Всплывшие внезапно воспоминания о событиях двухлетней давности вылились в бессонную ночь, наполненную самыми яркими и подробными картинками из прошлого, отвратительное настроение и совершенно дерьмовое самочувствие.

Кто бы знал, каких невероятных усилий мне стоило оторвать тело от кровати и заставить себя прийти на работу. Я искренне хотела плюнуть и просто остаться дома, потому что не представляла, как буду смотреть на босса и делать вид, что ничего не произошло.

Все мышцы в теле болезненно сводило от одной лишь мысли.

И я бы, наверное, никуда не пошла, если бы не Владимир Степанович, который совсем не виноват в том, что его зам оказался… У меня даже слов нет.

Два года. Почти два года он делает вид, что ничего не было. Будто не было той ночи, не было его прикосновений, не было его поцелуев и того, о чем даже вспоминать стыдно, тоже не было.

Словом, Богомолов просто не заслужил того, чтобы его подвели, к тому же, вероятно, кто-то наверху наконец услышал мои бесконечные молитвы и сжалился, потому что как иначе еще объяснить тот невероятный факт, что Владимир Степанович сам пригласил кого-то на собеседование и назначил его на сегодняшнее утро.

И я готова была его расцеловать просто за то, что избавил меня от необходимости сталкиваться со Смолиным прямо с самого утра. Можно сказать, дал мне фору.

У меня теперь имеется отличное оправдание, почему уже с утра меня нет на основном рабочем месте.

Когда к назначенному времени в приемной генерального появляется кандидатка, в сопровождении самого генерального, я машинально подскакиваю со стула.

Как-то рефлекторно это получается. И невольно пялюсь на девушку.

Это неприлично, но ничего не могу с собой поделать. Наверное, я ожидала кого-то более…

В общем более.

— Доброе утро, Владимир Степанович, — произношу на автомате, старательно натягивая на лицо самую вежливую улыбку, на которую только способна.

— Привет, Маш, — отзывается Богомолов, явно пребывающий в хорошем настроении, — твой еще не пришел?

Его вопрос мгновенно стирает улыбку с моего лица. Чувствуя, что вот-вот вспыхну, сжимаю челюсти и цежу в ответ:

— Понятия не имею.

Мне вообще не хочется сейчас о нем думать.

— Понял, знакомься, это Кира, — он представляет мне загадочную незнакомку.

А я ничего не могу с собой поделать, продолжаю пялиться.

— Здравствуйте, — она здоровается, а мне нужно немного переварить.

Осматриваю ее. На первый взгляд девушка моя ровесница. Одета скромно, я бы сказала, слишком скромно. В глазах хорошо читаемая неуверенность, словно ее силой сюда приволокли, и дай только возможность, она свинтит отсюда, сверкая пятками.

— Мария, — стараюсь улыбнуться в ответ. — На собеседование? — зачем-то уточняю у Богомолова.

Впрочем, меня сложно винить. Он две недели меня с ума сводит своей придирчивостью и вдруг…

Вдруг Кира. Ну не выглядит она подходящей кандидатурой в сравнении с предыдущими. Объективно не выглядит.

— Совершенно верно, — бодро подтверждает Владимир Степанович.

Я даже теряюсь, открываю рот, беззвучно шевелю губами, но так ничего из себя не выдавливаю. Ладно, это вообще не мое дело, если она его устроит, то я буду только счастлива.

— Сделаешь нам кофейку? — просит Богомолов, после чего обращается к девушке: — Или тебе чаю?

— Нет, — отвечает едва слышно. — В смысле, мне ничего. Ничего не надо, — выдавливает скупую улыбку.

Не только я чувствую неловкость.

— Совсем ничего? — уточняет Владимир Степанович.

— Нет, спасибо, — и все-таки меня не покидает ощущение, что она хочет отсюда смыться.

— Тогда один кофе, Маш, без молока, покрепче.

Стараясь не пялиться им вслед, отвожу взгляд и иду выполнять поручение. Мне даже удается отвлечься от навязчивых мыслей, не дающих мне покоя со вчерашнего дня.

Сделав кофе, направляюсь в кабинет Богомолова, стучу два раза и, открыв дверь, застываю на пороге, потому что испытываю ужасную неловкость. Словно я только что стала свидетелем чего-то личного. Кира сидит прижавшись к спинку кресла, Владимир Степанович стоит напротив, наклонившись к девушке так, что его лицо находится на одном уровне ее.

— Извините, — обозначиваю свое присутствие, — кофе, — добавляю тише.

Я продолжаю топтаться на месте, пока Богомолова не переключает внимание на меня.

— Давай сюда, Машунь, — одарив меня расслабленной улыбкой, ласково подзывает Владимир Степанович.

Я немного расслабляюсь, но все равно стараюсь пошевеливаться. Ставлю на стол кофе и, мазнув взглядом по вспыхнувшей от смущения девушке, спешу удалиться.

Возвращаюсь за свой временный стол и утыкаюсь в экран ноутбука, стараясь больше не возвращаться к мыслям о том, что конкретно происходит за дверью кабинета большого начальства. Приходится пару раз напомнить себе о том, что меня это не касается и помолиться за то, чтобы меня освободили от необходимости выполнять обязанности помощника генерального.

Раздавшийся рядом вибрирующий звук отвлекает меня от рабочих моментов. На экране высвечивается номер Смолина. Несколько секунд я молча пялюсь на экран, после чего просто нажимаю кнопку блокировки и телефон прекращает вибрировать.

Однако, сдаваться босс явно не собирается, и звонит еще несколько раз. Все звонки я игнорирую, пусть и понимаю, насколько инфантильным является мое поведение. В конце концов рабочий день и я обязана быть на связи. Так и не сняв трубку, я малодушно надеюсь, что ничего сверх важного и не терпящего отлагательств не произошло.

Минут через пятнадцать из кабинета Богомолова появляются Кира и сам генеральный. По растерянному лицу девушки мне ничего понять не удается, но довольная физиономия Владимира Степановича обо всем говорит без слов.

— Так, Машунь, передаю Киру в твои руки, начни вводить ее в курс дела, и…

— Я поняла, — сама не знаю, зачем его перебиваю.

— Хорошо, — довольно кивает Богомолов, — мне нужно отойти, — бросает напоследок Владимир Степанович и оставляет нас с Кирой наедине.

Я даже не знаю, как долго мы недоуменно пялимся друг на друга, но молчаливая пауза как-то слишком затягивается и первой ее прерываю я:

— Ни черта не понимаю, — произношу, качая головой.

Только проговорив понимаю, что ляпнула совсем не то, что требовалось.

— Что? — мне кажется, она еще сильнее напрягается.

А я устало утыкаюсь лицом в ладони, как-то внезапно ощутив тяжелую усталость на своих плечах.

— Я понимаю, что это непрофессионально и вообще не мое дело, но скажи, ты ведьма или любовница? — подняв голову, смотрю на девушку.

Мне бы язык прикусить, но я действительно чего-то не понимаю.

Почему она?

Кира, тем временем, беззвучно открывает рот, но так ничего и не произносит.

Молодец, Маш, вот прямо молодец.

— Прости… те. Блин, можно на “ты”? — стараюсь снизить градус накала. — Он две недели меня с ума сводит, всех кандидаток выставлял за дверь, ни одна не подошла, а там дамочки не с улицы к нам забрели. И вдруг вчера в смс сообщает, что на собеседование придет некая Миролюбова Кира Константиновна. Больше никакой информации не дает, а сегодня появляешься ты в его сопровождении и спустя даже не полчаса тебя принимают на работу, — подбираю слова, желая как можно мягче объяснить свою реакцию. — Извини за мой вопрос, но я ничего не понимаю. Кто ты? — вот спрашивается, какая мне нафиг разница.

Радуйся и все, нет, нужно лезть куда не просили.

— Миролюбова Кира Константиновна? — она пожимает плечами, натягивает мучительную улыбку.

— Смешно, — киваю, — а если серьезно.

Она забавная.

— Да я и не шучу, — разводит руками.

— На любовницу не тянешь, ведьма?

У нее вырывается смешок, я отвечаю тем же.

— Ладно, а теперь серьезно, в чем секрет?

— Да нет никакого секрета…

Мне хочется треснуть себя по лбу, потому что я так и не предложила ей сесть и Кира все еще продолжает стоять.

— Ой, прости, пожалуйста, ты присаживайся, — спохватываюсь, указываю на кресло, — продолжай.

— Нет секрета, — садится и вздыхает, — просто за меня попросили.

— И все? — вырывается у меня слишком эмоционально.

— Угу.

— Очень на него непохоже, разве что… — я хмурюсь, потому что Владимир Стеанович точно не из тех, кто принимает кого-то по блату, и тут мне в голову приходит единственная логичная догадка: — дочь, да?

Кира в ответ только губы поджимает и взгляд отводит, а я понимаю, что уже и без того слегка перешла границы разумного.

— Расслабься, я не собираюсь разносить сплетни, их в любом случае будет достаточно и без меня, так что готовься.

— В смысле?

Вздыхаю, помня, как пару лет назад была на ее месте.

— Ты меня слушала вообще? — улыбаюсь ей. — Он выставил всех, буквально каждую появившуюся тут претендентку за последние две недели. И вдруг нанимает тебя, непонятно откуда взявшуюся Киру Константиновну. В коллективе много женщин, в каждом отделе, некоторые из них проталкивали на эту должность подруг и знакомых, — озвучиваю то, что ей явно не должно нравиться.

Разница между нами в том, что к Смолину очередь из желающих не выстраивалась, ввиду его специфического характера, а всех осмелившихся он менял как перчатки. С Богомоловым же дела обстоят иначе. Мало того, что главный, так еще и свободный, обаятельный, учтивый, всегда вежливый и дружелюбно настроенный, в отличие от своего зама.

В общем, эти двое напоминают этакий каноничный тандем плохого и хорошего полицейского.

Кто из них кто уточнять не требуется.

Так что, как говорится, предупрежден — вооружен.

— Эээ…

— В общем, ты извини меня за эту фамильярность, — вздыхаю, — я просто слегка удивилась, а еще ужасно задолбалась.

Она смотрит на меня с сочувствием. К черту, о жалости к себе я подумаю потом.

— Ладно, все что касается оформления твоего, это мое дело, но вот… — сосредотачиваюсь на важном.

— Что?

— Твой лук, в смысле, ну… Нужно что-то, как бы это сказать, подороже.

Окидываю взглядом ее прикид, понимая, что его надо менять на что-то более приличное. В то же время я почти уверена в том, что у нее, как и у меня когда-то, просто нет лишних денег.

— Это проблема? — уточняю, потому что она, подтверждая мои подозрения, мгновенно теряется.

— Бухгалтерия выделит, я сейчас этим займусь…

— Не надо, дай отмашку в кадровый и начни вводить Киру в курс дела, с остальным я разберусь сам, — я толком даже договорить не успеваю, как в приемной раздается голос Богомолова.

Мы с Кирой одновременно вздрагиваем от неожиданности.

Владимир Степанович стоит у входа в приемную, прислонившись к дверному косяку и внимательно на нас смотрит.

И как я его не заметила?