Я взяла папку и прошла на кухню. Глеб следовал за мной, молча наблюдал, как я включаю чайник, достаю чашки и уже только после того, как заварила и разлила чай, я села за стол, открыла сценарий и начала читать.

История про женщину, которая застает мужа с любовницей. Про мужчину, чья жена предает его с коллегой. Они встречаются случайно, заключают союз, чтобы разоблачить изменников, а потом понимают, что нашли друг друга.

Написано было неумело — структура хромала, диалоги звучали деревянно, описания мест отсутствовали, но вместе с тем, в каждой строчке, в каждом слове чувствовалась боль, горечь, понимание и принятие того, что тебя обманули. Правда за всем этим чувствовалась. Я мельком взглянула на Глеба. Он молча ждал, что скажу. А мне вдруг стало отчетливо ясно, что он писал о том, что пережил сам. Каждая сцена дышала болью, разочарованием, е еще усталостью от игр и лжи.

Я дочитала до конца, закрыла папку и ласково улыбнулась:

— Это худший сценарий, который я читала.

Он повернулся. В глазах мелькнуло разочарование.

— Зато честный, — он пожал плечами.

— Самый честный, — я встала, подошла к нему. — Ты написал про нас. Про то, что мы прошли.

— Думал, это поможет. Выплеснуть на бумагу, как новомодные психологи советуют. Вот, всю жизнь решал проблемы деньгами: покупал, продавал, договаривался. Надо же, а с этим не справился, не смог передать честность, верность, любовь.

Я взяла его за руку.

— Я не сказала, что идея плоха. Сюжет мне очень нравится. Я поработаю над ним, если не возражаешь? Подшаманю структуру, допишу диалоги, добавлю детали. Но финал будет счастливым и я клятвенно обещаю его не трогать.

— Это всенепременно, — Глеб притянул меня к себе. — Обманутые ребята точно остаются вместе.

— О как… Тогда добавим свадьбу, и детей, и кота, — я улыбнулась. — Хеппи-энд без драмы, от которого критики будут морщиться.

— Зато зрителям очень понравится, это ли не главное?

— Да, все так.

Он поцеловал меня и я с радостью ответила, обняла его за шею и забыла обо всем: о сценарии, Паше, суде. Остались только мы.

* * *

Свидетельство о разводе пришло через две недели. Простой лист бумаги с печатью. Я прочитала, положила в папку с документами. Вот так, годы брака закончились одной подписью судьи.

В тот же вечер мы с Глебом официально объявили об отношениях. Фотография в его профиле — мы вдвоем на террасе пентхауса, город внизу светится огнями. Он подписал пост коротко: «С той, кто пишет лучшие истории».

Тут же посыпался вал комментариев, я читала их и смеялась. Как всегда, народ поделился на два лагеря. Первая половина писала добрые и поддерживающие: «Красивая пара!», «Они подходят друг другу!». Другая же сливала желчь: «Быстро забыла мужа», «Использует Каменского для карьеры». Что ж, угодить всем невозможно, тут у меня броня давным-давно наросла.

Следующие месяцы прошли в работе. Я переписывала сценарий Глеба, превращала черновик в полноценный проект. Он подкидывал идеи, много шутил и на ходу придумывал забавные сценки. Я превращала их в диалоги, сцены, образы. Мы работали допоздна где придется: в его кабинете, на диване в моей квартире, в кафе по выходным. Глеб оказался хорошим соавтором — не навязывал свое видение, слушал, предлагал неожиданные повороты.

— А что, если герой в финале простит жену? — спросил однажды.

— Нет, — я покачала головой. — Прощение должно быть заслужено. Она не заслужила.

— Но в жизни люди прощают.

— В жизни люди делают глупости. В сериалах они должны быть умнее.

Он рассмеялся.

— Какая мне жестокая женщина досталась и сценарист.

— Честный. Есть разница.

Через полгода сценарий был готов. Восемь серий, каждая по сорок минут. Глеб запустил производство на своем канале, а мне достался контроль съёмок на каждом этапе.

Премьера вышла в марте и… рейтинги взлетели с первой серии! Зрители писали, что узнают себя в героях, что сериал помог пережить собственные разводы, что впервые видят честную историю про отношения.

Критики хвалили называя наше детище самым искренним сериалом про развод, а я закрыла «Чужих жен» официально. Не хотела продолжать проект, который напоминал о Павле. Три сезона были закончены, история рассказана. Все остальное — только ради денег.

Павел пытался запустить свой проект. Нашел начинающего сценариста, снял пилотную серию нового сериала, вложил все сбережения на производство. Серия вышла на малоизвестном канале, собрала минимальные рейтинги. Милана исчезла из больших проектов. Снималась в рекламе непопулярных товаров, озвучивала аудиокниги, вела корпоративы. Деньги кончались быстро — привычка к дорогой жизни никуда не делась.

Игорь рассказывал, что она звонила ему, просила порекомендовать на роли. Он вежливо отказывал. Никто не хотел связываться с актрисой, замешанной в скандале.

Я не испытывала злорадства, только безразличие. Так-то оба получили то, что заслужили.

Вечером мы с Глебом сидели на террасе пентхауса. Он готовил ужин, оказалось, у него шикарно выходят стейки.

— О чем думаешь? — поставив передо мной румяное мясо и овощи, он легко коснулся моей щеки.

— О будущем. У меня контракт с твоим каналом на три года. Что дальше?

— Продлим, если захочешь.

— А если не захочу?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Тогда будешь писать для других каналов. Или книги, что угодно, что захочешь. Ты талантлива, Полина. Найдешь себе применение.

— Хочу ребенка, — сказала неожиданно для себя.

Глеб замер с бокалом в руке.

— Что?

— Ребенка. Всю жизнь откладывала — сначала учеба, потом работа, потом Павел говорил «не сейчас». А мне тридцать пять. Время идет, — я говорила быстро, боясь остановиться. — Может, глупо об этом говорить. Мы вместе всего ничего, у нас впереди тьма работы и травмирующее прошлое…

— Ух, вот это вызов… — он взял меня за руку, начал медленно перебирать пальцы. аккуратно массируя подушечки. — Заявка на миллион, вот что скажу. И мне нравится такой расклад. Смелый, это мягко сказано…

— Ты не…

— Я не договорил, — он строго меня перебил. — Так вот, мне нравится эта заявка. Очень. И я готов принять все, что ты готова мне дать.

Я смотрела на него, не веря услышанному. Глеб Каменский, циничный бизнесмен, который не верил в любовь, говорит про семью и детей.

— А если я пошутила? — выдала играя бровями.

— А если пошутила, — он куснул меня за ухо, — получишь по своей аппетитной заднице. И знаешь что? Тебе понравится.

Он поцеловал меня. Нежно, бережно, будто я была самым ценным, что у него есть.

Уже поздно вечером я разбирала электронную почту. Спам, рабочие письма, предложения о сотрудничестве. Пролистывала, удаляла ненужное.

Остановилась на одном письме. Отправитель — Пашка.