Никита

Работа. Дела стаи. Отчеты, патрули, переговоры, улаживание бесконечных мелких и крупных конфликтов в нашем скрытом от человеческих глаз мире. Все это складывалось в единый, безжалостный конвейер, который отнимал не просто время — он высасывал из меня саму возможность мыслить о чем-то ином. Каждое утро начиналось с разбора вчерашних инцидентов, день продолжался в офисе, погруженном в гул компьютеров и напряженные разговоры на полушепоте, а вечера и слишком часто — ночи — уносились в поселок на окраине города. Там, среди панельных домов и гараждей, решались вопросы, не подлежащие обсуждению в цивилизованных кабинетах. Иногда, возвращаясь под утро, я лишь успевал принять ледяной душ, сменить измятую одежду и снова отправиться в офис. Цикл замыкался. Времени на сон, на простой отдых, на то, чтобы просто остановиться и перевести дух, не оставалось ни крошечной щели.

Но эта каторжная занятость оказалась бессильна против одного, самого важного. Плотный график, физическая усталость, тяжесть в веках — все это было лишь шумом, фоном. А на переднем плане, ясный и навязчивый, стоял ее образ. Не цельный портрет, а вспышки, обрывки, застрявшие в памяти с кинематографической четкостью: изгиб брови, брошенный через плечо взгляд (не испуганный — выжидающий, почти ощетинившийся), легкий, но какой-то дикий, первозданный запах — не парфюма, а кожи, ветра и чего-то еще, не поддающегося определению. Эта хрупкая, на первый взгляд, малышка за одно мимолетное мгновение сумела не просто привлечь внимание. Она, как щепка, вонзилась под самую кожу, в самое нутро, и теперь тихо, но неумолимо тлела там, отравляя собой все мысли. За планом на день проступали ее глаза. В переговорах слышался отзвук ее голоса, которого я, по сути, даже не расслышал. Город за окном перестал быть просто местом работы — он превратился в гигантское логово, в котором она где-то пряталась. И от этого знания не было спасения.

И если мое человеческое «я» пыталось задвинуть эти мысли в дальний угол, ссылаясь на долг и усталость, то мой волк не знал таких понятий. Он бесновался. Не просто беспокоился — он метался внутри клетки моей уставшей плоти, как дикий зверь, почуявший наконец-то единственный, истинный для него запах. Он требовал. Нет, он приказывал: найди! Отследь! Приведи в свой дом, на свою территорию! Отметь, защити, сделай своей! Его рычание становилось фоновым гулом в сознании, нарастая в моменты тишины или особого напряжения. Он рвался наружу, пытался взять верх над рациональным, уставшим человеком, заставить его бросить все и нырнуть в ночные улицы, идти по едва уловимому следу, который, казалось, витал в самом воздухе. С каждым днем, с каждым часом сдерживать этот напор становилось все труднее. Зверь точил когти о грани моего самообладания, и я чувствовал, как эти грани начинают давать трещины. Скоро что-то должно было случиться. Либо я сорвусь, либо сорвется он.

* * *

Наконец, однажды вечером, когда отчеты расплывались перед глазами в цветные пятна, а внутренний рык заглушал даже звук кондиционера, я не выдержал. Нужен был план. Нужна была помощь. Человеческая, рациональная, от того, кто не станет поднимать бровь с тем же осуждающим пониманием, что Кирилл.

Я схватил телефон, пролистал контакты и нажал на имя: Алекс.

Он ответил почти сразу, голос бодрый, с фоновым гулом дороги — вероятно, он был за рулем. — Алло, князь! Какими судьбами? Офисный пленник на свободу вырвался?

— Привет, — мой голос прозвучал хрипло, я прочистил горло. — Нет, не вырвался. Приезжай в офис. И это срочно.

На другом конце провода наступила секундная пауза. Гул дороги притих — он, видимо, сбавил скорость или включил ручное управление. — Что-то стряслось? — насторожился друг, вся легкомысленность моментально ушла из его тона. Алекс, при всей своей любви к стёбу, умел считывать серьезные ноты. — Ты в порядке? Кирилл что, опять на всех пары пустил? Что за спешка?

— Да нет, со мной все в порядке, и альфа… Альфа сам не свой, но не в этом дело. — Я сжал переносицу. — Просто важное дело к тебе есть. Личное. Не по телефону.

— Личное и срочное от тебя? — усмехнулся он, но уже без иронии, с любопытством. — Ладно, будь там через двадцать. Если, конечно, твой босс-мизантроп меня на порог пустит.

— Пустит. Я его предупрежу.

Алекс не заставил себя долго ждать. Ровно через восемнадцать минут я услышал его уверенные шаги по коридору и негромкий, перебранный с секретаршей диалог. Дверь в мой кабинет (поменьше, чем у Кирилла, но тоже с видом на город) отворилась, и он вкатился внутрь, словно вихрь другой, более свободной жизни. В джинсах, легкой куртке, пахнущий улицей, бензином и чем-то острым, похожим на перец. Он окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, от синяка под глазом (уже почти сошедшего) до моей, вероятно, помятой и уставшей фигуры за столом.

— Ну, я как на парад, — бросил он, плюхаясь в кресло для посетителей. — Так что за спешка, от которой аж из-под невесты выдернули? Хотя, с твоей-то репутацией, невеста может и подождать.

— Понимаешь, тут такое дело… — начал я, отодвигая клавиатуру. Слова вдруг стали ватными, неловкими. Как объяснить это тому, кто знал меня только как беззаботного гуляку?

Алекс наклонил голову, его глаза, светлые и насмешливые, стали внимательными. Он ждал.

— Да не тяни ты резину, как последний романтик из дешевого сериала, — поторопил он наконец, делая вращательный жест рукой. — Говори уже, как есть. В чем засада?

Я глубоко вдохнул, будто собираясь нырнуть в холодную воду. — В общем, я… пару свою встретил.

Эффект был мгновенным и именно таким, какого я, в глубине души, ожидал. Алекс замер на секунду, потом его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. Он даже привскочил в кресле. — О-о-о-о! — протянул он с почти что благоговением. — Вот это поворот! Серьезно?! Никита Одинокий Волк нашел свою половинку? Поздравляю, старик! Давай детали! Где? Как? Она кто?

— Да не с чем пока поздравлять, — мрачно выдохнул я, перебивая его поток. — Сбежала она от меня.

На смену радости пришло чистое, неподдельное изумление. Брови Алекса взлетели к волосам. — Да ла-а-адно?! — Он не сдержал громкого, раскатистого смеха. — Просчитался, Казанова? Не каждый день такое видишь — Никиту кидают! Да еще его же собственная пара! О, это шедевр!

— Не смешно, — я рыкнул в ответ, и в голосе прорвалась та самая звериная хрипотца, которую я с таким трудом сдерживал. Волк внутри отозвался на этот смех глухим предупреждающим ворчанием.

Алекс, почувствовав смену атмосферы, поумерил веселье, но уголки его губ все равно предательски подергивались. — Ладно, ладно. Ну и чем я-то могу помочь? Плечо поплакать? Или советами по завоеванию сердец поделиться? Хотя, глядя на тебя, твои методы дали осечку.

— Помощь мне твоя нужна практическая, — проскрежетал я зубами. — Мне нужно ее найти.

— А что, сам нюх потерял? — не впечатлился Алекс, снова позволяя усмешке вернуться. — Или она так далеко сбежала, что даже наш лучший следопыт след простыл? Это же твоя пара, ты должен чувствовать ее за километр, даже если она на другом конце города.

— Да не в нюхе дело! — я стукнул кулаком по столу, заставив вздрогнуть чашку с остывшим кофе. — Времени, Алекс! Времени вздохнуть свободно нет, не то чтобы по городу за неугомонной человечкой бегать! Кирилл загрузил по уши, поселок бунтует, эти идиоты с «Северных ставок» опять косячат… Я прикован к этому стулу и к тем гаражам, как каторжник!

Теперь Алекс слушал серьезно. Он кивнул, понимающе. Ситуация со стаей и бизнесом ему была известна. — Понятно. Значит, любовь на расстоянии. А сама дамочка, она… человек, я правильно понял?

— Да, — коротко бросил я, чувствуя, как от этого признания сжимается желудок. — И, судя по реакции, совершенно не в курсе наших… особенностей. Встретил ее случайно в том самом клубе, когда мы с Кириллом там отдыхали. И все. Больше ничего.

Алекс присвистнул, медленно покачивая головой. — Да тебе, я смотрю, по-полной подфартило, — произнес он уже без насмешки, с оттенком почти что уважения к масштабу катастрофы. — Пара — это уже событие. Пара-человек — это… вызов. А сбежавшая пара-человек, которую еще и найти нельзя из-за царящего бардака… Это, брат, не везение. Это знак свыше. Вселенная явно решила над тобой поиздеваться.

— Благодарю за анализ, — я с сарказмом выдавил из себя. — Так ты поможешь мне или нет? Я не могу больше так. Он… — я ткнул пальцем себе в грудь, — не даст мне покоя. Скоро я что-нибудь натворю.

Алекс вздохнул, откинулся в кресле и задумался на пару секунд, глядя в потолок. Потом его взгляд снова стал острым, деловым. — Да куда я денусь от страданий влюбленного оборотня. Только из чистого любопытства соглашусь. Хочу на это чудо в женском обличье посмотреть. Рассказывай, что есть. Где ты на нее нарвался? Как я понимаю, о ней ты вообще ничего не знаешь? Ни имени, ни примет, ни района?

— В самую точку попал, — признал я с горькой усмешкой. — Знаю только лицо. И то, как она бьет. Встретил ее в своем клубе, у барной стойки. Было это… больше недели назад. Все произошло быстро. Но камеры там везде стоят, охрана своя, серьезная. Вот с них и начни. День, время примерно знаю. Может, у них лица постоянных посетителей есть, или с картой оплаты что-то зацепится.

Алекс достал телефон и начал что-то быстро печатать, делая заметки. — «Эдэм»… Ладно, есть пара знакомых ребят в службе безопасности одного сетевого заведения. Может, пересекаются. Или через полицейскую базу прогнать… осторожненько. Негусто, конечно, информации, — констатировал он. — Но если она живет в городе, ходит по улицам, покупает кофе или катается в метро — она оставляет цифровой след. Особенно если она человек. Люди любят делиться своей жизнью со всеми подряд. — Он встал, энергичный, уже включившийся в эту странную охоту. — Ладно, князь, не убивайся. Работа у тебя — работай. А я пошел рыскать по цифровым джунглям. Будет что-то горячее или даже чуть теплое — сразу наберу. А ты… — он на прощание хлопнул меня по плечу, — постарайся не разнести офис до моего звонка. Держи зверя в узде. Хотя бы пока.

И с этими словами он вышел, оставив меня наедине с гудящей тишиной кабинета и с внезапно вспыхнувшей, хрупкой, как первый лед, надеждой. У меня появился союзник. Охота, пусть и с дистанционным управлением, началась.