У меня ужасно гудит голова и каждый звук отдается тупой болью в затылке. И мне очень хотелось бы свалить все на похмелье, но вот неувязочка, алкоголя я не выпила ни грамма.

Мы просидели в пабе до поздней ночи, и, само собой, я ни черта не выспалась. Ко всему прочему погода за окном сегодня отвратительная.

Есть два состояния, доводящие меня до ручки: опьянение и недосыпание.

Делаю глоток из кружки, второй кофе за прошедшие полчаса, потом зарываюсь пальцами в волосы и начинаю массировать затылок.

Когда внезапно раздается хлопок двери, мне хочется придушить источник шума.

Им, конечно, выступает не кто иной, как Смолин.

— Доброе утро, — выдавливаю из себя совсем недобрым тоном.

Отвечать мне не спешат.

Босс подходит к моему столу, осматривает меня с высоты своего взгляда.

— Что с тобой? — не здороваясь.

— Не выспалась, голова болит, — отвечаю, и мысленно молю его отстать от меня на ближайшие двадцать минут, к тому времени уже должна подействовать таблетка.

— И как же так вышло? — с издевкой в голосе.

Ну не гад?

Видит же, что мне не хочется с ним сейчас говорить.

Мне вообще ни с кем сейчас не хочется разговаривать. Я просто хочу посидеть в тишине, пока по офису не начнут бегать сотрудники со своими бесконечными запросами, нуждами, просьбами, а телефоны не начнут разрываться от поступающих звонков.

Я поднимаю на него глаза, таращусь на его гладковыбритую, самоуверенную физиономию.

— Ты вчера ушла вовремя, — озвучивает очевидное.

— Спасибо, что напомнили.

— Я тебе еще напомню, что у тебя есть обязанности, и ночью перед работой нужно спать, а не черт знает с кем хорошо проводить время, жертвуя сном, — выговаривает с претензией.

Из-за долбежки в затылке до меня не сразу доходит смысл его слов. Требуется несколько секунд, чтобы переварить.

— Вы сейчас на что намекаете? — я даже с места от возмущения подскакиваю, правда, сразу жалею об этом необдуманном порыве.

— Я не намекаю, Маша, я прямо говорю, ночью надо спать.

— Это вас вообще не касается, с кем я и что делаю в свободное от работы время, ясно?

— Касается, если в итоге твое свободное время отражается на рабочем, — в принципе справедливо.

Но он не прав. Его претензия беспочвенна. Ну почти.

— Я ничем таким не занималась, — и к чему ему эта информация? Так секунду: — И вообще, с чего вы взяли, что я была не одна?

Он поджимает губы, сверлит меня взглядом, и произносит наконец:

— Видел из окна, как тебя твой друг забирает, — почему-то на слове “друг” его тон меняется.

Опускаюсь обратно в кресло.

— Я вообще не должна перед вами оправдываться, — у меня если честно сил нет что-то объяснять.

Да и с чего бы.

Отчасти он прав. Но по большому счету ошибается. И бесится еще ко всему на ровном месте.

Подумаешь, впервые за полтора года у меня голова разболелась. Зачем разводить проблему на ровном месте, не так уж плохо я выгляжу.

С еще одним толчком в затылок на меня накатывают воспоминания из вчерашнего разговора с Соколовым.

“Мужик банально тебя ко мне ревнует” — словно наяву звенят слова Димы.

— Вам кофе сделать? — спрашиваю примирительно.

— Будь добра.

На этом наш странный диалог заканчивается, и Смолин удаляется с глаз моих долой, оставляя меня в недоумении.

А всякие дурацкие мысли, вложенные стараниями Соколова в мою несчастную больную головку, то и дело зудят в голове. Неужели и правда ревнует?

Да ну чушь же. Все это какая-то чушь.

Пока делаю кофе, упортно твержу себе, что все это чушь собачья. Утверждение подкрепляю логичными доводами.

Он никогда не проявлял никакого интереса. Разве что…

Я вспоминаю первые несколько недель нашего знакомства. В памяти вихрем кружатся воспоминания, картинки из прошлого. Поездка в Москву, юбилей его отца, утро в квартире после того случая в клубе…

Не важно. Все это глупости.

Будь он неладен этот Соколов со своими бредовыми теориями.

— Да чтоб тебе икалось, зараза, — бурчу себе под нос и иду в кабинет Смолина.

Его застаю сидящим за столом. На столе привычно лежит галстук.

И почему-то эта деталь вызывает у меня улыбку.

— Серьезно? — ставлю на стол кофе, и взглядом указываю на галстук.

— А что-то должно было измениться? — спрашивает так, словно я какую-то глупость сморозила.

— Действительно.

— Интересно, а вот вы женитесь, вам жена будет завязывать галстук, или это останется моей привилегией? — сложно сказать, какой черт меня дернул это спросить.

Но задав этот вопрос, пусть даже несерьезно, я вдруг понимаю, что мысль о женитьбе Смолина мне категорически не нравится.

Ну нет… Пожалуйста, нет. Ну не могу я себе позволить испытывать к нему что-то, кроме чисто человеческого уважения. Тогда себе не позволила, а сейчас и подавно.

Все это просто последствия вчерашнего выноса мозга.

— Это останется твоей привилегией, не переживай, — в том же пассивно-агрессивном тоне отзывается Смолин.

— А жена не будет против? — какая к черту жена.

— Не будет.

Ну не сволочь?

— А если мне муж запретит на вас работать? — не туда меня понесло.

Какой муж? Надо заканчивать его злить, а то уже как-то на автомате получается.

— А что, Соколов уже и предложение сделал? — огорошивает меня своим вопросом.

— Причем тут Соколов?

— Есть и другие кандидаты? — по выражению его лица я не очень понимаю, серьезно он это спрашивает, или просто опять упражняется в сарказме.

— Да причем тут это. Оставьте вы Диму в покое.

— Я его и не беспокоил.

— Ой, да ну вас, вы вообще помните, что у вас встреча на десять назначена? — перевожу тему.

— Я когда-нибудь забывал? — отвечает вопросом на вопрос, а мне глаза закатить хочется.

— Ну и отлично, я пойду.

Возвращаюсь к себе, взвинченная этим нелепым диалогом, даже не сразу замечаю, что голова перестала болеть.

Через полчаса в приемную залетает руководитель аналитического с каким-то не терпящим отлагательств делом.

Чувствую, что таких дел у нас в ближайшие дни будет предостаточно, учитывая отсутствие генерального, все вопросы будут переадресованы не кому иному как его заму.

Голова у меня, пожалуй, начнет болеть снова.

Пропускаю его к Смолину, пусть сам разбирается, и утыкаюсь в экран ноута.

Открываю корпоративную почту, прохожусь по входящим. Погружаюсь в работу и не замечаю, как пролетает время.

Я как раз заканчиваю с письмами, когда в приемной раздается звонкий стук каблуков.

Отрываю взгляд от экрана, перевожу его на посетительницу и не успеваю совладать с удивлением.

— Добрый день, — с нескрываемым, кристально чистым высокомерием произносит брюнетка, словно одолжением мне делает, — Городецкая Альбина Михайловна, — произносит это так, как будто мне ее имя должно что-то говорить.

Я, пока никак не реагируя, рассматриваю незнакомую мадам.

Выглядит она эффектно, ничего не скажешь.

Лет тридцати, высокая, в явно дорогом костюме, с броским, но в то же время безупречным макияжем. В общем, будто только что сошла с обложки глянцевого журнала.

— У меня назначена встреча со Смолиным Вячеславом Павловичем, — продолжает тем же отвратительным высокомерным тоном.

Дамочка, а вы ничего не попутали?

— Добрый, мне ваше имя ни о чем не говорит, — я понимаю, что это не профессионально, но в таком тоне со мной даже босс не говорит.

— Я владелица агентства “Фокус”, — начинает раздражаться госпожа Городецкая.

Или как там ее?

— У Вячеслава Павловича сейчас встреча, он скоро закончит, вы пока присаживайтесь, — указывая ей на кресла, произношу подчеркнуто вежливо.

По правилам хорошего тона я должна предложить ей кофе или чай, но я этого не делаю намеренно.

— Мне вообще-то назначено ровно на десять, — не двигаясь с места.

— Я по-вашему должна сейчас прервать важное совещание руководителя? У нас случился форс-мажор, вам придется немного подождать.

Клянусь, если бы эта мадам умела бы убивать глазами, то от меня бы уже ничего не осталось.

Мгновение она еще размышляет, после чего все же опускается на свободное кресло, нервно постукивая носком своей туфли и то и дело демонстративно бросая взгляд на часы.

И откуда ты к нам свалились, владелица агентства “Фокус”.

Минут через пять из кабинета босса выходит наш аналитик. Видок у него такой, словно по нему только что бульдозером прокатились.

Впрочем, почти.

Когда бледный, как стена аналитик испаряется из приемной, я тянусь к селектору, нажимаю кнопку.

— Вячеслав Павлович, к вам…

— Пригласи, — я даже договорить не успеваю.

Мое приглашение Городецкой не требуется, она тут же поднимается с места и направляется в кабинет с видом хозяйки положения.

Я вхожу следом.

Пока они обмениваются приветствиями, жду указаний от босса. Мой взгляд цепляется за Альбину, она вдруг вся подбирается, выставляя напоказ свои… Сильные стороны. И снова хочется закатить глаза, а еще хочется выпроводить эту высокомерную пигалицу из кабинета.

— Простите, Вячеслав, — обращается к боссу совсем другим голосом, приторным таким, аж тошно, — позвольте спросить, у вас не принято предлагать гостям кофе, когда они ожидают в приемной? — несомненно камень в мой огород, вот же гадина.

Смолин вскидывает брови, бросает на меня быстрый вопросительный взгляд, я пожимаю плечами.

Да, я понимаю, что повела себя непрофессионально.

— Моя помощница не может покидать свое рабочее место без моего разрешения.

— Ааа… — я ее лица не вижу, но представляю себе выражение.

— Даже сделать кофе, — добавляет босс.

А я поправляю отвисшую челюсть.

Выкуси, сучка.

Ну и ладно, от босса я конечно порцию недовольства моим поведением получу, но это мелочи, если такова плата за то, что эту пигалицу только что поставили на место.

— Маш сделай нам пожалуйста кофе, — как-то чересчур вежливо.

Он здоров?

— Со сливками, без сахара, — вставляет Городецкая.

Я бы тебе еще плюнула туда, жаль нельзя.

— Что-нибудь еще?

Альбина молчит, уже всем своим видом делая вид, что я пустое место.

— Это все, Маш.

— Хорошо.

Несмотря на отвратное самочувствие с утра, настроение у меня приподнимается.

Просто потому что босс встал на мою сторону. На мою. Меня защищал. Даже несмотря на то, что я была откровенно не права.

Я лишь когда до кухни дохожу, понимаю, что у меня на лице красуется совершенно дебильная улыбка.