Говорят, что стук разбитого сердца — самая громкая тишина на свете, и никакие слова не смогут пробиться сквозь нее…

Это правда, ведь я слышу этот навязчивый звук с тех пор, как сбежала от мужчины, который внезапно стал мне очень дорог, но не сделал ни шага, чтоб остаться со мной. Вместо этого Эван продолжил жестокую игру, не понимая, что каждый миг, проведенный вместе, навсегда останется в моей памяти, в душе и в сердце.

Для него же чувства ничего не значат, а наш побег — лишь небольшое приключение, о чем он говорил мне с самого начала! Просто я не желала слушать, и, как глупая девчонка, поддалась чарам его страсти, веря, что теплотой и искренностью смогу покорить его своевольный нрав.

Так тебе и надо, Вив! В следующий раз ты крепко подумаешь, стоит ли связываться с таким мерзавцем в облике ангела! Если, конечно, этот опыт ничему тебя не научит!

Тем временем за окном проносится вереница огней, и вместе с гулом мотора и шуршанием асфальта под колесами напоминают мне о том, как я ехала сюда. Они все те же, только теперь со мной не Эван, а трое телохранителей, главный из которых сидит рядом с водителем и внимательно наблюдает за мной через зеркало заднего вида. А третий расположился сбоку с маленьким ноутбуком, чтоб с помощью какой-то программы предупреждать о препятствии или заторе впереди.

— Мисс Нокс, еще час, и мы прибудем в отель, — говорит он, открыв в браузере описание места назначения.

— В какой? — отрешенно спрашиваю я, но вдруг вспоминаю, что не предупредила Тину о возвращении домой, и начинаю искать в рюкзаке телефон.

— Hilton Howlinbale, — отвечает мужчина.

— Мне нужно заехать за подругой, — громко говорю я и смотрю на экран смартфона.

Странно, от Тины нет ни звонков, ни сообщений. Это совсем на нее не похоже!

— Ваши вещи здесь. Номер оплачен и закрыт, — отвечает Лекс. — Тина Бэнкс сможет добраться до Глейнвила на своей машине.

Конечно, у нее же есть автомобиль!

Я так рассеяна сейчас, что не вспомнила, как приехала в Холинбейл. От чего-то в голове все время возникает внедорожник Эвана, а вместе с ним ощущение, что это он забрал меня из дома.

Как же я смогла так привязаться к нему за какой-то вечер?

Экран смартфона гаснет, и я включаю его снова, затем задумываюсь, и все начинается сначала. Все же мне нужно предупредить Тину, но я не готова к ее долгим расспросам, которые обязательно начнутся, стоит мне только начать разговор.

Покрутив телефон, я решаю написать короткое сообщение: “Все в порядке. Я еду в Глейнвил”. А пока проведу ночь в одиночестве, вцепившись в подушку и проливая море слез.

Я не хочу, чтобы охранники видели, как мне плохо, поэтому откидываю голову и закрываю глаза, обняв кофту, пахнущую до боли знакомым парфюмом.

До этого дня я и не знала, что существуют люди, способные быть нежным с теми, кто не занимает в их сердце даже уголка! Остаются, но тут же забываются в объятиях другой. Признаются и скрывают одновременно. Обещают полный красок мир и показывают его с самой гнусной стороны.

Все это грани одного и того же человека — Эвана. Самого притягательного и жестокого из всех, что я встречала за всю свою жизнь!

Хватит, Вив! Он остался позади. Все это было только сном, ведь чудес не бывает. Ваша сказка закончилась так и не начавшись, и тебе придется смириться с этим.

Надеюсь только, что на это не уйдут долгие годы…

От мыслей об Эване снова перехватывает дыхание, и слезы накатывают, как морской прилив. Я с силой сжимаю кофту, вновь и вновь вдыхая терпкий аромат, а затем открываю окно и быстро выкидываю ее на дорогу. Как символ, что все плохое останется здесь!

А следом звонит телефон и своей навязчивой мелодией разделяет жизнь на “до” и “после”.

На экране высвечивается: «Тина», и я неохотно отвечаю на звонок.

— Вив? — взволнованно спрашивает подруга. — Связи не было, я только увидела сообщение.

— Я хотела сказать, что не приеду в отель, — бурчу я. — По дороге остановлюсь в другом месте, а завтра буду дома.

— Я думала, ты с Эваном.

— Нет, как видишь. Тина, ты случайно не говорила отцу о нашей поездке? — осторожно спрашиваю я.

— Нет. Ты думаешь, что это я разболтала? Очень по-дружески.

— Прости, я просто поинтересовалась. В любом случае, все кончено.

— Вив, успокойся и объясни мне, наконец! — настороженно просит она. — Что случилось? Миллер опять позволил себе лишнего?

Я щурюсь от накатываюшихся слез.

— Я расскажу, как приеду, ладно?

— Хорошо. Тогда встретимся завтра. Целую, — отвечает Тина и на заднем плане раздается отчетливое: “Черт!”.

Услышав, что подруга возвращается домой, Тина вздрагивает, кладет телефон и бежит к двери комнаты, на пороге которой появляется ее давний любовник — Макс Уолдер.

— Макс! — вскрикивает она, прижавшись к его белой рубашке. — Где ты был? У нас проблемы! Вивьен едет домой. Она не осталась с Эваном!

Макс не удивляется, развязывает галстук и ведет Тину к кровати.

— Нас раскрыли, — говорит он, посадив любовницу на край, и начинает стягивать с нее футболку. — А главным шпионом был Луис.

— И давно ты знаешь? — спрашивает она, обнажая тело Макса.

— Недавно узнал от отца, — шипит Уолдер, покусывая ее шею. — Оказалось, что у Нокса есть компромат на меня с той вечеринки у Миллера. Поэтому отец добывал эту награду для сучки Вивьен. Это была плата… Он чуть не сожрал меня, когда узнал о связи с тобой.

— И что? — с придыханием интересуется любовница, приняв позу наездницы.

— Договору конец. Джон собирается встретиться с арбитром Нильсоном Кохом для его расторжения. И там он должен представить доказательства своей правоты, чтобы общество не обвинило его в неблагонадежности, — вздрогнув от острого удовольствия, рассказывает Макс и впивается в губы Тины.

Накал страстей быстро набирает обороты. Любовники постоянно меняют позы, стонут и задыхаются от напряжения, вызывая недовольство соседей, которые начинают громко стучать в стену.

Однако когда Макс достигает пика, Тина резко останавливается, хватает его за голову и спрашивает:

— Он оставит тебя без наследства. Как ты собираешься выкручиваться? Без связей отца и его поддержки ты станешь никем.

— Так вот, что тебе нужно? Богатый наследник, а не Макс Уолдер? — разочарованно протягивает он, содрогаясь.

— И ты сдашься? — удивляется она. — Просто поплывешь по течению?

— Успокойся. Отец согласен со мной. И у него давно был план на этот случай.

— План? — радостно спрашивает Тина, прильнув к груди Макса.

— Один из телохранителей Вивьен работает на нас. Добраться до него было очень сложно, поэтому я до сих пор не знал о нем. Скорее всего отец не хотел, чтобы я использовал этот козырь раньше времени.

— И как он поможет?

— Он накопает на обоих что-то посущественнее поцелуев в воздушном шаре, а после — уберет. Свалим это на мафию или врагов Миллера. Пока нет доказательств, что это дело наших рук, арбитр не станет выносить обвинение, так что все угрозы Нокса — это блеф. Зато мы наконец поставим их зарвавшееся семейство на место.

— И как долго это будет продолжаться? Мы так и будем встречаться в гостиницах? — недовольно шипит Тина.

— Может пройти не один год, пока все стихнет, — честно признается Уолдер. — Поэтому с этих пор нам нужно вести себя еще осторожнее и не делать глупостей. Ты понимаешь?

— Нет, это ты не слышишь меня! Эван и Вив разбежались! — кричит Тина, стараясь отстраниться, но Макс удерживает ее на себе, схватив за бедра.

— Наш человек следит за передвижением машины этого подонка и сказал, что засек его неподалеку от Вивьен, — тараторит любовник, чтобы успокоить ее. — Похоже, непробиваемый Миллер все же пропустил удар в голову, и мы воспользуемся его слабостью.

— Ты гений, — говорит Тина, разжигая в Максе новый порыв страсти.

В ответ он язвительно смеется, представляя, как петля заговора сжимается вокруг шеи Эвана, и, сбросив любовницу на постель, шепчет: — Я так соскучился, детка.

Вот и отель.

Мои сопровождающие выбрали его не случайно: пять звезд, внушительный фасад из стекла и бетона и ухоженная территория, похожая на райский сад.

Внешний вид здания просто кричит, что это место создано для очень богатых людей, способных отдать круглую сумму за просторные номера и анонимность. Во всяком случае, Лекс не устает твердить, что этот отель — излюбленное место отдыха моего отца именно поэтому.

Когда мы останавливаемся на полупустой парковке, он выходит первым, берет мою сумку и, оглядевшись, открывает дверь. Остальные окружают меня и быстро ведут к ресепшену. А я, как заложница, бреду мелкими шагами, чтобы случайно не врезаться в одного из защитников.

Это первый раз, когда вокруг меня столько охраны. В обычных поездках мужчины в черном ведут себя не так навязчиво, а сейчас стоят вокруг настоящей крепостью.

В огромном роскошном вестибюле из мрамора с позолоченными колоннами и мягкой мебелью, сделанной на заказ, нас встречает милая девушка-администратор. С усталой улыбкой она ведет нас к стойке и удивленно осматривает мой конвой.

— Доброй ночи, мисс, — говорит она, склонившись, чтобы среди широких плеч увидеть мое лицо. — Меня зовут Диана. Чем я могу помочь?

— Лекс, начальник охраны мисс Нокс, — вмешивается мужчина. — Нам нужен номер. Предоставьте план отеля.

Увидев грозное лицо Лекса, Диана напрягается и поворачивает монитор с номерным фондом к нему, а он внимательно рассматривает план всех этажей, доводя администратора до исступления бесконечными вопросами про комфорт и безопасность.

Спустя десять минут, я решаю сделать выбор самостоятельно, чтобы помочь Диане и прекратить словесную пытку, потому что сама очень устала.

— Я возьму номер на шестом этаже восточного крыла.

— Люкс с большой кроватью и джакузи в номере. Прекрасный выбор, — радуется девушка.

Особенно для той, что собирается провести его в одиночестве…

— Что-то не так? — спрашивает Диана, глядя на телохранителя.

— Хороший выбор, мисс Нокс, — неожиданно соглашается он. — Далеко от выхода и парковки, и достаточно высоко, чтобы никто не пробрался в номер с крыши или земли.

— А где будете вы? — допытывается девушка. — Может, вам тоже нужен номер?

— Мэт проводит мисс Нокс и останется за дверью, чтобы ее никто не побеспокоил. А мы будем у машины.

Довольный выбором, главный защитник протягивает к терминалу карту и подает мои документы вместе с удостоверением Мэта, а затем отпускает нас к лифту.

Жаль только, что он не сможет заслонить меня от отчаяния и жалости к себе, которые появляются, как только я оказываюсь на пороге просторного номера.

Красивого и пустого, как и моя жизнь.