Эмма

Теперь мои будни совсем не такие теплые, как раньше. Еще недавно они были наполнены будоражащей загадкой, щекочущим нервы напряжением и сексом — пусть и без его физического присутствия, но я чувствовала его взгляд каждой клеточкой тела.

Сейчас всё стало гораздо хуже. Этот потертый одноразовый телефон превратился для меня в настоящее орудие пытки.

Влад звонит всё реже и реже. А когда всё-таки находит время — наши разговоры всё больше напоминают сухие рапорты.

Прямо сейчас он висит на трубке, а я в очередной раз слушаю его односложные, безликие ответы на мои расспросы. Я сижу на подоконнике, подтянув колени к груди, и смотрю на падающий снег. На фоне в его динамике слышится приглушенный джаз и звон дорогих бокалов. Снова какое-то статусное место. Снова его «взрослая» работа.

— Влад? Ты меня вообще слушаешь? — не выдерживаю я, прерывая свою же собственную нелепую болтовню о курсах.

— Угу, кролик, — ровно отзывается он.

Я болезненно жмурюсь, с силой впиваясь ногтями в собственные колени.

— И о чем же я сейчас говорила?

В трубке повисает секундная заминка. Тишина, прерываемая только саксофоном на заднем плане. Всё именно так, как я и ожидала.

— Эмма... — в его баритоне проскальзывает откровенно усталый вздох. Усталый от меня.

— Влад... я так больше не могу, — мой голос предательски дрожит, но я заставляю себя звучать твердо. — Нам надо поговорить. О нас.

— Эмма, я сейчас на объекте. Давай не будем начинать это по телефону.

— Я устала от этого! — срываюсь я, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие, злые слезы. — Я устала от этих эмоциональных качелей и полного отсутствия твоей вовлеченности! Ты пропадаешь сутками, а когда всё-таки звонишь, чтобы поставить галочку — тебя словно здесь нет. Ты вообще со мной не разговариваешь! Что с тобой происходит?!

— Эмма, пожалуйста... — пытается осадить он, но я отчетливо слышу, как его голос становится приглушенным, словно он прикрывает микрофон ладонью от кого-то рядом.

— Нет, Влад! Никаких «пожалуйста»!

— Послушай меня! — резко, с жестким нажимом чеканит он. — Черт... позже поговорим, ладно? Мне надо идти.

Его спешка, это небрежное желание поскорее отмахнуться и сбросить звонок становятся для меня последней каплей. Я вспыхиваю, окончательно теряя контроль над собственными эмоциями.

— Да пошел ты, понял?! — кричу я в трубку, уже не сдерживая обжигающих слез обиды. — Блять, да ты... да ты по-любому просто трахаешься с этой своей сучкой!

Ядовитая, разъедающая ревность, которую я пыталась душить в себе все эти дни, так и не отпустила меня. Она прорвалась наружу грязными словами, уничтожая остатки моей девичьей гордости. В трубке на секунду повисает мертвая тишина, а затем раздаются короткие гудки. Он даже не стал оправдываться. Просто отключился.

Я с размаху швыряю одноразовый телефон на кровать и закрываю лицо руками.

Сидеть в этих четырех стенах, задыхаясь от собственных мыслей и унижения, больше невыносимо. Мне нужен воздух. Мне нужно просто выйти отсюда, увидеть людей, иначе я сойду с ума в ожидании его жалких подачек.

Я поднимаюсь с подоконника, смахиваю слезы и подхожу к шкафу. Вытаскиваю красивое платье, плотные колготки и теплое пальто. Я поеду в центр. Погуляю по вечерней Москве. Назло ему, назло себе и назло этой проклятой паранойе.

Может, пора всё прекратить? Вот так просто взять, оборвать все нити и сдаться.

Приехав в центр, я почти сразу осознаю, что это была отвратительная идея. Праздничная суета, сверкающие гирлянды и бесконечные счастливые парочки, неспешно гуляющие под ручку, только сильнее бередят мою обиду. Я смотрю на них, и одиночество ощущается как камень на дне желудка. Но вырвать Влада из себя я не могу. Как бы я ни кричала в трубку, как бы ни злилась, я прекрасно понимаю горькую правду: я перестала быть его заданием. А вместе с официальным статусом исчезла и его всепоглощающая вовлеченность. Он просто потерял ко мне интерес.

Но разве можно вот так легко перечеркнуть всё, что между нами было? Наши долгие ночные разговоры, хриплый шепот в динамиках, мои самые постыдные откровения и его тотальный контроль... Какая-то жалкая, наивная часть меня всё еще цепляется за отчаянную надежду: а вдруг это просто сложный период? Вдруг всё еще наладится?

Назло ему я не надела ту дурацкую белую шапку. Крошечный, бессмысленный детский бунт против человека, которому теперь, кажется, совершенно плевать, простужусь я или нет. Ледяной ветер кусает уши, а мои волосы уже припорошило пушистым снегом.

Я останавливаюсь на шумном тротуаре. Передо мной мягким, теплым светом переливается вывеска какого-то безумно дорогого панорамного ресторана.

Забавно... Я стою здесь, продрогшая до костей, запутавшаяся, и вдруг ловлю себя на мысли, что совершенно не скучаю по дому. Английская роскошь, родительские особняки, выверенная жизнь — всё это кажется сейчас таким пресным, искусственным и далеким. Меня больше не тянет обратно. Мой якорь брошен здесь, в этом колючем московском холоде.

Я поднимаю взгляд, бессмысленно наблюдая за тем, как швейцар открывает тяжелые двери перед выходящими нарядными парами. А затем перевожу глаза на огромные, от пола до потолка, витринные окна заведения, за которыми кипит чужая, красивая жизнь.

Мой взгляд скользит по столикам, залитым приглушенным светом хрустальных люстр, и внезапно натыкается на мужской силуэт.

Влад.

Я готова поклясться всем, что у меня есть — это он.

Оледеневшими, непослушными пальцами я наспех достаю из кармана смартфон. Судорожно листаю галерею и открываю тот самый злополучный рисунок, из-за которого между нами всё рухнуло. Поднимаю глаза на освещенное окно, потом снова опускаю на экран, лихорадочно сличая детали.

Массивный разворот плеч, затянутый в темный костюм, который делает его еще более внушительным. Тот самый едва заметный шрам на скуле. Даже форма усов и темной щетины, окаймляющей челюсть — всё совпадает.

Это не плод моей воспаленной фантазии. Не пиксели на экране макбука и не просто голос в динамике.

Это... он. Мой Медведь. Настоящий. Живой. В паре десятков метров от меня.

Меня тянет сделать шаг к стеклу, прижаться к нему руками. Я так отчаянно хотела его увидеть вживую. И вот он здесь.

Но я не иду, словно пригвожденная к заснеженному асфальту, потому что мой взгляд невольно смещается правее.

Он не один.

Напротив него, грациозно откинувшись на спинку кресла, сидит женщина. Потрясающе красивая. С укладкой, точеным профилем и той недосягаемой элегантностью, которая бывает только у по-настоящему взрослых, уверенных в себе женщин. На ней какое-то невероятное платье, открывающее ключицы, а на губах играет легкая, кокетливая улыбка.

Она что-то говорит ему, плавно покачивая бокал с вином в тонких пальцах. А Влад... Влад не отворачивается. Он слегка наклоняет голову, слушая ее, и в этой картине столько невыносимого, интимного спокойствия, что меня начинает тошнить.

"Я сейчас на объекте. Давай не будем начинать это по телефону." Его слова звучат в голове набатом. Вот, значит, какой у него объект. Вот почему у него нет времени взламывать мои устройства. Вот почему он так спешил сбросить вызов.

Все мои истерики, обиды и крики про "сучку" оказались не просто глупой паранойей. Я только что собственными глазами увидела подтверждение своей ничтожности. Статусная пара в дорогом ресторане. И я — замерзшая, брошенная малолетка с розовыми волосами по ту сторону стекла.

Я делаю неверный шаг назад. Отступаю в тень, подальше от света витрин, чувствуя, как по щекам текут горячие, предательские слезы. Мой телефон в руке внезапно вибрирует, возвращая меня в реальность.

Уведомление. Одно новое письмо на электронной почте. Отправитель: Главное управление по вопросам миграции.

Я опускаю глаза на экран и читаю тему письма, сквозь пелену слез собирая английские буквы в предложения.

«Уведомление об аннулировании визы и сокращении срока временного пребывания».

Влад избавился от меня…