Перелет, еще один — на вертолете, дорога по темной, засыпанной снегом дороге. Даже не дороге — зимнику, где только девственно белый снег отражал свет фар огромного внедорожника. Альберт, хоть и молчал, но был галантен и внимателен к женщине, не позволил себе ничего лишнего — ни слова, ни взгляда. В самолете предложил чашечку кофе, но Дана, памятуя о рассказе Кати от всего отказалась, даже от воды. Когда почувствовала как жажда сжимает горло — прошла в туалет и напилась там.

Снаружи завывал ветер, бросая в стёкла пригоршни колючего снега. Внедорожник мягко покачивался на ухабах, фары выхватывали из темноты только бесконечную белую ленту дороги и чёрные силуэты деревьев по обочинам.

Она сидела сзади, Альберт впереди — за рулем. Иногда он бросал на нее быстрые, беглые взгляды в зеркало заднего вида, но по лицу женщины вряд ли было возможным что-то прочитать.

Наконец, они подъехали к огромному забору — Катя не ошиблась — метра три в высоту. Дане вдруг стало страшно, и от этого смешно — она не боялась все это время, а оказавшись на пороге ада не выдержала. Ворота раскрылись автоматически, и через секунду автомобиль заехал на территорию огромного деревянного дома.

Альберт вышел и открыл ей двери, снова подавая руку. Женщина осмотрелась, опасаясь увидеть другие автомобили, людей, шум вечеринки. Но ничего подобного не было. Дом смотрел на неё тёмными, непроницаемыми стёклами окон. Двор освещал лишь один яркий фонарь, в свете которого медленно кружились редкие снежинки. Лес обступал дом со всех сторон плотной чёрной стеной. Где-то высоко в небе сквозь рваные облака тускло просвечивала луна.

Дана зябко поёжилась. Её тонкое пальто и городские сапожки совершенно не были рассчитаны на зимнюю тайгу. Холод мгновенно пробрался под одежду, заставив кожу покрыться мурашками.

Но Альберт, едва задев ее спину, жестом пригласил в дом.

Она не стала медлить, проходя через резные двери внутрь. Туда, где в огромной гостиной зале ярко сиял и потрескивал камин. Было тепло и даже уютно.

Дана разделась и прошла дальше, туда, где вороша дрова в камине сидел на корточках Марат. Блики огня играли на его красивом лице, отражались в глазах. И когда он посмотрел на нее, она едва не вскрикнула — от того, как горели его глаза — голодные и безжалостные.

— Устала? — он поднялся на ноги, стряхивая пепел с рук.

— Немного, — не стала кривить душей женщина, облизав губы. — Где мы?

— Далеко, — чуть мечтательно ответил он, закладывая руки в карманы домашних брюк, — очень далеко ото всех, Аленький, — назвал ласково, глаза потеплели. — Напугал тебя?

— Есть немного, — снова честно ответила Дана, осматриваясь внимательнее. — Не каждый день меня вывозят в богом забытое место…. С таким, — она быстро обернулась, — сопровождением…

Альберта в гостиной не было, но Марат сразу понял о ком речь и усмехнулся, потерев нос.

— Ну да, — смущенно заметил он, — Берт у меня не красавчик…. Что поделать, Аленький, я его не за внешность ценю. Иди сюда, — приказал он, шагнул ближе, обнял её за талию и притянул к себе, целуя — сначала в висок, потом в губы, заглядывая в глаза.

— Голодна?

Дане сейчас при всём желании кусок в горло не полез бы.

— Не особо, — ответила она, греясь в его руках и всё равно не согреваясь ни на миг. — Марат…

— Ты всё-таки боишься, — медленно заметил он, внимательно глядя на неё. — Меня?

— Я опасаюсь.

— Не стоит, Алена. Тебе — не стоит. Ты сказала, что у тебя есть для меня информация?

— Да, — Дана освободилась из его объятий и отошла ближе к камину, — я могу ошибаться Марат, но, похоже, я знаю, кто работает против тебя.

Мужчина тихо рассмеялся, глядя на нее со своего места.

— Я тоже уже знаю, любимая. Так что твои сведения припозднились. Впрочем, — он сел в кресло, откинувшись на спинку, — думаю, нам есть что обсудить. Да?

Женщина подавила вздох и обернулась к нему.

— А сам как думаешь? — ответила она. — У тебя за спиной столько… всего…

Разговор напоминал ходьбу по минному полю, и Дана в какой-то момент вдруг с пугающей ясностью поняла: она может и проиграть. Марат был асом в таких играх — слишком хитёр, слишком умён, слишком хорошо чувствовал слабые места собеседника.

Но мужчина только кивнул ей в ответ. Улыбка медленно сошла с его губ.

— Давно ты знаешь? — спросил он, закусив нижнюю губу.

— Нет, — Дана почувствовала, как вспотели ладони, понятия не имея, о чём именно он сейчас говорит.

— И всё же… — он отпил из стоявшего на низком столике стакана, — ты позвонила. И приехала…

Внезапно стало жарко, душно и тяжело дышать.

— Ты сам сказал, Марат, кто я для тебя, — она не отводила глаз от него. — Может… я и сама о себе не всё знала…

Он поднялся, подошёл ближе и властно взял её за подбородок, заставляя смотреть прямо на себя.

— Хочешь узнать? — он облизнул свои губы.

Дана медленно кивнула.

— Уверена? — его глаза стали почти чёрными. — Обратной дороги не будет…

И снова она просто кивнула.

Марат отпустил её и усмехнулся — скорее почувствовал, чем увидел, как она перевела дыхание. Потом налил во второй стакан янтарной жидкости.

— Пей, — приказал он. — До дна, Алена.

Напиток обжёг горло, скатился вниз и взорвался в желудке горячей волной, разлившейся по всему телу. В голове зашумело.

— Хорошо, — Марат снова улыбнулся. — Первый раз всегда…. Тяжело. Еще? — он налил второй стакан.

— Нет, — отрицательно покачала головой женщина. — Не надо.

— Ну хорошо, — легко согласился он. — Оставим на потом. Идем, милая. Посмотрим, кто ты есть на самом деле.

Они вышли в прихожую, и Марат толкнул от себя одну из дверей, открывших ступени вниз. Еще раз пытливо, с любопытством посмотрел на спутницу и стал спускаться. Дана пошла следом. Коньяк подействовал — она опьянела, голова кружилась.

Марат толкнул еще одну дверь, но на этот раз пропустил женщину вперед — почти галантно.

Дана прошла мимо него и оказалась в сером подвальном помещении с бетонными стенами, тусклым светом лампы под самым потолком, решетками, прикрученными к стенам. Со странным столиком посредине. И стулом. Ее глаза, слезившиеся от алкоголя и страха, несколько секунд привыкали к полумраку. А когда привыкли, она едва сдержала хриплый вскрик.

К одной из решёток намертво была прикручена обнажённая тонкая женская фигурка. Руки подняты высоко над головой и зафиксированы наручниками. Голова была безвольно опущена, короткие светлые волосы падали на лицо. Тело покрыто свежими синяками и засохшими потёками крови. Женщина не шевелилась.

Дана почувствовала, как холодный пот мгновенно выступил на спине.

Марат тихо закрыл за собой дверь и встал у неё за спиной.

— Добро пожаловать в мой маленький личный ад, Алена, — почти ласково произнёс он. — Здесь я храню то, что не предназначено для чужих глаз.

Тело дернулось, девушка подняла голову на вошедших. В мутных глазах плескался безмерный ужас и узнавание. Зрачки моментально расширились, из уголка правого глаза — затекшего и разбитого вытекла слеза.

— Красиво… — Марат задумчиво смотрел на свою жертву, подойдя ближе.

— У меня были другие сведения, — Дана справилась с подступающей тошнотой. — Тебя выдавал Самбуров…. — она говорила что попало, лишь бы оттянуть время.

— О… — отмахнулся Марат, — я в курсе. Сколько крысят развелось. Больше, меньше. Этот уродец сейчас землю жрет. А эта сучка… — он поднял девушку за волосы. — Эта… не просто крыса, Алена. Это — идейный грызун, правда, милая? — спросил он у Киры.

— Марат…. — позвала Дана, переключая его внимание. — Я не понимаю….

— Почему ты не пошла в полицию, Алена? — он небрежно отбросил голову Киры и повернулся к женщине. — Почему не показала запись им, а? Она ведь у тебя почти месяц как, да? — он пнул свою жертву ногой. Кира тихо застонала.

Дана закрыла и открыла глаза, глубоко вздохнув. Только от ее выдержки и воли зависит сейчас их жизнь и смерть. Обеих. Она бросила на Киру быстрый взгляд.

— А что я могла им принести, Марат? — голос женщины стал холодным и деловым. — Да, я видела порнографическую сцену, согласна. Но кто эти люди, в масках? И голос за кадром? Может, это постановка была… подстава… шутка. Марат, я журналист, ты думаешь в моей работе не бывает провокаций?

— И ты стала выяснять? — холодно поинтересовался он.

— Конечно, — она снова не позволила себе дрогнуть. — Любой бы на моем месте стал.

— И? — он поднял брови. — Каковы результаты?

— Я здесь, — ответила она коротко. — Рядом с тобой.

— Верно… — он коротко и не весело рассмеялся. — Как узнала про Самбурова?

— Догадалась. Плюс некоторые косвенные признаки…. Подумала… что ты должен знать.

Марат улыбнулся, навалившись спиной на жуткий металлический стол. На нём Дана отчётливо разглядела то, чего видеть совсем не хотела: наручники, кляпы, инструменты, следы крови.

Её глаза фиксировали и другие детали: тёмные пятна на бетонном полу, тяжёлый железный запах, свежие царапины на стенах…

— Да, — услышала она его голос, — эти двое действовали порознь друг от друга… Но итог один — твари. Один прельстился на щедрые посулы моего будущего тестя и стал совать свой нос не в свои дела. А вот вторая… Вторая пошла дальше — решила вывести меня на чистую воду… И… просчиталась, как я вижу. И ведь надо же… Одна ловушка — и сразу две тушки! Альберт умеет работать. Кстати, любимая моя, эта тварь не только тебе информацию выдавала, знаешь?

Дана неопределенно мотнула головой.

— Ну… не важно, — отмахнулся он. — С тем я тоже… разберусь. Иди сюда, — велел он женщине.

Она подошла ближе, к нему, к столу.

Марат выпрямился и подошел ближе, очень близко.

— Знаешь, — тихо спросил он, — почему ты не рядом с ней?

Дана молчала.

— Потому что ты — не жертва, — он взял её за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты внутри, Алена, ты такая же, как я… Я чувствую таких. Знаю. Это как родство, понимаешь? Ты пахнешь… мною. Мятой и кровью.

Его большой палец медленно провёл по её нижней губе.

— Моя мать… она тоже была такой. Сильной. Не боялась крови… нисколько.

Он наклонился ещё ближе, почти касаясь её губ своими.

— Давай, Алена, посмотри на меня. Ты же никому ничего не сказала… Ты знала правду и молчала. Почему?

Дана чувствовала, как его дыхание холодит её щеку.

— Хочешь? — спросил он еле слышно, почти ласково. — Сама попробовать?

Она молчала, чувствуя, как от ужаса немеют подушечки пальцев, как колотится сердце.

— Давай, — Марат обошел ее сзади и взял за руку, подталкивая к столу с чудовищными инструментами. — Давай, любимая. Это не сложно, только в первый раз…. Страшно переступить эту черту, но я помогу…. Давай…

Его рука крепко сжала её ладонь, заставляя пальцы обхватить длинный острый скальпель. Металл был холодным и неожиданно тяжёлым. Дана двигалась как кукла, не различая, где сон, а где реальность. Всё вокруг выглядело настолько чудовищно, что она всерьёз сомневалась в своём рассудке.

— Ты никогда ничего подобного не чувствовала, — шептал он ей в затылок, оставаясь всё время сзади. — Такую власть, Алена… такой спектр чувств. Это как наркотик. Один раз попробуешь — и уже не сможешь остановиться.

Кира дрожала крупной, неконтролируемой дрожью. Когда они подошли ближе, она забилась в своих оковах — беззвучно, страшно, как раненое животное.

Марат встал между двумя женщинами, пристально наблюдая за Даной.

— Хочешь… — его голос звучал гипнотически, вводя в транс, — вырежи ей глаз… или грудь… Не бойся, Алена… Это не сложно, смотри…

Он сильнее сжал её руку и поднёс скальпель к телу жертвы. Кира застонала — тихо, надрывно. Её глаза были полны слёз и животной боли, когда острое лезвие коснулось тонкой кожи под ключицей.

— Не страшно, Алена… правда? — прошептал Марат ей на ухо, прижимаясь всем телом. Она чувствовала его возбуждение, горячее и твёрдое, и тяжёлый металлический запах крови, который уже витал в воздухе.

На шее Киры появилась длинная, тонкая алая полоса. Кровь медленно потекла вниз по бледной коже.

Дана не выдержала.

Мир резко качнулся, ноги подкосились, и она мешком свалилась прямо на холодный бетонный пол, потеряв сознание.