Бип… бип… доктора Смита вызывают в акушерское отделение… бип… бип…

Эрин проснулась и сразу же пожалела об этом. У неё чертовски болела голова. «Какого чёрта?»

Стерильные белые стены, хрустящее, зудящее бельё, отвратительный запах отбеливателя — ох, она в больнице. Ей нужно немедленно уйти отсюда.

Она села и попыталась заставить свои вялые конечности двигаться. «Почему всё так сложно?» Ей нужно выбраться отсюда; она не хотела проводить ни секунды в больнице. Она свесила ноги с кровати, и они тут же стали подкашиваться. Вместо того, чтобы удариться о пол, она обнаружила, что её схватили две тёплые утешающие руки. О нет…

— Угомонись, — пробормотал Ганнер.

— Сам угомонись, — проворчала она.

Эрин подняла взгляд и увидела удивление на его лице; он не ожидал от такой — по общему признанию, глупышки — дерзости. Она не могла понять, подёргивались ли его губы от смеха или от раздражения.

— Ради меня, угомонись.

Он поднял её на кровать, как будто она весила не больше, чем пакет картофельных чипсов. И она знала, что весит значительно больше этого.

Эрин провела руками по своей одежде. По крайней мере, её не переодели. Никаких смущающих возможностей блеснуть своей внушительной задницей в нелестном больничном халате без спинки.

Она осторожно потёрла шею. «Проклятый волк-перевёртыш». Глаза Ганнера были прикрыты, и он скрестил свои огромные руки на груди. «Чертовски сексуальный белый мишка».

— Что случилось? — неуверенно спросила она, пытаясь отвлечь сексуально озабоченную часть своего мозга. Удачи с этим…

— Где твой пистолет, Эрин?

Она нахмурилась, когда он уклонился от её вопроса.

— В сумочке, которую я оставила в машине…

Она подпрыгнула на фут, когда он ударил кулаком по стене.

— Б**!

В дверь ворвалась медсестра; её лицо пылало яростью, которая потускнела, как только она увидела его.

— Агент Кристиансен, пожалуйста, воздержитесь от разрушения наших стен, я не думаю, что они выдержат вашу атаку.

— Простите.

Медсестра кивнула и хихикнула, прежде чем вышла из палаты. Эрин нахмурилась, почувствовав волну ревности. Черт возьми, женщина была достаточно взрослой, чтобы быть его матерью.

Его раскаяние исчезло в тот момент, когда он снова посмотрел на Эрин. Он подошёл к ней и наклонился, его раскрасневшееся лицо находилось в нескольких дюймах от её.

— Ты могла пострадать.

Он оттолкнулся от неё и потёр лицо руками.

— Почему ты вообще хочешь быть полевым агентом?

— Чтобы помогать людям… — неубедительно ответила Эрин. Ладно, хорошо, она не совсем следовала процедуре...

— Помогло ли то, что ты сделала сегодня? Этот волк, Билли Самуэльсон, сказал, что ты обвинила его в убийстве Хильды, и когда он попытался уйти, ты напала на него.

— Что? Я… ну... я... это совсем не так! Он убил Хильду.

Ганнер впился в неё взглядом.

— Ты знаешь это наверняка?

— Что ж, мне так сказал призрак, — неубедительно призналась она. — Точнее, по крайней мере, она рассказала мне о его часах…

Белый медведь-перевёртыш выглядел так, будто вот-вот взорвётся; его глаза мерцали до темно-коричневого цвета его зверя.

— Часы? Чёртовы часы?

Эрин скрестила руки на груди, совершенно раздражённая тем, к чему идёт этот разговор.

— Я знаю, что это он. Хильда сказала мне, что у нападавшего были дайверские часы, такие же, как у Билли. Когда я разговаривала с Билли, я подумала, что что-то не так, поэтому попыталась уйти, и тогда он напал на меня. Я ни в чём его не обвиняла и уж точно не пыталась броситься на него. Я всего лишь жалкий человечишка, помнишь? Тот, что недостаточно хорош, чтобы быть в твоей команде. Я бы точно не стала делать что-то безумное, например, попытаться сразиться с волком-перевёртышем. Несмотря на то, что ты обо мне думаешь, на самом деле я не склонна к суициду.

Его ноздри раздулись, а губы сжались в мрачную линию. Неужели она зашла слишком далеко?

«Продолжим…»

— Что случилось после того, как ты вышел из кухни?

Ганнер глубоко вздохнул.

— Я побежал за мальчиком; он перепрыгнул отцовский «Порш» и собирался убежать, но влетел в машину своей матери. Похоже, он не осознал, что произошло. Он тоже здесь в больнице.

Эрин сглотнула и потрогала шею.

— Но не рядом со мной, правда?

Ганнер выглядел оскорблённым.

— Нет, на другом конце больницы, и за ним наблюдают Каттер и Эйвери.

Уф, она ни за что не хотела повторять их предыдущую встречу.

— Его родители угрожают подать на нас в суд. Директор сходит с ума.

Эрин почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Смущающие, непрофессиональные слёзы.

— Мне очень жаль, но я уверена, что это он. Бьюсь об заклад, если бы мы обыскали его комнату, мы нашли бы...

— Мы ничего не будем делать. Как только врач тебя выпишет, ты отправишься домой немного отдохнуть.

— Но…

— Никаких «но», Эрин, — отрезал он. — То, что произошло сегодня, недопустимо. Забудь о том, что на нас вот-вот подаст в суд один из самых могущественных альф в Лос-Лобос, ты могла серьёзно пострадать, и всё потому, что забыла свой грёбаный пистолет. Как ты можешь быть такой безрассудной?

Она открыла рот, чтобы возразить, но передумала.

— Извини, что ты хочешь, чтобы я сделала?

Ганнер пристально смотрел на неё несколько секунд.

— Если ты достаточно хорошо себя чувствуешь, я хочу, чтобы ты оправилась домой. Уэйн отвезёт тебя.

Да, он хотел, чтобы она была дома, подальше от дороги, где она не сможет причинить никакого вреда.

— Хорошо, — тихо сказала она.

— Вот и славненько.

Ганнер подошёл к двери, но остановился, приблизившись к ней. Он повернулся и посмотрел на Эрин с болью. Она затаила дыхание, её глупое щебечущее сердце, надеялось, что он скажет ей что-нибудь милое, но мужчина ничего не сказал. Он покачал головой и ушёл.

«Блин».

* * *

Эрин уныло уставилась на свою квартиру. Это было не лучшее место, но достаточно приличное, и оно было меблировано.

В больнице хотели, чтобы она осталась на ночь, но после множества уговоров, нытья и явных жалоб раздражённый врач уступил и разрешил ей подписать форму отказа от госпитализации. Если она умрёт дома, это будет полностью её вина. Её это устраивало. В самый упадок сил Эрин задавалась вопросом, сколько людей на самом деле будет заботить её смерть. Может быть, её сестру, но кого ещё? Взволнует ли это Ганнера?

Ей нужно перестать думать о нём. Очевидно, она доставляет ему неудобства. В этом есть доля неловкости.

Уэйн старательно отвёз её домой. Слава богу, он говорил мало, но, по крайней мере, она не заметила гнева и неодобрения, очевидных в поведении Ганнера. Когда они приехали, Уэйн действительно спросил её, нужно ли ей что-нибудь. Нет, Эрин просто хотелось свернуться калачиком и поплакать. Для этого ей ничего не требовалось.

Она повторяла события дня снова и снова, и, конечно же, Ганнер слишком остро реагировал. Хорошо, она забыла свой пистолет, и это было категорически запрещено, но не её вина, что волк-перевёртыш напал на неё. Она правда не пыталась подстрекать его. Ганнер вёл себя так, как будто она совершила тяжкое преступление, подвергшись нападению — как будто у неё был выбор!

Эрин подошла к холодильнику и вытащила кусок сыра, чтобы откусить его. Непрошено ей было видение, как устанавливают холодильник. Хозяин кричал на курьеров о том, что они пытаются его ограбить.

«Отлично, это будет одна из тех ночей». Иногда у неё были самые случайные и бессмысленные видения. Просто маленькие вспышки воспоминаний, которые не служили никакой другой цели, кроме как довести её до безумия.

Эрин действительно не хотела этого, не в эту ночь. Она устала и хотела принять душ, поэтому прибегла к единственному способу, который знала, как притупить видения. Она взяла пиво и пошла в душ. Ага, успокаивающий душ и пиво помогали постоянно.

* * *

Стук не прекращался.

Неохотно Эрин поднялась на ноги и, шаркая, подошла к двери. Она выпила две кружки пива и, к счастью, начала немного оцепеневать, но при этом стала немного смелее, чем обычно.

Ух, наверное, это её извращенец домовладелец пришёл за оплатой. Она встречалась с ним дважды, и оба раза он открыто пялился на неё. Она предполагала, что он делал то же самое со всеми своими арендаторами-женщинами, и готова была поспорить, что он пришёл поздно, чтобы застать её в пижаме.

Что ж, его ждало угощение, потому что сейчас она была одета в голубую пижаму с белыми медведями на ней. Подарок на день рождения от родителей, которые понятия не имели о её симпатиях и антипатиях. Хотя она не могла отрицать тот факт, что белые медведи внезапно стали более привлекательными.

Она распахнула дверь, готовая отругать домовладельца за то, что он так поздно пришёл. Вместо этого она чуть не упала в обморок при виде перед собой. Ганнер.

Эрин открыла рот, чтобы сказать что-то остроумное, что-то очаровательное, чёрт возьми, вообще что-то, но не издала ни звука.

— Могу я войти? — тихо спросил он, поскольку было очевидно, что в тот момент она была способна только на безмолвие.

Эрин кивнула, и вместо того, чтобы проскользнуть мимо неё, он пошёл прямо к ней, заставляя её отступить. Он закрыл за собой дверь и сделал вид, что закрывает и запирает дверь.

Его глаза сразу же обратились к её шее, и суровый взгляд промелькнул по его чертам. Это крошечное изменение пугало. К счастью, он немного расслабился, Ганнер осмотрел её с головы до ног, прежде чем приподнял бровь, глядя на её пижаму. Она почувствовала, как жар приливает к её щекам. «Убейте меня сейчас же».

— У тебя нет дверного глазка, — произнёс он задумчиво, проводя рукой по её двери.

«Везучая дверь» — шутливо подумала Эрин.

— Мм-м, нет.

— Ты всегда должна спрашивать, кто стоит у двери, прежде чем открывать, — легкомысленно упрекнул он её.

— Честно говоря, такие хлипкие двери не остановят большинство перевёртышей.

Она сказала это в шутку, но Ганнер только согласно кивнул.

— Тебе действительно следует жить в здании, где есть домофон. Это немного, но, по крайней мере, это остановит любого, кто бродит по твоим коридорам.

«Но это остановило бы тебя».

— Ты пришёл сюда, чтобы обсудить мою ужасную безопасность? Или есть другая причина?

— Ты плакала, — обвиняюще сказал Ганнер.

Эрин не могла этого отрицать. Она плакала из-за мёртвой женщины, она плакала из-за того факта, что могла ошибиться в отношении мальчика, и она жалостливо плакала из-за того, какой беспорядок учинила в свой первый рабочий день. Праздник жалости к себе!

— Я волновалась, что ты можешь быть прав в отношении мальчика. Боюсь, что ошибалась...

— Ты не ошиблась, — отрывисто заявил он.

— Что?

Он глубоко вздохнул.

— Когда мы обыскали его комнату, обнаружили фотографии женщин, которых он явно преследовал, и трое из этих женщин те на которых напали. Мы нашли его рулон изоленты; на нём были пятна крови третьей жертвы с того момента, когда он её ударил. Это был он. Когда мы допросили его, он наконец признал это. Первыми тремя жертвами стали девушки, отвергнувшие его. Но он не сдержался с Хильдой; очевидно, он любил её годами, но, опасаясь, что она никогда не полюбит его в ответ, убил её.

Эрин всхлипнула, и почувствовала, как её ноги подкосились. В мгновение ока её обняли сильные и тёплые руки, и вскоре её положили на диван. Ганнер не отодвинулся, как она ожидала, нет, он парил над ней, на его красивом лице было видно беспокойство.

— Хочешь, я принесу тебе стакан воды?

— Нет! Нет, спасибо, просто не оставляй меня... Мне просто нужно несколько минут.

Как она могла сказать: «Мне нравится, что ты так близко ко мне?» Как она могла выразить чувства, которых даже сама не понимала?

Ганнер, казалось, удовлетворился её ответом и устроился на кушетке рядом с ней плечом к плечу. А точнее плечом к бицепсу. Он действительно был большим. Пьяная часть её разума задавалась вопросом, соразмерен ли он, знаете ли, во всех областях, но Эрин быстро отругала себя: «Сейчас не время!» А другой раз будет?

— Так быстро поймать этого парня было настоящим подарком, Эрин. Хорошо, что ты там была.

Она чувствовала удовольствие от его слов, расцветающих в ней. Актуальная похвала!

— Но то, как ты вела себя сегодня… — он глубоко вздохнул. — Всё могло быть намного хуже. Нам повезло найти эту кровь на клейкой ленте. Если бы мы этого не сделали, он мог бы утверждать, что это косвенные улики. И, что хуже всего, ты могла серьёзно пострадать. Нет, тебя могли убить.

— Мне очень жаль, — захныкала она.

— Пожалуйста, перестань извиняться, — простонал Ганнер.

— Я...

Она взяла себя в руки, прежде чем скажет это снова.

— Послушай, я пришёл сюда, чтобы сказать «молодец», но также и отругать тебя за оружие. Считай, что тебя официально отчитали.

— Ладно.

Эрин пощипала кожу на руке, и он с любопытством наблюдал за ней.

Ганнер повернулся и испытующе посмотрел на неё.

— Серьёзно, как ты себя чувствуешь?

Она пожала плечами.

— На самом деле у меня болит шея.

Он провёл пальцем по растущим синякам, и Эрин вздрогнула от его прикосновения. Она сжала ноги вместе, чувствуя, как её киска увлажняется. Его нужно арестовать за то, что он заставляет её чувствовать. Она задалась вопросом, вызывает ли он одинаковую реакцию у всех женщин? В ней вспыхнула искра гнева. Она не хотела, чтобы другие женщины думали о нём так. Только она.

Палец Ганнера остановился, когда достиг её ключицы, и, чёрт возьми, Эрин почти умоляла его двигаться дальше, пока он не дотронется до её ноющих сосков. Её сексуальная жизнь всегда была похожа на то, чтобы спустить штаны, через две минуты всё было кончено, своего рода сделка. Она не могла припомнить, чтобы один мужчина хоть раз удосужился прикоснуться к её груди, но вот она здесь, пылает от прикосновения этого мужчины. Стремясь почувствовать его большие грубые руки на себе. Даже если Эрин не знала, чего хотела, её тело точно знало.

Эрин облизнула губы, и он фактически придвинулся к ней на дюйм ближе. На мгновение ей показалось, что он собирается её поцеловать.

Вместо этого он пробормотал слово:

— Выпьем.

Момент был разрушен.

— А?

Ганнер откинулся назад, и она почти мяукнула от потери тепла от его большого тела.

— Команда всегда идёт выпить после того, как мы закрываем дело, или, когда мы застряли в нём, или, когда мы просто хотим выпить. Нам не нужен повод, чтобы выпить. Присоединяйся.

Эрин испытывала искушение, сильное искушение, что угодно, чтобы продлить её время с этим мужчиной, этим перевёртышем, который пробуждал в ней такие чувства. Но ей было не до общения с другими людьми. Другими осуждающими людьми.

— Я немного устала, и уже выпила пару бутылок пива.

Его челюсть дёрнулась.

— В следующий раз.

— Да, — без энтузиазма согласилась она.

— Я лучше пойду.

Ганнер кинулся к её двери и начал тянуть за замки и цепи, как будто не мог выбраться оттуда достаточно быстро. Он сделал паузу, прежде чем уйти.

— Ты будешь на работе завтра, да?

— Конечно.

— Хорошо, тогда увидимся. Убедись, что заперла за мной дверь.

С этим он ушёл. Эрин уставилась на дверь, прежде чем бросилась запирать её; она не хотела давать ему повод снова наказать её.

Он её босс или её отец? Прямо сейчас было трудно сказать, кем Ганнер пытался быть. Почему она так смущается рядом с ним? Почему ей кажется, что он еле сдерживается рядом с ней?

Как бы то ни было, ей не терпелось увидеть его снова. Ой, его не было и минуты, а она уже скучала по его компании.

Так ли все относились к своей первой любви? Если это так, то это было чудо, что кому-либо удавалось выполнить какую-либо работу!

О, она облажалась.