В ушах стучала кровь, Дана снова и снова и снова пересматривала все документы, которые остались у нее о компании Марата. Да, Кира. Кира, медленно, но верно шаг за шагом подбиралась к Лодыгину. Кира, которая намеренно стала его любовницей — теперь Дана в этом не сомневалась. Кира, которая сопровождала его в поездках на ферму. Кира, которая имела возможность получить доступ к важным документам — не как секретарь, но как любовница. Да и видео она достать могла, чисто теоретически — она же бывала в квартире Марата. Наверняка он не всегда был предусмотрителен. Она могла устраивать и другие саботажи, маленькие, но чувствительные.

Ах, Кира, Кира!

— Невероятно, — прошептала Эли, глядя на бардак в квартире подруги и выслушав ее рассказ. — Но что теперь?

— Понятия не имею, — покачала Дана головой. — Ее бабушка говорит, что Кира не связывалась с ней несколько недель — оно и понятно, шифровалась от Самбурова — всех сейчас шерстили в холдинге, наверняка и она под проверку попадала.

— Но как? Как она Самбурова провела?

— А какие следы, Эли? Они не родственницы, бабушка Киры и мать Алины даже жили в разных домах…. Не думаю, что Кира и Алина много фотографий выкладывали в соц. сети. Да и официально Кира так и была сиротой — директор приюта к бабке ее не официально отправляла, вряд ли стала бы распространяться на этот счет. Понятно, что копни глубже — и правда всплывет, но Самбуров, видимо, на Киру не очень-то думал.

— Значит, она в безопасности?

— Нет, — Дана сжала виски руками. — Марат оговорился, что привлек к расследованию кого-то со стороны — он в последнее время Самбурову не доверял совсем. И сказал, что вот-вот крысу поймает. И Кира…. Да и она… могла не одну ошибку совершить — всего лишь девочка, она все равно все предусмотреть не смогла бы…. Твою ж… как ее предупредить-то? Я ей звонила с резервного номера — у нее абонент не абонент. И в компании ее нет на работе. Там сейчас вообще хаос, как я понимаю.

— Позвони Лоскутову! Или…. — Эли понизила голос, — Алексею. Должен же перекипеть уже…. Не шутками же занимаетесь! Дана, если девочку заставят говорить, все для тебя будет плохо, очень плохо. Одно дело финансовый крах — это Лодыгин переживет. Но то, что всплыл такой компромат…. Он будет поляну зачищать полностью. От и до… и тебя — тоже. Даже если вы спали…. Когда это для него хоть что-то значило?

— Что ты предлагаешь?

— Уехать. Прямо сейчас, собирай вещи и уезжай, как велел Толя. И позвони ему, скажи, что знаешь…

Договорить она не успела — впервые за неделю зазвонил резервный телефон.

— Помяни черта… — пробормотала Дана, нажимая прием. — Толь.

— Ты сейчас дома?

— Да.

— Значит, собирай вещи, документы и выходи на улицу как я тебя учил через чердак. Через 10 минут у тебя будет мой человек, заберет и увезет.

— Что-то случилось? — судя по голосу Лоскутов был издерган весь.

— Лодыгин пропал из поля нашего зрения. Был в Европе, сел на самолет на Кипре, но в России исчез. Отследить не могу никак. Дана, давай без разговоров. Я жопой чую, что не просто так он сорвался даже все до конца не доделав.

— Я знаю, кто сливал нам информацию, Толя, — поспешно начала она. — И боюсь она теперь в опасности.

— Она?

— Кира, секретарь Лодыгина. Блин, длинная история. Ей как-то помочь надо….

Лоскутов громко и очень грязно выругался.

— Дана, ты сейчас поднимаешь свою жопу, и уедешь. Хватит. Ты понимаешь, что ты теперь тоже под прицелом?

— Толя, девушке 25 лет! Что он с ней сделает — одному богу ведомо!

— Да бл…. Скинь мне ее номер, попробуем отследить по телефону. Может и на него наткнемся. Собирайся, Данка, без разговоров. Не хватало еще тебя потерять.

— А вам не без разницы? — не удержалась она.

— Хватит огрызаться, как сука, — рыкнул он. — Поигралась уже.

И сбросил вызов.

— Дана, он прав, — пока женщина сбрасывала номер, Эли начала судорожно доставать у нее из шкафа документы. — Довольно самодеятельности. Если Марат девочку заполучил — он не сегодня — завтра ее сломает. И тогда придет за тобой. Ты свидетель, хуже, ты знаешь правду….

— Черт…. — Дана отправила номер Лоскутову, — черт…. Я же так близко подобралась…. Черт…. Еще бы немного….

— Дана, блин! Собирайся!

— Нет, — вдруг спокойно ответила женщина.

— Что?

— Если Марат до Киры добрался, — ее руки перестали дрожать, — значит он выбросил ее телефон и ничего Толя не найдет. И девочку не найдет. У Марата моя генеральная доверенность, а значит все его спасенные финансы на руках. Я ему живой нужна при любых раскладах. И если даже он Киру поломал…

— Дана, блядь! — Эли впервые за их знакомство выматерилась.

— Он в ту ночь назвал меня Роза Марена, за мареновое платье и косу. Не Рози назвал, а именно Роза Марена. Знаешь, кто это? — Дана пытливо посмотрела на подругу.

— К чему ты клонишь?

— Марат чует людей. Он чует их темные стороны, их тянет к нему, а его к ним. Не зря же за столько лет он ни разу не прокололся с… подельниками. Никто его не сдал. Никто его не заложил. Он и меня учуял. В тот вечер. Я настолько сильно его ненавижу, что готова на все, даже себя переломить, чтобы его уничтожить. Он мою черноту понял лучше, чем я сама. И назвал Роза Марена — безумная, жестокая богиня. В ней есть и хорошее, но плохого — больше. Он не знает, кто я на самом деле, но Алена…. Алена может всех еще удивить.

Женщина протянула руку и взяла телефон.

— Нет…. Господи, нет….. — прошептала Эли, белея на глазах. — Дана! Подумай о Леше, прошу тебя!

— Что о нем думать? — с тоской спросила она. — Он теперь меня считает… да в общем-то кем я являюсь, тем и считает…. И я не жалею об этом… ни о чем не жалею.

— Дана! Он тебя любит! И сейчас — любит! Подумай, что с ним будет, если с твоей головы хоть волос упадет? Если он потеряет вторую женщину, которую любит?

Дана помедлила.

— Так он и так потерял. Знаешь, — она задумалась, — я все время думаю, почему сознательно пошла на такую провокацию? Ведь знала же, что Яров обо всем узнает, отреагирует эмоционально. А теперь, за эту неделю поняла — мне очень хотелось знать, Эли, что это за его «любовь», — она красноречива сложила пальца кавычками.

— И? — Эли смотрела на нее с болью. — Узнала?

— К сожалению, — кивнула Дана. — Это не любовь, Эли, как я тебе и говорила. Это… вид собственничества. Я до сих пор для него не женщина со своими плюсами и минусами, не самостоятельная личность, я — его собственность. Он, как ты выразилась, любит только когда я делаю как ему надо. Порой поводок отпускает, создает иллюзию самостоятельности. Но как только я делаю то, что ему не нравится…. На этот раз он применил другую тактику, не может меня в подвале запереть — перестал общаться.

— Он ревнует….

— Я не его жена! — почти выкрикнула Дана. — И не его игрушка! Я — человек! Я делаю ошибки, у меня куча недостатков. Марат меня кроил под себя, заставляя стать послушной, и Яров хочет того же самого. Прикол ситуации заключается в том, что ублюдок— Лодыгин видит мою темную сторону и принимает ее, а Яров… надел белое пальто на себя и все. А ведь я даже не… — она осеклась, закусив губу.

— Мы оба уже мертвы, хоть и не признаем этого, — продолжила уже спокойно. — Посмотри на меня, Эли. Что у меня есть? Только ты. Но ведь и ты рано или поздно уйдешь, займешься своей жизнью. Я часто думаю, почему ты рядом со мной? Почему почти никогда не говоришь о себе, но всегда находишь слова для меня? Может и ты вцепилась в меня потому что не можешь найти другого якоря для своей жизни? Знаешь…. Я не могу иначе, Эли. Я должна хотя бы попытаться спасти Киру. Пусть шансов один на сто…. Эта девочка…. Она такая…. Черт, она такая сильная, такая…. Я обязана попытаться. Потому что для меня все закончилось, а для нее — еще нет.

Дана встала и вышла из комнаты на кухню, набирая номер Лодыгина. Ожидала, что телефон будет выключен, но на удивление он ответил.

— Алена?

— Марат….

— Что-то случилось? — голос был раздраженным, усталым и немного удивленным.

— Да, — она сглотнула. — Я кое-что узнала, Марат. И… это срочно.

Он долго молчал.

— Да уж…. Хорошо. Алена, я не в Москве сейчас. И как понимаю, разговор не телефонный. Что же, наверное, пришло время. Помнишь, ты хотела узнать меня настоящего?

— Да, — ответила она ровно.

— Думаю, пора, любимая. Жди, за тобой сейчас приедут.

— Хорошо, — согласила Дана.

В комнате тихо плакала Эли.

* * *

В темной машине пахло хвоей — запах с детства ассоциировавшийся у Даны со смертью. Она смотрела на огни ночного города, мелькавшие за стеклом внедорожника и снова и снова вдыхала тяжелый запах. Мысли текли медленно и спокойно, страха не было совсем.

Там в своей квартире, ожидая посланника Марата, она выключила разрывавшийся от звонков Лоскутова телефон. Не просто звук — она отключила аппарат полностью, перед этим надежно заблокировав, чтоб даже если его и найдут люди Марата, то не сразу бы вскрыли содержимое. Сделала все как учил Лоскутов, по его схеме.

Эли пыталась ее остановить, плакала, убеждала, цеплялась за запястья — Дана спокойно и решительно пресекла подругу.

— Они будут меня искать, — глядя в помутневшие янтарные глаза, сказала она. — И Леша и Толя. Они бросят на это все силы. По крайней мере, — она вздохнула, — я на это надеюсь. На самом деле только на это и надеюсь. И тогда у Киры появится шанс…

— Толя… он же сказал, что поможет девочке, Дана…

Дана вздохнула.

— Эли… будь реалисткой. Кто для Лоскутова эта девочка? Никто. Так, вынужденные потери. Нет, он, конечно постарается, но цель номер один для него — Марат, — она посмотрела на свои руки. — Толя…. Хороший человек, но… он рационален. Порой… даже слишком. А если на кону будет моя жизнь… ну, я надеюсь, что ему будет все-таки жаль потерять ту, в кого он столько вложил — и денег и сил. Марат — садист. Он не убьет нас сразу, даже если узнает все. Он будет наслаждаться нашими мучениями — это дает время.

— Дана…. — девушка почти упала на колени, хватаясь за ноги подруги, — не делай этого….. не надо! Все можно решить по другому…

— Как, Эли? Как я смогу жить, зная, что ничего не сделала, что палец о палец не ударила чтобы помочь молоденькой девушке? Какая жизнь меня ждет? Просыпаться ночью от кошмаров? Ненавидеть всех мужиков в мире? Детей нет, любви — нет, счастья — нет. Превратиться в конце концов в злобную стерву, для которой ничего вообще не важно? Так я почти такая. Знаешь… я до этой записи думала, что ненавидеть сильнее уже невозможно…. А сейчас…. Если мне удастся, я убью его своими руками. Дотянусь до его глотки и перегрызу. Заберу эту мразь с собой…

Она обняла подругу за плечи и прижала к себе.

— Не плачь… не надо…. Береги себя, начни жить своей жизнью, а не моей.

— Я не могу… — прошелестела девушка. — Не могу….

— Уйдешь из квартиры как только уйду я, — жестко приказала Дана. — Даже если они и будут обыскивать, то не сразу — тебя здесь быть не должно.

Дана снова вздохнула, набирая в грудь тяжелый воздух и посмотрела краем глаза на своего молчаливого спутника — огромного мужчину с лицом словно слепленным из грубого куска глины. Он не представился, а ей и не нужно было узнавать его имя — она сразу догадалась кто перед ней. Его хорошо описала Катерина, да и сестра Варвары дала довольно четкую картинку — Альберт.

Ни единой эмоции в болотно-зеленых глазах. Он подал ей руку, помогая сесть во внедорожник, сам сел рядом, задев плечо водителя рукой. А после, сидел неподвижно, как застывшая статуя или какой-то робот. Ни улыбки на восковом лице, ни единого жеста.

Они пересекли МКАД, проехали Люберцы, направляя в сторону аэропорта. Дана вопросов не задавала — понимала, что ответов не будет. Только сжимала в руках бесполезный телефон.

Она понимала, что Лоскутов сейчас рвет и мечет, что его люди скорее всего уже едут к ней, но не волновалась об этом. Мысли плавно перетекли с одного брата на другого. И наверное впервые она честно сказала сама себе, что все эти чудовищные две недели скучала по Алексею. Злилась на него и на себя за те чувства, что росли и никак не хотели уходить прочь с той страшной ночи у Толи, разрывалась между желанием сделать больно и желанием дать ему хоть немного тепла. А еще больше злилась на то, что не будь между ними истории насилия, страха и боли — она бы могла восхищаться Алексеем, возможно — смогла бы его любить, ведь именно он воплощал в себе все, что она пыталась когда-то найти в Марате.

А еще сожалела, что не сказала ему правду. Что слишком много обиды и гордости не позволили ей смягчить его боль. И что сейчас, возможно, она умрет, а он так и продолжит считать ее шлюхой Марата.

Машина остановилась около одного из терминалов аэропорта. Молчаливый спутник Даны вышел первым и распахнул двери перед ней.

Она вышла на морозный воздух, чуть прищурив глаза от ярких огней, и следуя его повелительному жесту, пошла следом.

На не большом взлетном поле их ждал частный джет. Мужчина остановился около трапа и повернулся к женщине.

— Телефон, — металлическим голосом приказал он, протягивая руку.

Дана подчинилась без промедлений, ожидая, что тот разобьет аппарат. Но Альберт только повертел его в руках и сунул себе в карман, а затем жестом пригласил женщину подняться в самолет.

И снова Дана повиновалась без лишних слов. Лишь у самого входа притормозила, всего лишь на несколько мгновений остановилась, глядя на ясное звездное небо Москвы.

Тонкий перламутровый браслет слетел с ее руки, упав на землю.

А после, она зашла в салон.