5 дней спустя.

Городская больница в г. Магалис, о. Коста-де-Пальма.

Громкий стук двери заставляет меня вздрогнуть и открыть глаза. Это медсестра, выходя из палаты Эвана, от усталости забывает придержать створку, и, заметив, что разбудила меня, тихо шепчет:

— Простите, сеньора.

— Ничего, я просто дремала, — отвечаю я, подняв глаза на часы.

Сейчас пять утра. Это все, что мне известно о настоящем, ведь я потеряла счет времени с тех пор, как нахожусь в больнице. Возможно, прошло несколько дней, а может — неделя, но я все еще смотрю на врачей и медсестер, как в первый раз, стараясь по их лицам понять, чего мне ждать дальше.

День, когда я прибыла сюда, мне пришлось провести на жесткой лавке, что удалось отыскать в конце отделения. Я пододвинула ее к окну, чтобы всегда быть рядом с Эваном, а после сеньор Абацо попросил принести из своего кабинета кушетку.

Похоже, он, как никто, чувствовал мое страдание, которое временами проливалось удушающими слезами, и не стал прогонять меня или предлагать поселиться в комнате персонала.

Удивительно, но я оказалась единственной, кто переживал за близкого человека. Остальные пациенты лежали в полном одиночестве, и лишь постоянно снующие вокруг медсестры заходили в их пустые палаты, чтобы провести процедуры и впустить в комнату немного воздуха и света.

Не думала, что когда-нибудь мне предстоит пройти через такое: сидеть и смиренно ждать чего-то, теряя надежду и смысл дышать. Если бы несколько раз в день ко мне не приезжал Самюэль с едой от Нетти и вещами, я бы всерьез начала считать себя такой же пациенткой, чья жизнь остановилась вслед за Эваном.

Поэтому медсестра по имени Рита совсем не удивляется, когда видит меня этим утром, но сейчас смотрит особенно понимающим взглядом и, сделав несколько шагов, вдруг предлагает:

— Хотите немного побыть рядом с ним? Но у вас будет не больше десяти минут, сеньора.

— Да, конечно, — воодушевленно отвечаю я.

— Идемте со мной, — просит она, указывая на дверь комнаты для персонала.

Не помня себя от возможности еще раз коснуться Эвана и сказать ему, как сильно я люблю и верю в него, я устремляюсь за Ритой. Она все время оглядывается, достает из шкафа белый халат и накидывает мне на плечи, затем заправляет волосы под шапочку и протягивает медицинские тапочки.

— Так меньше шансов занести инфекцию, синьора, — объясняет она и приоткрывает дверь, чтобы убедиться, что в коридоре никого нет.

Я же еще раз осматриваю себя в зеркало, которое висит рядом, и выхожу следом, а вскоре стою на пороге палаты любимого.

— Помните, десять минут, — напоминает Рита. — Вскоре сюда прибудут врачи, чтобы принять решение…

— Какое? — с болью в сердце спрашиваю я.

— Хватит ли у сеньора Идальго сил вернуться к нам или же ему придется побыть в седации еще какое-то время.

— Ах это, — протягиваю я, выдохнув.

— Не теряйте надежду, — произносит Рита и, осмотревшись, выходит.

Эван все такой же, будто просто спит, но я знаю, что это лишь иллюзия. Он даже не услышит меня, не сможет рассказать, каково ему находиться там, в темноте и неизвестности, но я все равно хочу поговорить с ним, ведь иначе сойду с ума!

Приставив стул к кровати, я сажусь на него и, прижавшись губами к ладони любимого, шепчу: “Не оставляй меня, пожалуйста. Ты должен бороться. Я не выдержу, если потеряю тебя”.

Я стараюсь держаться ради него, но вслед за словами на меня обрушивается отчаяние. Неподдельное, гнетущее и всепоглощающее… Такое, какого я никогда в жизни не испытывала!

Оно толкает меня на скользкий путь поиска виновного в том, что случилось, и, конечно же, первое, что возникает в голове: Это все моя вина!

Сперва обвинение звучит, как бессмысленный набор слов с примесью мистики и божественного вмешательства, но, чем дольше я слышу его, тем больше уверяюсь в его правдивости. И вскоре эта волна уносит меня очень далеко от берега здравого смысла.

Этот страх настолько завладевает мной, что я с силой сжимаю руку Эвана и с громким рыданием продолжаю взывать к нему, чем привлекаю внимание Риты.

Услышав меня, она сразу появляется за спиной и испуганно просит успокоиться, но я уже не владею собой, и готова поверить в любое чудо, лишь бы любимый остался рядом, остался со мной.

Все дело в моем романе! Я не закончила его! Поэтому Эван изменился и вернулся за мной, но не успел прожить дольше суток после нашей свадьбы. Мне нужно просто дописать его, и он точно выздоровеет!

Я знаю, что это звучит, как безумие, но если я не продолжу просто наблюдать за тем, как жизнь медленно покидает любимого, то окончательно сойду с ума, или же меня уничтожит совесть, потому что я могла сделать хотя бы что-то, чтобы спасти его, и не решилась.

— Скажите, — прошу я Риту, выйдя в коридор. — Здесь есть телефон? Я забыла свой дома.

— Конечно, стационарный в комнате персонала, — взволнованно отвечает медсестра. — А что вы хотите сделать?

— Мне нужно позвонить родителям. Вдруг они смогу чем-то помочь.

— Конечно, — вздыхает Рита и заводит меня внутрь. — Но после звонка я бы вам посоветовала поехать домой, сеньора. Так вы ничем не поможете, а только сделаете хуже.

— Кому? — протягиваю я, упав на стул.

В ответ медсестра садится рядом и очень вкрадчиво начинает рассказ:

— Однажды у нас была пациентка — пожилая женщина по имени Сара. Она долгое время была в коме, но все же выжила и очнулась. Но самое удивительное — женщина в точности описывала почти каждый день, проведенный здесь. Разговоры врачей и других медсестер, процедуры и родственников, которые приходили к ней.

— Разве такое возможно? — с надеждой спрашиваю я.

— Нечасто, но такое бывает. И история вашего супруга уникальна. А вдруг он тоже смотрит на вас сейчас и страдает, потому что не может успокоить вас и сказать, что скоро вернется? Ему нужны силы, как и вам…

История медсестры действительно немного приводит меня в чувства, но не потому, что я верю ей. Скорее меня поддерживает мысль, что Эван где-то рядом, и я не имею права доставлять ему боль своими истериками.

— Хорошо, после звонка я поеду домой, — обещаю я.

— Тогда я пойду, — отвечает Рита и выходит, оставив меня наедине с гудками, раздающимися из телефонной трубки.

С детства мама учила меня запоминать все самое важное, поэтому даже сейчас, находясь в жутком стрессе, я уверенно набираю номер телефона, расположенного в кабинете отца. Однако, прождав минуту, я так и не получаю ответа, и, дважды повторив звонок на мобильный, решаю поговорить с мамой.

Она поднимает трубку почти сразу же, но вместо приветствия говорит холодное: “Да”.

— Мама, — дрожащим голосом начинаю я, впившись пальцами в край стола. — Мне нужна помощь.

— Он все-таки бросил тебя? — с тоном, полным превосходства, спрашивает она.

— Нет. Он в больнице.

— Ты помнишь, что я сказала тебе перед отъездом? Я не изменила своего мнения. Он увез тебя невесть куда.

— Мама, неужели ты совсем не любишь меня? — вопрошаю я.

— Я люблю тебя, но мы с отцом не сделаем ничего, чтобы спасти этого мерзавца.

— Он не мерзавец! Эван — мой муж! — вскрикиваю я от досады. — Хорошо. Если так, ты можешь хотя бы прислать мне на почту файл с романом из моего ноутбука?

— Возвращайся домой, и мы поговорим, — отрезает мама после долгой паузы и отключает звонок.

— Как можно быть такими черствыми к чувствам собственной дочери! Неужели это так сложно — принять мой выбор? — кричу я в отчаянии.

— Сеньора, — просит Колин, внезапно появившись на пороге. — Мне сказали, что вы готовы отправиться домой.

— Да, наверное, — тихо протягиваю я, поднявшись.

— Хорошо, отдохните, — отвечает врач и добавляет: — Говорят, что того человека поймали, так что вы в полной безопасности.

— Хотя бы одна хорошая новость за все время…

— Это не так. Сегодня я жду помощника очень уважаемого врача из Парижа. Он осмотрит сеньора Идальго и поможет нам выбрать верную тактику дальнейшего лечения. Он очень занятой человек, так что его появление здесь — тоже сродни чуду.

— Спасибо вам, — с искренней теплотой отвечаю я и беру бумагу со стола, чтобы написать свой номер. — Можно попросить вас или медсестер сообщать мне о состоянии Энцо?

— Конечно.

5 дней назад.

Убедившись, что защитники нового строя бросили много сил на его поимку, Люк направляется в заброшенный дом, расположенный за несколько миль от места обнаружения.

Будучи наемным киллером Уолдера, мужчина заранее получил от него всю необходимую информацию об Эване, включая данные о ранении и скором прибытии известного врача Андре Жюдиса, добытые корыстным работником больницы.

Проанализировав их, убийца решил расправиться с врагом тогда, когда он будет наиболее уязвим — в момент отдыха или нового медицинского вмешательства. Но он знал и то, что дом Эвана находится под надежной охраной, как и больница, поэтому разработал два плана действий.

Первый предусматривал незаметное проникновение в жилище ранним утром, и был самым опасным и трудновыполнимым. Второй же заключался в использовании ложной мишени в случае, если изначальный замысел не будет реализован, и перехвате врача в аэропорту для свободного доступа в палату Эвана.

Для того, чтобы найти подходящего кандидата на роль своего двойника, Люк воспользовался связями Уолдера в среде чиновников и получил доступ к базе данных жителей Магалиса. Таким образом, убийца смог разработать надежный план всего за несколько часов, и собравшись, прибыл на остров глубокой ночью.

В то время город все еще был погружен в атмосферу праздника, поэтому Люку не составило труда незаметно проникнуть в дом мужчины по имени Марко, и при помощи угроз расправой над его семьей добиться согласия на участие в коварном плане.

Конечно, киллер не был уверен в том, что жертва окажется дома, поэтому составил список всех, кто мог бы заменить его. А в случае тотальной неудачи имел альтернативный план про запас.

Однако замысел удался безупречно, и после захвата Марко, Люк отвез всю семью в заброшенный дом на угнанной машине и приступил к следующему этапу — отвлечению.

На рассвете, одевшись в похожую рубашку и брюки с жертвой, убийца направился к Эвану, чтобы попытаться избавиться от него, но, убедившись в невозможности сделать это, успешно скрылся, благодаря тому, что Марко все это время ждал его в зарослях и убедительно сыграл роль загнанного киллера.

Люку осталось лишь переодеться и отправиться в аэропорт, чтобы встретить Жюдиса и, притворившись водителем сеньора Абацо, схватить его.

Оказавшись в сетях киллера, врач не сразу понимает, что происходит, и сопротивляется до тех пор, пока не получает мощный удар по голове.

— Кто вы такой? И что, черт побери, вам нужно? — вскрикивает мужчина.

— Достань телефон и набери сеньора Абацо, если хочешь жить, — требует Люк, приставив пистолет к виску Жюдиса. — Скажи, что опоздаешь на неделю из-за срочных операций, и вместо тебя прибудет твой помощник.

— Но у меня нет никакого помощника, — протягивает врач.

— Теперь есть, — говорит киллер и показывает несколько документов: врачебное удостоверение и бумагу, подтверждающую работу в клинике Андре, а так же его письменную просьбу допустить Люка в палату к Энцо. — Читать умеешь? Так и скажи, меня временно заменит месье Поль Бинош.

— Хорошо, только не стреляйте…