Я не готова отпустить Эвана ни сейчас, ни через три дня!

Звучит абсурдно, ведь я, ничего не зная о нем, мчусь в темную даль, и эту неизвестность освещают лишь фары его автомобиля. Но как же мне хочется верить, что все будет хорошо! Что это не закончится у того маяка, который стал для него символом свободы! Что случится чудо и Эван останется рядом, а отец поможет мне, вопреки маме и договоренностям, которые давно уничтожают меня!

Я не могу представить, что кто-то другой будет смотреть в мои глаза, касаться холодными губами и просыпаться в одной постели! Ни Макс Уолдер, ни очередной идеальный кандидат с ценными связями и счетами в швейцарских банках не заменит одно присутствие Эвана!

Мне нужен только он, и я все больше понимаю это!

Судя по карте навигатора, мы почти прибыли в порт. Эван окончательно успокоился и теперь размеренно ведет машину, вскользь наблюдая за мной. Я же так бессовестно счастлива, что не могу сдержать улыбку и, как маленькая девочка, восхищаюсь тем, кто подарил мне это ощущение свободы.

— Отец хочет, чтобы ты расслабилась, поэтому дал нам три дня, — внезапно произносит Эван, объезжая яму на дороге. — На его месте я поступил бы так же.

— Неужели? Тебе угрожали оружием из-за меня, но все же ты поддерживаешь отца?

Эван сдвигает брови, всматриваясь в темноту, нависшую над нами из-за отсутствия фонарей. Но мне кажется, что причина не в ней, а в том, что он услышал от отца.

Все же странно, как в одном человеке могут сочетаться две противоположности: серьезность на грани мании контроля и распущенность! К последней я почти привыкла, то первая все чаще вызывает напряжение.

— Джон сделал все, чтобы ты бросила меня и осталась дома, — серьезно говорит Эван, на миг повернувшись.

— Осталась? Так, ты везешь меня домой, сделав крюк по океану? — смеюсь я, чтобы разрядить обстановку.

— Можно сказать и так, — Эван сильнее сжимает руль, а в голосе появляются нотки грусти. — Для него ты все еще ребенок. А если ребенок чего-то очень хочет, лучше дать ему это, иначе он возьмет свое, наделав кучу ошибок. Джон дает тебе шанс увидеть реальную жизнь и вернуться под его заботливое крыло.

— Значит, мне точно не понравится эта жизнь?

— Чудес не бывает, Вив. Люди привыкают быть теми, кем родились, и что-то изменить сложно. Но ты можешь спрятаться за стенами дворца или принять, что мир за его пределами совсем другой и где-то каждый день умирают люди. От голода, холода или нищеты…

— Почему ты это говоришь?

— Там, куда мы едем все именно так: бедность и разруха, поэтому лучше не выделяться и не показывать, что ты лучше них, — напряженно говорит Эван. Мы проезжаем около мили, и вдруг он вскрикивает: — Черт, что за олень поставил тачку у самого шлагбаума?

Я оглядываюсь и понимаю, что это люди отца. Как только мы останавливаемся, они тут же подлетают к нам, чтобы проконтролировать дальнейшее передвижение. Один из них указывает на катер, стоящий у дальнего понтона, а остальные идут к соседнему.

— В постель тоже заберетесь? — нервно спрашивает Эван, хлопнув дверью.

— Это наша работа, — отвечает высокий мужчина в черных очках. — Меня зовут Лекс, я начальник вашей охраны. Обращайтесь ко мне при возникновении любых проблем.

Эван уверенно подходит к нему, вынуждая достать оружие.

— Двинешься, и я выстрелю.

— Держитесь на расстоянии, дилетанты, — рявкает спутник. — Или вы собираетесь валить каждого, кто подойдет к нам?

— У нас инструкции, Миллер.

— Тогда придется перестрелять половину острова, ведь люди там другие. Они не видят опасности в простом общении. А того, кто реально хочет напасть, не остановит даже кольцо из вас.

— Эван, — снова вмешиваюсь я и тяну его за плечо. — Они все равно не послушают тебя. У них приказ.

— Значит, они покойники, — отвечает он, осмотрев мужчину с головы до ног.

Вскоре к Лексу присоединяются те двое. Они покидают свой катер и встают рядом с готовностью в любой момент увезти меня домой. По лицу Эвана я понимаю, что он не боится их и, конечно, не отпустит меня. Но у них оружие, а значит, драка вполне может кончится трагически.

— Твою мать! Эван Миллер во плоти! — вдруг громко вскрикивает кто-то.

Мы оборачиваемся и видим, что к нам бежит темнокожий мужчина, окруженный двумя смуглыми женщинами в неприлично коротких платьях. Он же одет только в белое и в темноте выглядит как яркое пятно.

— Бак?

— Он самый, — радостно говорит приятель.

Пока друзья обнимаются, спутницы Бака подбегают следом и, как истинные “блюстительницы морали”, сразу же тянутся к Эвану. Одна из них целует его в щеку, а другая кладет руку ему на бедро, ничуть не стесняясь моего присутствия.

— Не думал, что ты все еще обитаешь здесь, — радостно отвечает Эван. — Я надеялся, что ты давно покинул эту дыру и записываешь платиновый альбом где-нибудь в Лос-Анджелесе.

— Ты что? Холинбейл — новый центр притяжения! Все покупают здесь виллы, строят студии…

— И как вы познакомились? — вмешиваюсь я, чтобы друзья наконец начали меня замечать.

Лениво оторвав взгляд от кумира, Бак молча оценивает мой внешний вид, а подруги демонстративно перешептываются, и только повторный вопрос Эвана заставляет приятеля ответить.

— Если бы не его чумовые вечеринки, я бы так и остался никому не известным Баком Эймсом! Клянусь, если бы не он…

— Да, умолкни уже! — требует Эван и представляет меня: — Это Вивьен.

— Красивое имя, — из вежливости отвечает тот и сразу же стирает меня из поля зрения, рассматривая кофту спутника. — Вы в горах, что ли, были?

— Летали на воздушном шаре.

— Я думал, ты завязал после того случая… с тем богатым говнюком! — вскрикивает друг, но при виде серьезного лица Эвана переходит к делу: — Ну ладно. Проходите на мою красотку, она стоит вон там.

Бак оборачивается и с гордостью указывает на огромную яхту, стоящую в двухстах ярдах от нас, но Эван сомневается.

— Нет времени. Мы должны быть на Косте через три часа, — вздыхает он.

— Брось. Здесь нет пробок! Доберетесь быстро. Ну, хотя бы на полчаса, брат! — жалостливо просит Бак.

Эван щурится, затем на миг сжимает мою ладонь, чтобы я решила, куда мы направимся сейчас, и наконец спрашивает:

— Ты не сильно устала?

Что я могу ответить? Я не в восторге от перспективы потерять время, веселясь в компании этой монохромной троицы. Но я не имею права ограничивать Эвана. Меньше всего мне хочется, чтобы он считал меня занудой. Похоже, теперь моя очередь знакомиться с его миром.

— Нет, давай зайдем.

— Твоя девочка дело говорит, — радуется Бак, обнимает подруг и идет перед нами.

Я не ханжа и встречала разных людей, но эти принадлежат к какой-то особенной группе прожигателей жизни. Все их слова и действия пропитаны желчью и желанием показать себя, а отсутствие даже зачатков воспитания они компенсируют эпатажем, возведенным в культ.

Однако даже у них есть черта, которой можно восхититься: эти люди очень сплочены и мгновенно определили, что я не принадлежу их кругу. В среде аристократов все намного сложнее, и там побеждает тот, кто знает больше других. Здесь же достаточно мнимого авторитета и золотой цепочки шириной с палец.

Вообще-то, меня не волнует их жизнь, но сильно беспокоит отношение Эвана ко мне! Он ни разу не сделал попытки заступиться за меня или поставить их на место. Не уклонился от навязчивой близости посторонних девиц.

Неужели в их мире это нормально? С ума можно сойти, если это так!

— Мы отойдем на полчаса, — предупреждает Эван.

— Один из нас пойдет с вами, — отвечает Лекс.

— Рехнулись? Там полно народа, а вас в этих костюмчиках видно за милю. Если вы хотите быть незаметными, то снимите одежду.

— Эван! Ну где вы? — снова кричит Бак, остановившись у трапа.

— Приказ не обсуждается, — повторяет охранник и уверенно делает шаг вперед, чтобы пойти за нами.

— Все нормально? Если не хочешь, мы прямо сейчас уедем, — спрашивает Эван.

— Эван! — повторяет знакомый, а за ним начинают вопить его подружки, и их голоса слышны на весь причал.

— Идем, — уверенно отвечаю я, стараясь сдержать волнение от встречи с новой реальностью.

Эван сжимает мою ладонь и целует, чтобы поддержать, но это помогает ненадолго, потому что у трапа происходит какое-то безумие!

Гости, увидев нас, в один голос начинают кричать: “Король вечеринок с нами!”.

— Добро пожаловать на мою новую суперъяхту! — вопит Бак, раскинув руки. — Voss Eclipse! Восемнадцать кают с джакузи, открытый бассейн, бар, комната приватных танцев, кинотеатр…

— Старая тоже была неплоха, — вмешивается Эван, чтобы друг быстрее замолчал.

— Пока не сгорела! — смеется тот. — Огонь поднимался над океаном на несколько тысяч футов! Тусовка удалась!

— И вам совсем не жаль ее? — спрашиваю я, понимая, что такие вещи стоят много сотен миллионов.

— К чему жалеть то, что уже потерял? Нужно идти дальше, — говорит Эван, и ему вторит друг.

— Точнее и не скажешь. Это наш девиз!

Когда я шла сюда, то испытывала только сомнения, но, как только ботинки Эвана оказываются на трапе, я начинаю жалеть о своем решении.

Разгоряченные полураздетые мужчины с коктейлями в руках перевешиваются через перила, чтобы поздороваться с Эваном, а женщины сплошь модельной внешности в откровенных нарядах и купальниках почти набрасываются на него, как только мы заходим на первый уровень яхты.

Теперь мой спутник окружен вниманием суперзвезды, к которому, похоже, настолько привык, что спокойно воспринимает постоянные нарушения границ, следы от губной помады на щеках и женские руки на прессе и бедрах.

Постепенно толпа вокруг него настолько сжимается, что я остаюсь позади и вынуждена смотреть, как Эван Миллер купается в бесконечном обожании этих ужасных людей! А я, как и ожидалось, почти растворяюсь среди гостей, которые, поприветствовав своего Бога, продолжают веселье, прыгая в бассейн прямо в одежде.

Теперь я точно уверена: мне здесь не место. Нет, им все равно на мои растрепанные волосы и спортивный костюм. Они видят меня насквозь и тонко чувствуют, что могут укусить и не получат отпора.

Чтобы не показывать растерянности, я сажусь на диван и делаю вид, что смотрю на море, но мое спокойствие длится недолго. Через пару минут ко мне подбегает неопрятный парень с пластинкой в руках и садится рядом.

— Какую музыку поставить для почетных гостей? — издевается он. — Что ты любишь? Селин Дион, Брайан Адамс…

По всей видимости, он диджей, и подошел, чтобы в сотый раз подтвердить то, о чем я думаю все это время.

Они знают, что я другая, и не перестанут терзать меня за это!

— Раз уж вы так хорошо разбираетесь в моих вкусах, поставьте Ноктюрн № 2 Шопена, — язвлю я.

— Чего? Это диджей? — переспрашивает парень.

— Дин, вали к своему пульту. Не до тебя, — говорит Эван, покинув объятия очередной девицы.

Я вскакиваю, чтобы не дать ему возможности прикоснуться к себе.

— Мне нужно в туалет.

Мне противно, потому что я видела, сколько женских рук гладили его в толпе, и ни одной он не сказал “нет”!

Эван явно понимает, что меня задело, и спокойно кивает в сторону лестницы в трюм. Я начинаю спускаться, предвкушая, что хотя бы там смогу отдохнуть от ужасной музыки и всех этих людей, но следом меня настигает очередное потрясение.

Подойдя к двери туалета, я сталкиваюсь с парочкой, которая совершенно неприкрыто занимается сексом на виду у всех, а девушка похотливо смотрит на моего спутника, приглашая его принять участие.

Не такой я представляла себе новую жизнь! И Эван в моих глазах был совсем другим!

— Вив, — говорит он, прижав меня к стене, прямо как парень ту шлюху. — Они сожрут тебя, если покажешь слабость. Научись отвечать и показывать зубы.

Я не могу больше скрывать то, что хочет вырваться из души!

— Поэтому ты позволил домогаться тебя, зная мою реакцию? Так, ты хочешь научить меня терпению? Или напомнить, почему ты вообще сейчас со мной, когда мог бы быть с ними?

— Вив, это просто знакомые. Обычная вежливость, — объясняет он, прильнув к моему уху. — Зачем ты все усложняешь? Мы пришли сюда развлечься, а не ругаться из-за ерунды. Не веди себя как сварливая жена. Мы друг другу ничем не обязаны.

— Тогда развлекайся, Эван. Я не буду мешать тебе, — говорю я, высвободившись.

— И что ты сделаешь? — спрашивает он, повысив тон. — Уйдешь?

— Нет. Я последую твоему совету.

Последнее, что я вижу перед тем, как захлопнуть дверь — испуганный взгляд человека, которого обожает толпа, но ему мало, и он хочет обладать еще и мной.

Но я не одна из тех девиц, которые трутся по углам с первыми встречными. Я не такая и никогда такой не стану!

И все же мне очень хочется проучить зарвавшегося мерзавца за все мои ласки, что он получал, как должное! За все слова, что были не заслуженными, и мысли, от которых хочется плакать, ведь я всерьез считала его “тем самым”!

Умывшись холодной водой, я еще раз смотрю на себя, поправляю волосы и завязываю футболку так, чтобы был виден живот.

Я всегда боялась порицания, но, что бы ни делала, оно все равно преследует меня!

Хватит! Мне противно от того, какой слабой я становлюсь из-за этого! Я должна пойти туда и доказать, что со мной нельзя поступать так, как сделал Эван!

Он должен решить с кем он сейчас: со мной или с толпой неразборчивых девиц!