“Выжечь мысли о нашем будущем” — очередная задача, которую я провалил, и теперь все становится только хуже.

Проще было бы пустить все на самотек и разорвать отношения, когда кончилось бы время. Только в этом гениальном плане есть одно охрененное “но” — я не хочу этого делать!

Знаю, что обидел Вив, и сейчас чувствую себя последним мудаком. А все из-за страха, что приклеюсь к ней намертво и опять окажусь в прошлом.

Джон ясно дал понять, что не одобрит наших отношений, и провел перед лицом жирную черту. На его месте я сделал бы точно так же, только сейчас я на своем и всем телом ощущаю эту границу между нами.

Я как чертов флюгер поворачиваюсь, когда Вивьен позволяет приблизиться, а после должен отвернуться, потому что мой ветер дует совсем в другую сторону! И для нас обоих нет места ни там, ни здесь! Мы можем жить только по отдельности, и хуже всего, что от нас ничего не зависит!

Эта мысль и толкает меня на скользкую дорожку постоянного выбора.

Закончить сейчас или дойти до точки, чтобы потом сто лет топить душу в стакане и в очередной телке? Я знаю, что так и будет, потому плыву по течению и разрушаю все, что только начало срастаться.

Черт! Вот я и добрался до сути…

После разговора с Джоном я играл на нервах, старался показать, насколько мы разные с Вив, чтоб удержать дистанцию, но как только она села сзади и начала делать массаж, я чуть на весь салон не проорал: “Моя Вивьен!”.

Моя…

Это слово, как кость в горле, живет внутри и режет, и ноет, и болит! Так сильно, что разум сводит от одной только мысли об этом.

Может, поэтому я поступаю, как сопляк, когда пытаюсь заменить идеал на суррогат и упорно убеждаю себя, что все в порядке!

Нихрена не в порядке!

Я, как полный идиот, подумал, что ничего не изменилось, и в любой момент вернусь в привычную жизнь! Вот и показал, какой она была до нашей встречи с Вив, но даже тогда не смог притронуться ни к одной из этих продажных девок.

Не спорю, я встряхнулся и на секунду забыл, где нахожусь, а потом наступило отрезвление и завопило, что мне нужна только одна женщина из всех! И она осталась позади!

Вив, как чистый луч среди этого болота! Единственная, кто не бросается на незнакомого мужика, остается собой, а не набивает себе цену! Она настоящая, а вот мой мир прогнил напрочь!

Конечно, я мог бы сыграть примерного мальчика, таскаться по яхте и показывать прекрасный вид. Но все это не стоило бы ни минуты проведенного времени, потому что каждый из этих увальней попытался бы скинуть меня с небес на землю.

Все они как саранча, чувствуют, когда кто-то выбивается из роя, и начинают нападать, пока не оставят только мокрое пятно. Странно только, что я так долго не видел этого.

Наверное, потому, что был главным из них.

Теперь мы с Вивьен зализываем раны. Я за стойкой бара, а она там, в трюме, старается пережить столкновение с реальностью. И с этим ничего не сделать, только ждать, когда она первой сбежит от меня.

Я бы так и сделал, потому нервно смотрю в сторону трапа и отталкиваю стакан с сухим виски, который очередной “друг” ставит передо мной.

Не хватало еще напиться, чтоб окончательно попрощаться с башкой и сделать какую-то глупость!

Сегодня не время для выходок, не рядом с ней…

Как только я остаюсь один, вокруг начинается крысиная возня. Все время кто-то встревает, дергает и отпускает шутки, зовет повеселиться или предлагает уехать в захолустный клуб.

Сначала я отшучиваюсь, потом откровенно рявкаю, чтоб отвалили, и это продолжается до тех пор, пока не посланным остается один хозяин яхты.

Бак точно знает, как я умею отрываться, и не может пройти мимо, чтобы не напомнить мне об этом.

— Эв, может, это не мое дело, но ты серьезно пришел сюда с папенькиной дочкой? — говорит он и шлепает по заднице проходящую мимо телку. — Зачем это тебе, брат, когда вокруг столько сочного прожаренного мяса?

— Я не собираюсь отчитываться, — говорю, еле сдерживаясь, чтобы не вдарить ему за острый язык. — У тебя своя жизнь, у меня своя.

Чтобы не сровнять его довольную рожу со столешницей, я резко хватаю бутылку с водой и в два глотка выпиваю ее, но Бак не унимается.

— Да у тебя проблемы, — смеется он при виде пустой бутылки в моей руке. — Остынь немного, я же помочь хочу.

— Выбрать девку и трахнуть ее в углу? — раздраженно бросаю я.

— А в чем проблема? — удивляется он. — Тебе явно нужна разрядка, раз ты так психуешь. Знаем, проходили…

— Мне ничего не нужно. Я жду Вивьен, и мы уходим. Полчаса прошли.

Бак свистит, чтобы показать, насколько я встрял, и делает вывод:

— Ясно. На тебе поводок…

Это последнее, что я хочу слышать сейчас, поэтому беру его за шею и смотрю в глаза, чтоб сигнал об опасности дошел до его крохотного мозга как можно быстрее.

— Слушай, прошу тебя, как друг, — заткнись, иначе я свяжу твою золотую цепь морским узлом и подвешу тебя вместо якоря.

— Понял, ухожу, — говорит он, поправляет белый пиджак и кидает напоследок: — Постарайся отдохнуть, если еще не разучился.

— Придурок, — бурчу я, беру еще одну бутылку воды и двигаюсь к поручню, чтобы глотнуть свежего воздуха и вовремя перехватить Вивьен.

Ну и мразь же ты, Миллер.

Своими руками сделал все, чтобы потерять ее вот так глупо. А теперь мотаешь сопли на кулак, потому что до смерти боишься, что она вернется к папочке и даже не посмотрит на тебя.

А вот и Вив, уверенно идет к трапу — хочет сбежать, как я и думал, но потом резко останавливается и поворачивает к той же стойке, где только что сидел я.

Неужели она передумала или просто хочет развлечься напоследок?

Делаю шаг навстречу, но Вив проходит мимо и садится спиной ко мне, а через минуту рядом с ней оказывается лощеный красавчик из приличной семьи.

Какого черта здесь забыл Дэн Питерман?

— Энцо? — вдруг спрашивает кто-то по-испански и делает это совсем не вовремя.

Может, от напряжения у меня начались галлюцинации, но, когда я поворачиваюсь, вижу рядом собой Марию!

Ту самую девушку, с которой провел единственные счастливые дни своей жизни.

Единственные до этого момента…

Она так же сногсшибательна, как и тогда: длинные светлые волосы волнами спадают с плеч, а облегающее платье на тонких бретельках подчеркивают изящную фигуру. Мы не виделись с тех пор, как расстались, и я сам удивляюсь, что ее появление не производит того эффекта, каким он был в моей голове.

Я вообще ничего не ощущаю теперь и спокойно отвечаю, смотря на океан:

— Я думал ты на Косте.

Мария улыбается, будто думает, что я играю с ней, и кладет ладонь мне на плечо.

— Нет, как видишь. Я здесь и пытаюсь расслабиться.

Убираю ее руку и спрашиваю:

— И Хосе разрешил?

Вив все так же сидит за стойкой, только теперь ей намного лучше, и, похоже, она неплохо проводит время в компании Дэна.

Пусть остынет, и тогда я подойду.

— Мы не встречаемся несколько лет, а до того он почти не касался меня. Ты знаешь, — убеждает Мария, но замечает, что я смотрю совсем в другую сторону, и встает передо мной.

Я же делаю очередной глоток и продолжаю отвечать невпопад:

— Нет, не знаю и не хочу знать.

— Врешь, — обижается она. — В прошлом месяце ты спрашивал обо мне сестру, когда она приезжала на материк.

Так и есть. Спрашивал, но, как и сказал, теперь мне наплевать, и нет смысла давать ей пустые надежды.

— Она повзрослела, — говорю и опять игнорирую неуклюжие попытки бывшей завладеть моим вниманием.

— Я надеялась увидеть тебя, — признается она.

Еще бы. Теперь Мэри свободная женщина, и так же, как и все телки на этой яхте, ищет мужика побогаче и посговорчивее. А ко мне подошла именно по второй причине, ведь я любил ее когда-то больше самого себя.

— Увидела, и?

— Я хочу, чтоб мы снова были вместе, Эван.