2 недели спустя. Особняк Ноксов в пригороде Глейнвила.

Вот уже, наверное, час я стою перед зеркалом и смотрю на свое отражение. В нем все то же, только я не узнаю себя и все время пытаюсь найти в глазах хотя бы каплю прежней Вивьен. Но ее нет, она осталась на острове вместе с Эваном, а сюда вернулась только тень той счастливой и свободной женщины, какой я была рядом с ним.

Две недели назад я вернулась домой, но все еще ищу смысл жизни, словно лучик света в темноте. Стараюсь зацепиться за детские воспоминания, отыскать в них миг счастья, пропустить через себя и вновь обрести силы дышать! Не думать о нем, не просыпаться среди ночи в поисках его плеча, а утром не лить слез по порушенным надеждам.

Я хочу просто забыть об Эване! Но как, когда кожа все еще помнит его прикосновения? Когда они стали часть меня и сладким ядом растекаются по телу? А боль еще так свежа, и превращает каждый день в калейдоскоп из сна, размышлений и бессмысленных попыток отпустить его.

Конечно, это невозможно! Но сначала я была полна решимости сделать это. Когда мама с укором встретила меня у дверей, а отец с опасением стоял неподалеку, эта уверенность захватила меня. Как и злость, и обида на чудовищную ложь, которой они оба прикрывали свое желание усилить влияние семьи, а не подарить своей дочери счастье.

Я помню, что сумела пересилить себя и даже обнять их обоих, но за этим последовали дни полнейшего молчания и нежелания покидать пределы своей комнаты. Все, кроме этого уголка, мне стало абсолютно чужим: места, вещи, люди… Этот дом всегда было двуличным и жестоким к моим чувствам, безжалостным и холодным ко всему, что находится за пределами его стен, но только теперь я по-настоящему вижу это.

В первую ночь я лежала в кровати и все время плакала. Смотрела в потолок и никак не могла смириться, что Эван где-то там, за милями дорог и волнами океана, возможно, тоже думает обо мне. А может, проводит время с кем-то еще, освободившись от договора.

К утру мои мысли превратились в тугой клубок и, казалось, заслонили собой блеклое пятно света, пробравшееся сквозь шторы большого окна. Чтобы не видеть наступления нового дня и не чувствовать одиночества, которое оно несет, я накрылась одеялом и плотнее прижала его к себе. А вскоре заснула, представляя, что все еще лежу в том номере, и когда снова открою глаза, Эван будет стоять на пороге и любоваться мной.

Ближе к обеду меня разбудили еле слышные шаги Габи, нашей домработницы. Много лет эта немолодая женщина, приехавшая из Бразилии со своей семьей, работала в нашем доме, поэтому забеспокоилась, увидев мое безжизненное тело, обернутое одеялом.

Однако она не стала говорить что-либо, а просто открыла сумку, которую передали мне через Лекса, и начала тихо доставать вещи, чтобы отправить их в химчистку. Несколько минут Габи внимательно раскладывала содержимое по стопкам, но, увидев, что я открыла глаза, с пониманием присела на край кровати и протянула блокнот. Она не знала, куда положить его, поэтому решила спросить меня.

Поняв, что все случившееся — правда, и вскоре меня ждет очередная ночь в темноте и одиночестве, я схватила его и швырнула в угол. Потому что сама не знала, чего хочу больше: выбросить блокнот или снова окунуться в миг, когда мы ехали в машине Эвана и, казалось, были так счастливы.

Габи не стала поднимать его и быстро ушла. Я же погрузилась в сон и окончательно пришла в себя только поздним вечером. Рядом с кроватью меня уже ждал поднос с обедом, а вскоре, Габи снова появилась на пороге и заменила его на блюда, приготовленные к ужину. Я не притронулась к ним, подняла блакнот и начала читать то, что успела записать.

“Идеальный Эван” — такой была первая строчка и мое наивное представление о нем.

В тот день я обещала написать роман о двух людях из разных миров, сумевших найти друг друга и стать целым, несмотря на противоречия и перипетии судьбы. Только наша история закончилась не этим, и Эван точно знал, что ждет нас впереди! Знал и все равно вез меня в порт, говорил о любви и нашем будущем. А оказался всего лишь куклой в руках отца, который хотел показать мне мир, а в итоге сбросил в бездну.

Я помню, что схватила ноутбук и начала описывать мерзкого лжеца по имени Эван, который не умеет ценить то, что у него есть, не верит в любовь и отвергает любые условности. Но волей судьбы сталкивается с Вивьен, которая безжалостно ломает его крылья и сбрасывает мерзавца прямиком в ад.

Я была так зла и обижена, что решила мучить его прототип вечность. Испытывать и не оставлять в покое ни на миг! Скидывать на плечи все новые препятствия, чтобы ввергнуть в пустоту его прекрасные светло-карие глаза! Я хотела заставить его страдать так же, как сделал он, но первое же предложение застряло в голове, не желая складываться в буквы. И тогда я поняла, что причиненная ему боль, отзывается во мне сильнее и становится только больше, а Вивьен, как и я, не способна стать монстром в угоду мести.

Я не могу причинить ему боль!

Эта фраза крутилась в голове и днем и ночью, пока не показала, насколько я люблю Эвана. Когда же завеса ненависти окончательно развеялась, ко мне пришло единственное решение собрать все силы и вновь погрузиться в нашу историю, прожить ее вместе с другим Эваном и Вивьен. Дать им то, чего они не получили в реальности, и отпустить вместе с последней строчкой.

Так и появились очертания романа, который мог бы стать бестселлером, если бы я издала его. Но появился, чтобы спасти меня от боли и навсегда остаться в памяти ноутбука.

Я писала его следующие одиннадцать дней. Почти без сна и перерыва на еду. В нем я представила Эвана успешным бизнесменом, который всего добился сам и забрался очень высоко. А, познакомившись с Вивьен, не врал, не скрывал свое прошлое и был только с ней, а не в объятиях посторонних женщин.

Такой я хотела видеть свою историю! Она была почти нереальной и скорее походила на детскую сказку со счастливым началом и таким же концом, но когда я добралась до пышной свадьбы, в комнату уверенно вошла мама и рассказала мне совсем о другой.

Той, что ждет меня через месяц.

Решение о ней отец принял очень давно и все это время ждал, пока я приду в себя после невинного приключения, как мама называла мою поездку. Правда, она не догадывалась, что я провела все это время не с Тиной, а с мужчиной, который разбил меня на тысячи осколков, поэтому удивленно рассматривала мое бледное лицо.

Странно, но подруга, которая была со мной все эти годы, ни разу не позвонила мне, и ее поведение вызывало все новые вопросы. Возможно, она боялась признаться в сговоре с отцом, поэтому я решила тоже не звонить ей и подождать, пока она первой объявится на пороге.

Но самой ужасной новостью стала даже не скорая свадьба с Максом Уолдером, а наша помолвка, назначенная на следующий день.

Сначала я пребывала в шоке, но все же не стала спорить, потому что знала, что этим ничего не изменю, и решила использовать эту возможность уйти из опостылевшего дома и как можно реже видеть родителей.

Забыть об Эване и заменить страстную любовь к нему на жесты вежливости и милые улыбки в сторону чопорного и скучного мужчины.

Тогда мне казалось, что этим я делаю назло ему, потому что он явно недолюбливал Макса, но сейчас понимаю, насколько глупо это выглядит. Очевидно, что этому мерзавцу все равно с кем я и где, раз он, как и Тина, не сделал ни одной попытки связаться со мной!

Мне уже пора спускаться. Сегодня тот самый день…

Впереди традиционный прием с красивыми речами, музыкой и обменом колец. Но я все еще не могу оторвать от зеркала.

Сейчас я выгляжу не как королева бала, а наконец соответствую статусу будущей невесты и серьезной женщины: волосы собраны в гладкую элегантную “ракушку”, кремовое платье до колен, расшитое бисером и кристаллами, идеально подчеркивает фигуру, а золотистые туфли на устойчивом каблуке удачно дополняют образ.

На этот раз я собиралась сама, несмотря на попытки мамы создать еще одно подобие Барби, ведь я собираюсь начать новую жизнь и изгнать из нее любые упоминания об Эване.

Теперь все будет не так, и с каждым шагом я буду все дальше от него… Жаль, что того же самого я не могу сказать о сердце.

Оно так и останется с ним навсегда…

2 часа назад.

Решив использовать пару свободных часов перед помолвкой, Макс звонит Тине и назначает встречу в отеле, где они часто проводят время вместе.

Через полчаса любовники уже лежат в постели и тяжело дышат после страстного секса, но в отличие от Макса, Тина не намерена мириться с решением его отца. Ей претит одна лишь мысль, что и здесь Вивьен обошла ее, поэтому тихо строит планы мести.

Уолдер же молча смотрит в потолок, но затем резко тянется к пачке сигарет и садится на край кровати.

— Я думала, что ты не позвонишь, — признается Тина.

Макс понимает, что разговор с арбитром не должен выйти за пределы комнаты, где состоялся, поэтому до сих пор играет подчинение своему отцу. Но неожиданная встреча, которую Кох назначил Кларку перед самым торжеством, кажется сыну очень подозрительной, поэтому он долго не может сосредоточиться.

— Отец уехал по срочным делам, и у меня появилось время, — нервно отвечает он.

— Все-таки тебя заставили жениться на этой…

— Осторожнее, — язвительно протягивает Макс, рассматривая обнаженное тело любовницы. — Тебя еще сделают подружкой невесты.

— Спятил? — вскрикивает она. — Никогда!

В ответ Уолдер только хитро улыбается, набрасывает гостиничный халат и выходит на балкон, чтобы закурить.

Однако Тина замечает его странное состояние и спрашивает:

— Ты что-то задумал?

— Ничего, — протягивает он, склонившись к перилам с сигаретой в руке. — Придется принять новые условия игры. В конце концов, нигде не написано, что мы с ней должны спать в одной постели и жить в одном доме.

— Так, значит, это все твое сопротивление? — взрывается Тина. — Быть вечной любовницей! Вот какую роль ты приготовил для меня. Я так и знала.

— Любимой женщиной, я же говорил, — поправляет Макс, повернувшись, когда Тина устремляется к нему. — Главное, что мы останемся вместе, разве нет?

Она знает, что любовник прав, и это все, что могло ожидать женщину не его круга, но в душе все еще надеется на совсем другой финал и крепко прижимается к нему обнаженным телом.

— Обещай, что не бросишь меня из-за нее, — шепчет она.

— Обещаю, детка, — отвечает Уолдер, крепко сжав ее бедра.

— Я не пойду туда сегодня. Не смогу больше играть подругу, — говорит Тина.

— И не нужно. Хватит интриг, будем действовать открыто.

— И что это значит?

— Это вынужденный брак, так? — спрашивает Макс, и в его голове рождается ужасная мысль: — Но в моих силах, чтобы он стал для дочери Нокса адом. Как думаешь, через сколько она откажется даже встречаться со мной за завтраком?

— Надеюсь, через час или два, — с ненавистью шипит Тина. — Я бы хотела этого больше всего на свете.

— Тогда я должен собираться, — отвечает Уолдер, полный готовности превратить этот вечер в сплошное испытание для Вивьен.