Это был самый важный день в моей жизни! Теперь Вив — моя жена, и я до сих пор не могу поверить в это.

Знаю, все произошло слишком быстро, но у меня нет времени на притирки, потому что эта ночь может оказаться последней. И я не могу оставить Вивьен без защиты и средств, если случится худшее.

Поэтому утром я встречусь с алькальдами Магалиса, Родеаса и еще парочки прибрежных городов и вместе с ними поеду к инвесторам, чтобы заключить важную сделку. В моем ведении находятся порты Косты, и наша главная задача — найти деньги на их развитие, иначе они быстрее сгниют, чем принесут хоть какую-то пользу. А дальше мне передадут часть их акций, остальное разделят между другими владельцами и местными властями.

Это было общее решение с Ксавьеро. Конечно, он бы предпочел оставить все в одних руках, но я не намерен с утра до вечера просиживать в офисе и думать только о том, чтоб сохранить свои бабки. Сейчас для меня важнее семья. Так что следующий пункт — больница.

К утру там соберется консилиум из опытных хирургов, чтобы решить, насколько у меня все хреново. Они считают, что мне нужна еще одна операция, и если бы я не убедил их дать мне этот день, то сейчас валялся бы на койке, а не прогуливался с Вив.

Правда, я не смог выполнить важное условие: держаться подальше от передряг и физических нагрузок. Эти мелочи просто вылетели из головы, когда я снова увидел любимую, а потом… Надеюсь, это не сильно ухудшило мои дела, но рана и правда начала болеть сильнее обычного, и мне все сложнее скрывать это.

Хотя чутье подсказывает мне, что Вивьен тоже тревожит наспех зашитая дырка в моем боку, и она, как и я, старается не подавать вида. Но выходит, что вместо радости и предвкушения ночи мы оба беспокоимся обо мне.

И черт! Сейчас это мне совершенно не нужно!

Все будет хорошо! Я не разбираюсь в тонкостях медицины, но знаю, что врачи вытащат меня. Ксавьеро нашел лучших, так что через пару дней я вернусь и начну новую жизнь! И хватит об этом!

Я хотел бы успокоить любимую, которая сейчас буквально связана со мной одной нитью, но знакомые и просто благодарные жители не дают нам побыть наедине и минуты. Они будто караулят нас за каждым поворотом и появляются один за другим, поэтому к середине пути я решаю отложить разговоры и просто смотрю вперед.

Осталось недолго. Мой дом уже близко, в конце этой улицы. Я специально выбрал именно его, чтобы жить в тишине без соседей и чужих глаз. Мне вполне хватает группы вооруженных мужиков, которая патрулирует весь район. Это было еще одним условием Ксавьеро, и гарантией, что мне не пробьют башку какие-нибудь отморозки из наспех сколоченной банды.

Когда мы приближаемся к дому, охрана тут же расходится и пропускает нас, но я чувствую, что Вив напрягает их присутствие, и сигналом становится ее крепко сжатая ладонь.

— Все в порядке, — говорю я, обняв ее. — Они нужны для нашей безопасности.

— Да, я понимаю, — растерянно отвечает любимая. — Просто мне тревожно. Знаю, что должна сиять от счастья, и это так и есть, но…

— Успокойся, — прошу я. — Я никуда от тебя не денусь, тем более сейчас.

— Правда? — спрашивает она и смотрит так жалобно, что я почти раскалываюсь, но в последний момент сдерживаюсь, чтобы не сказать все, как есть.

Я не хочу, чтобы вместо блаженства и крепкого сна на моем плече, она всю ночь тревожилась обо мне, поэтому целую Вивьен в лоб, крепко прижав к себе, а сам убеждаю себя, что поступаю правильно, и отвечаю: “Правда”.

“Услышав клятву Вивьен перед алтарем, Эван впервые ощутил, что значит настоящее искреннее счастье. Полный готовности окутать им супругу, словно мягким одеялом, он любовался ей и мечтал лишь о том, чтобы она никогда не познала ни страха, ни лишения. И наконец, в ответ на просьбу священника, уверенно пообещал, что не оставит любимую, пока смерть не разлучит их…”.

Отрывок из романа В. Нокс “Эван и Вивьен: История любви”.

Эван в который раз убеждает меня не волноваться, и мне правда становится чуточку легче. Возможно, так влияет его близость или мое желание верить только в лучшее, но впервые за наш путь я расслабляюсь и иду за ним.

В глубине души мне стыдно, что в такую ночь, я думаю не о нас, а о том, что будет завтра. Но больше всего меня страшит эта ужасная строчка, которой закончился мой роман…

И она не о вечной любви или долгой жизни, а о смерти, что непременно разлучит нас.

Это может показаться глупостью, и я сама стараюсь отогнать эти мысли, но, узнав о ране Эвана, я все больше боюсь, что своими руками создала пророчество, от которого не смогу сбежать, как из особняка родителей.

Конечно, Эван замечает, что я о чем-то напряженно думаю, и, приоткрыв входную дверь, спрашивает:

— Точно все в порядке?

— Да, — с робкой улыбкой уверяю я и заглядываю внутрь, потому что в этот миг не могу смотреть в глаза любимого, зная, что не совсем честна с ним.

Снаружи дом выглядит, как небольшая прямоугольная коробка, покрытая белой краской, но внутри он просторнее, чем кажется.

Первое, что бросается в глаза — почти полное отсутствие стен. Здесь их заменяют перегородки из стекла и бетона, имитируя наличие комнат внутри огромного помещения, а несколько тусклых ламп с автоматическим включением придают обстановке еще более аскетичный вид.

В середине зала располагается кухня из светлого дерева со столом и большим диваном сбоку, справа от нее в одной из ниш виднеется кровать, прикрытая плотной шторой, слева — что-то похожее на рабочий кабинет с несколькими стеллажами, и только в дальнем углу есть небольшая комната, отделенная глухой стеной. Скорее всего, ванная.

— Дом принадлежал мужчине? — спрашиваю я, стараясь снять туфли свободной рукой.

— Да, бизнесмену, который работал с Хосе, но испугался и удрал на материк, как только выдалась возможность, — так же неловко разуваясь, отвечает Эван.

— Больше похоже на место для ночлега, — предполагаю я, рассматривая однотонную мебель в стиле хай-тек, которая напрочь лишает это место элементарного уюта.

— Так и есть. Я и сам бывал тут от силы пару раз. Это временное жилье. Скоро мы купим дом побольше, и не в этом городе. Мне нужно только уладить дела. Хочешь пить? — спрашивает любимый, остановившись рядом с кухней.

— Да, я бы не отказалась.

— Сейчас, — протягивает он, берет кувшин с водой со стола и тянется к холодильнику, чтобы достать лед.

Max Denoise, Claire Willis — Bring To Me

Стукнув формой о столешницу, Эван подбирает несколько кусочков и бросает в один из стеклянных стаканов, а затем наливает в него воду и, пока я делаю глоток, стягивает с магнитного держателя ножницы.

— Секунду, я освобожу тебя, — говорит он, осторожно сжав красную нить между лезвий.

— Нет, — прошу я, потому что не хочу отпускать его даже на ярд. — Пусть она останется на нас до утра.

Похоже, моя идея, вызванная скорее страхом, чем желанием придать вечеру особую пикантность, удивляет любимого, но вместе с тем очень интригует, поэтому он замирает и с хитрой улыбкой спрашивает меня:

— Как же я сниму с тебя это милое платье? Или ты рассчитываешь сегодня остаться одетой?

— Разрежь его, — обхватываю его руку с ножницами. — Я хочу избавиться от него как можно скорее.

— Что ты сделала с моей стеснительной Вивьен? — интересуется Эван, расслабив руку, чтобы дать мне поднести ножницы к плечику платья. — Ты вся горишь.

— Потому что это первая ночь с любимым мужем, — томно признаюсь я, не отрываясь от него глаз.

В ответ его взгляд приобретает манящий блеск хищника, желающего избавить меня от всего, что мешает ему напасть. Повинуясь моему внезапному желанию, он осторожно скользит краем ножниц поверх лифа и, забравшись, под правое плечико, медленно делает надрез.

— Лифчик тоже, — говорю я, наблюдая, как тонкая ткань платья сползает к груди, а следом за ней и лямка бюстгальтера.

Через секунду любимый охотно делает то же самое с другой стороной и вскоре полностью освобождает мои плечи и грудь от этих ненужных кусков ткани.

— Ты такая красивая, — протягивает он, положив ножницы на столешницу, и склоняется, чтоб обжечь мои торчащие соски горячим языком.

Эван явно хочет получить от этого мига все, что можно, и чтобы я не мешала его игре, заводит руки мне за спину, крепко сжав спину.

С жадностью изголодавшегося зверя он предается наслаждению, покусывая и посасывая, то одну вершину груди, то другую, и, исследовав каждый ее дюйм, спускается к спущенной юбке платья.

— Продолжишь? — шепчу я, тяжело дыша.

— Еще бы, — отвечает Эван, обхватив подол, и с силой рвет его на две части так, что он быстро сползает на пол.

Возможно, любимый не остановился бы на этом, особенно, когда от новой порции чувственного удовольствия его отделяют только мои трусики, но я хочу продлить момент его томления, поэтому дерзко напоминаю, забравшись ладонью в его волосы:

— Теперь моя очередь. Или ты хочешь остаться одетым?

— Я весь твой, — отвечает он и неохотно поднимается, не отрывая губ от моего тела, пока не достигает шеи.

Чтобы вновь увидеть его рельефную грудь и идеальный пресс, я сжимаю ножницы и подношу к вороту, но действую не так выверено, как Эван, и быстро превращаю в клочки его идеальную сорочку. Еще несколько секунд и то, что называлось рукавами, отравляется вниз к моему платью, за ними — правая сторона рубашки, а левая — спадает сама.

— Брюки тоже разрежешь или разрешишь мне просто снять их? — с улыбкой спрашивает любимый.

— Я сама, — говорю, бросив ножницы на пол.

Оставив левую руку в ладони Эвана, я с пылким взглядом медленно расстегиваю пояс и спускаю брюки, освобождая его крепкие ягодицы и до предела возбужденный член.

А любимый помогает мне окончательно избавиться себя от одежды, и спрашивает:

— Что дальше?

— Иди назад, — требую я, заметив в нескольких ярдах от нас большой мягкий диван. — Но смотри на меня. И только на меня…

— Хочешь поиграть? Ладно.

Эвана совсем не смущает мое стремление взять верх над ним, и он покорно отходит, не делая попыток нащупать край дивана. А когда оказывается рядом, уверенно падает на него, утягивая меня за собой.

Возможно, раньше я не решилась бы на это, но сейчас я так доверяю и так хочу его, что остаюсь между его ног и начинаю целовать каждую царапину, стараясь не задеть повязку.

Все это время я слышу, как учащается его пульс, а дыхание становится более глубоким и прерывистым. Чувствую, как от возбуждения он старается приподнять бедра, упершись горячей плотью мне в живот, и ощущаю, как головка оставляет влажные дорожки смазки на моей коже.

— Возьми его моей рукой, — прошу я, имея в виду наши связанные ладони.

— Боже, Вив, — протягивает Эван и, выкрутив руку так, чтобы она оказалась поверх моей, обхватывает ей член.

Не прекращая поцелуев, я начинаю медленно двигать ладонью вверх-вниз, стараясь довести любимого до максимального напряжения, а после спускаюсь все ниже и вскоре дополняю ласки своим ртом.

Эван тяжело вздыхает, когда чувствует две упругие влажные створки и то, как язык вращается вокруг головки и ствола, поэтому начинает ускорять темп рукой, вздрагивая от каждого движения внутри меня.

Несколько минут он хрипло стонет, подается вперед, приподнимается и старается проникнуть глубже, а я еще больше ускоряю движения, доводя его почти до исступления.

— Вив, я почти, — предупреждает он, и в этот момент я ловко стягиваю с себя трусики и сажусь сверху, чтобы продолжить.

Как только его член проскальзывает внутрь, по телу пробегает ток. Мурашки захватывают меня и заставляют извиваться, имитируя движения нашего танца на побережье. Но в этот раз Эван не просто прижимается ко мне, он резко приподнимает бедра и при этом тянет меня вниз, чтобы проникнуть туда, где, как ему кажется, он еще не был.

Впившись губами в мою грудь, он стонет, кусает ее, сходит с ума и рычит, а я бессовестно вращаю бедрами и хочу довести его до изнеможения.

— Будь во мне до конца, — молю я, впившись в его ладони ногтями. — Сегодня последние дни цикла. И здесь никто не ворвется и не помешает нам…

— Я люблю тебя, — вскрикивает он, сбросив меня вниз, и, удерживая руки над моей головой, сильным толчком врывается снова.

Теперь Эван берет верх надо мной и, похоже, овладевает не только телом, но и мыслями.

Как по волшебству он точно угадывает, чего я хочу и как, и это так возбуждает меня, что я быстро содрогаюсь от сильнейшего оргазма. А следом и его накрывает волна острейшего наслаждения, что дрожью прокатывается по спине и с мощной пульсацией заполняет мое лоно.

Но любимый не прекращает. Отдышавшись, он разворачивает меня и укладывает на бок, стимулируя бугорок между лепестками. Вторгается, как в первую ночь, нашептывая на ухо такие непристойности, что раньше я бы покраснела от стыда, а сейчас готова исполнять все его желания.

Так проходят минуты и часы, один оргазм сменяет другой, а позы становятся все более дерзкими, как и желания. Не отрываясь друг от друга, мы исследуем каждый уголок этой комнаты: столы, стулья, пол, пока не добираемся до кровати и падаем на ней без сил, достигнув полного опустошения.

— Я точно был в раю, — судорожно произносит Эван, рассматривая наши мокрые от пота и жары тела. — Нам нужно в душ.

— Только вместе, — напоминаю я.

— Да, — шепчет любимый.