего.

Я положила трубку и заблокировала номер. Глеб смотрел на меня.

— Он в ярости.

— Пусть, мне все равно.

— Тогда… — Глеб поставил бокал на стол и повернулся ко мне и… его телефон разразился резким, настойчивым звуком. Он посмотрел на экран, и лицо окаменело.

— Милана.