Очень часто вниз по реке плывут неуклюжие ленты плотов. Иногда они останавливаются у берега, напротив завода.

Плотам рады рыбаки. Днем и ночью сидят они на плавающих бревнах. Рыба тут ловится отменная. Сазаны под плоты заходят полакомиться приманкой, сомята водятся. Больших сомов не бывает, а сомята гости частые, и лещи крупные попадаются. Рыба каждому на вкус. В моде больше закидные лески и потому здесь часто слышится легкое посвистывание брошенных снастей и бултыхание свинцовых грузил.

На плоту и примостился поздним вечером Павлик. Завидная рыбалка была вокруг. Особенно везло соседу в клетчатой кепке. Он и судака вытащил, и жереха на спиннинг подхватил. А чуть подальше рыбак на закидную удочку поймал соменка и жирного сазана.

Павлик с завистью глядел на счастливых соседей и ему тоже хотелось поймать сазана или соменка. Желание росло, а ловили те, кому деньги, может быть, не очень нужны.

В нетерпеливом ожидании сидел он, глядя на проволочный сторожек, ждал сигнала со дна реки. Ждал, когда рыба возьмет и потянет крючок с приманкой. Привязанная за сторожек леса натянется. Сторожек качнется и помашет рыбаку прикрепленным на конце клочком белой бумаги.

Рыба почему-то медлила. Павлик перевел уставший взгляд на реку. Вдали тихо плыли одинокие огни. Это проходили мимо плоты. Куда они идут? Если бы знал, что до самого моря, поплыл бы на них, а там… Там видно было бы.

Павлик вздрогнул, услышав позади знакомый кашель. Резко повернулся и увидел человека, осторожно пробиравшегося по плавающим бревнам. Павлику стало жарко. Он узнал отца. Долго не раздумывая, сорвал со сторожка бумагу. Без бумажки сторожка ночью не заметить. Лег на живот и быстро пополз к безлюдному краю плота. Отец подошел к рыбакам, спросил о сыне.

— Были тут пацаны, — ответили отцу. — Да ведь они рыбаки какие? На месте не сидят. Ушли.

Отец подходил все ближе. Павлик опустился в воду, между бревен. В темноте отец не мог его увидеть, потому что было наверху только Пашкино лицо. Заложив руки за спину, широко расставив ноги, отец, казалось, остановился на вечность. Павлика пробирал холод, вода плескалась, захлестывала рот и глаза. Однако нужно было терпеть. Он вытерпел.

Когда скрылся из виду отец. Павлик выбрался из воды, выжал рубаху и штаны, начал приспосабливать бумагу. Взявшись за сторожек, почувствовал сигналы со дна реки. Сторожек так и рвался из рук. «Хорошо зацепилась. Тяни!» — сообщила со дна реки какая-то рыбина.

— Есть! — радостно воскликнул Павлик и со страхом подумал, что рыбина может сорваться.

Он взялся руками за лесу и, стал подтягивать рыбину к себе. Леса натянулась позванивая, потом метнулась в одну сторону, в другую. Павлика охватила азартная дрожь. Сомик! Да еще какой!

За большое терпение рыбак был щедро вознагражден. Начинало рассветать. Над рекой поднимался пар. Он затуманил другой берег Волги, и река стала походить на море. Проходившие мимо суда казались больше, чем они есть на самом деле. Но так было недолго. Над космами тумана скользнул солнечный луч, проснулся дремлющий на том берегу ветер. Он смахнул с реки молочную пелену, и река заиграла волнами. Все стало настоящим. Павлик рыбачил, пока было тихо. Подул ветер и стало холодней, его пробирал озноб. Одежда сохла на нем очень медленно. Павлик смотал лески, закинул за спину добычу и пошел на берег. Там уже стояла старуха.

— Продаешь? — спросила покупательница.

— Купи, если хочешь.

— Сколько же ты за такого?..

Павлик попал врасплох. Одно дело ловить рыбу, другое дело — продавать ее. Он не знал, сколько запросить, как-то не подумал об этом раньше. Но он малый сообразительный. Слышал, как люди торгуются. Чтобы не продешевить, надо на вопрос отвечать вопросом:

— А сколько дашь?

Бабка взяла в руки соменка, прикинула вес и зачем-то полезла крючковатыми пальцами сому в рот и, будто нащупав там цену, сказала:

— Рупь, так и быть, дам.

«Значит, половину дает», — смекнул продавец.

— Мало…

— Продавцу воля, покупателю другая, — сказала бабка.

— Что ты сказала? — не понял Павлик.

— Как хочешь, говорю. Хорошо даю.

— Мало. Давай два рубля.

— Два много… Так уж и быть: не по-твоему, не по-моему — рупь с полтиной бери.

Павлик сунул старухе соменка. Она отдала деньги и лихо засеменила в гору.

— За сколько сплавил? — спросил сосед в клетчатой кепке.

Павлик раскрыл ладонь.

— На целый рубль обжала.