Настя

Обратная дорога в город прошла в оглушительной тишине. Не физической — двигатель ревел, колёса выбивали ритм по ухабам. Тишине внутри меня. Ясной, холодной, звонкой, как лёд. Весь шок, вся ярость, вся дрожь от того, что происходило на холме, схлынули, уступив место единственному, кристально чистому чувству — непримиримой, холодной ненависти и железной решимости.

Он думал, что выиграл. Он думал, что купил меня, как купил Коршунова, загнал в угол и теперь будет диктовать условия. Уверенный в себе, сытый хищник, играющий со своей добычей.

Он ошибался. Я не добыча. Я — мина замедленного действия. И я только что активировала таймер.

Первым делом, едва влившись в поток городского движения, я нажала на голосовое управление в машине.

— Позвонить Лике.

Гудки показались бесконечными. Наконец, на том конце щёлкнуло.

— Насть? Что случилось? Ты на работе? — голос подруги был оживлённым, немного уставшим. Фоновый гул говорил, что она тоже в пути, скорее всего, в метро.

— Лик, ты не поверишь, — начала я, и мой голос, к моему удивлению, звучал ровно, почти спокойно. — Тот самый… маньяк. Из клуба.

— Что?! Опять? Он тебя нашёл? Насть, ты в порядке? Где ты? — её тон мгновенно сменился на тревожный.

— Я за рулём. И да, он меня нашёл. Или, скорее, подстроил так, чтобы я сама к нему приехала. — Я коротко, без эмоций, изложила суть: таинственный холдинг, давление на Коршунова, встреча на пустом участке, его самодовольная рожа. — Он поставил меня перед выбором: либо потерять работу и репутацию, либо стать его личным архитектором в каком-то ебенях.

На том конце повисла тишина, нарушаемая только шумом поезда.

— Блядь, — наконец выдохнула Лика. — Это… это какой-то детектив психологический. Он совсем больной. Что ты собираешься делать?

— Не знаю. Поэтому и звоню. У меня два варианта: сдаться, уволиться и бежать из города, пока он не придумал что-то ещё более изощрённое. Или…

— Или что?

— Или сделать так, чтобы он сам пожалел о том, что впутал меня в свою жизнь. Сожалеть до колик в печёнке. Чтобы он выгнал меня сам, разорвав контракт, и был рад, что отделался.

Лика задумалась. Я слышала её ровное дыхание.

— Бежать… Это сложно, солнышко. У тебя здесь квартира, работа, какая-никакая жизнь. И нет гарантии, что он не найдёт тебя снова, если у него такие возможности. А второй вариант… рискованно. Ты будешь как на минном поле.

— Я уже на нём, — парировала я. — Просто теперь я знаю, где мины. Примерно.

— Тогда… тогда давай по второму, — решительно сказала Лика. — Но с умом. Ты не можешь просто саботировать проект — это ударит по тебе и по твоей фирме. Ты должна быть безупречным профессионалом. Но таким неудобным, таким требовательным, таким занудным, чтобы ему захотелось разорвать тебя и твой контракт в клочья. Чтобы он понял, что лучше бы ему нанять какого-нибудь покладистого подхалима. Понимаешь? Исполни его прихоти. Но так, чтобы это стало для него сущим адом.

Уголки моих губ дрогнули в первый раз за этот день. Не в улыбку. В оскал.

— Я поняла. Спасибо, Лик. Ты гений.

— Береги себя, дура! Звони каждый день, поняла? Я буду волноваться.

— Обещаю.

Я сбросила вызов. План, смутный и яростный, начал обретать чёткие, изощрённые формы в моей голове. «Исполни его прихоти». Ага. С удовольствием.

* * *

Вернувшись в офис, я захлопнула дверь своего кабинета на ключ. Мир за стеклом — коллеги, звонки, привычная суета — казался теперь бутафорским. Реальность, настоящая и опасная, была там, на холме, и в этой папке с невнятным ТЗ.

Я открыла её снова. «Единение с природой». «Чувство защищённости». «Индивидуальность». Расплывчатые, пафосные фразы, за которые цепляется только тот, кто не знает, чего хочет.

«Хорошо, — подумала я. — Ты хочешь единения? Я тебе его устрою».

Я запустила программу для 3D-моделирования и начала с плана. Дом не должен быть просто большим. Он должен быть безупречным. И безумно сложным. Я набросала концепцию: не просто панорамное остекление, а цельностеклянные углы, где две стены полностью прозрачны и сходятся без видимых опор. Инженерный кошмар. Дорого. Рискованно. Идеально.

«Чувство защищённости»? Пожалуйста. Система «умный дом» не просто от «Яндекса». Полная интеграция от швейцарской компании, которая делает оборудование для банковских хранилищ и правительственных объектов. Заказная разработка ПО, биометрический доступ не только к дверям, но и к шкафам, к подаче воды в душе. Заявку они рассматривают минимум месяц. Стоимость — как хорошая квартира в центре.

Но настоящий полёт моей ядовитой фантазии начался с отделочных материалов. Я погрузилась в мир эксклюзивных, малодоступных и откровенно безумных вещей.

Напольное покрытие: Не просто паркет. А паркет из венге редчайшей, почти чёрной текстуры, который добывают в единственном регионе Конго, и экспорт его ограничен из-за каких-то международных соглашений по защите лесов. Нужны особые разрешения. Поставка — от 9 месяцев.

Каменная плитка: Для санузлов и хамама (хамам, конечно, будет, куда же без него) — оникс. Не просто оникс, а бразильский зелёный оникс с уникальным волнообразным рисунком, который добывают вручную в одной-единственной шахте, которая работает три месяца в году. Объём добычи — несколько квадратных метров за сезон. Ждать — от полутора лет.

Сантехника: Не немецкая, не итальянская. Японская. Та, что делается на заказ для императорской семьи и каких-нибудь арабских шейхов. Унитаз с подогревом, анализом… чего угодно. Биде с функцией диагностики. Всё это — только через дистрибьютора в Токио, с визитом их замерщика (билеты, виза, пятизвёздочный отель — за счёт заказчика, разумеется).

Освещение: Люстры? Скучно. Встроенные светильники, спроектированные тем самым датским дизайнером, который делает инсталляции для Лувра и отказывается от 99 % частных заказов. Надо написать вдохновляющее письмо, приложить концепцию дома и ждать ответа неопределённое время.

Деревянные панели для библиотеки (библиотека будет, я решила): Резные панели из корня ореха, выполненные потомственным мастером из Италии, который берётся за один проект в два года и предпочитает работать с музеями. С ним нужно договариваться через агента, который берёт процент, равный стоимости небольшой машины.

Я не просто выбирала дорогое. Я выбирала самое неудобное. Материалы с гигантскими сроками поставки, которые парализуют любые строительные работы. Оборудование, для установки которого нужны узкие специалисты с визами и аккредитацией, которых ещё надо найти и заманить в нашу глушь. Технологии, требующие уникальных проектных решений и согласований в двадцати инстанциях.

Каждый пункт в спецификации я сопровождала подробным обоснованием, ссылками на тренды в архитектуре премиум-класса, цитатами из философов о гармонии человека и пространства. Это должна была быть не просто смета. Это должен был быть монумент хорошего вкуса и абсолютной, беспощадной непрактичности. Шедевр, построить который — подвиг, сравнимый с возведением пирамид.

Потом я взялась за план работ. Я разбила строительство на 150 этапов вместо обычных 30–40. Каждый этап — отдельный договор, отдельный допуск, отдельная приёмка. Земляные работы? Отдельно. Фундамент? Разбиваю на три этапа: разметка, заливка плиты, гидроизоляция и дренаж. Каждый требует выезда геодезиста и инженера технадзора (которого, конечно, нужно нанять специально для этого проекта). Монтаж каждого стеклопакета — отдельная позиция с требованием присутствия представителя производителя из той самой Швейцарии.

Я составляла график, где сроки были жёсткими, но последовательность работ была выстроена так, что любая задержка с эксклюзивной плиткой или японским унитазом парализовала бы всю стройку на месяцы. И всё это было красиво упаковано в диаграммы Ганта, расписано в таблицах и скреплено цифрами, которые кружили голову.

Работала я до поздней ночи. Кофе закончился, за окном давно стемнело, в офисе было тихо и пусто. Я не чувствовала усталости. Меня двигала холодная, сосредоточенная ярость. Каждый клик мыши, каждая введённая цифра были ударом кинжала в образ того самодовольного лица. Пусть платит. Пусть ждёт. Пусть каждый раз, приезжая на стройку, он видит не прогресс, а новые, более изощрённые проблемы, которые я для него предусмотрела.

Я представляла, как он будет читать эту смету. Сначала — равнодушно, ведь «деньги не проблема». Потом — с нарастающим недоумением. Потом — с раздражением. А потом — с той самой яростью, которую сейчас чувствовала я. Яростью человека, которого водят за нос, но который по собственному же идиотскому правилу не может ничего с этим поделать.

Закончив последний лист, я откинулась на спинку кресла. На мониторе сиял трёхмерный образ дома — футуристичного, лёгкого, невероятно красивого и абсолютно нереального, как замок из сказки. Замок, который должен был похоронить под собой амбиции моего заказчика.

Я сохранила файлы, отправила их на печать. Тяжёлый принтер захрипел, начав выплёвывать листы. Я собрала их в идеальную стопку, пробила дыроколом и вложила в новую, ещё более солидную папку с логотипом фирмы.

Завтра нужно будет отдать это Коршунову для формального одобрения перед отправкой клиенту. Старик обалдеет от цифр, но я скажу, что это требования рынка лакшери, что иначе «Лунный камень» не поймёт нашего уровня. Он проглотит.

А потом… потом это попадёт к нему. К Никите Астахову.

Я погасила свет в кабинете и вышла в тёмный коридор. Усталость накрыла меня внезапно, но это была приятная, почти сладкая усталость после хорошо сделанной работы. Мести.

Я спустилась на парковку, села в машину и ещё раз взглянула на папку, лежащую на пассажирском сиденье.

«Ну что ж, господин Астахов, — мысленно обратилась я к нему. — Ваш дом моей мечты готов. На бумаге. Давайте посмотрим, как вам понравится претворять его в жизнь».

Я завела мотор. Впереди была долгая война. Но первый выстрел был за мной.