Как ни старался Павлик оттянуть объяснение с отцом за проделки — объясняться пришлось. Отец наказал крепко, и Павлик сбежал из дома.

Рано утром все были на ногах: Алеша, Петька, дядя Семен, отцы, матери. Пашкина мать плакала. Дядя Миша, Пашкин отец, допытывался:

— Может, он говорил, куда сбежит?

— Говорил, сбегу, а куда не сказал, — отвечал Алеша.

Дядя Семен бранил дядю Мишу.

— Разве так можно? А? Легонько надо наказывать-то.

Дядя Миша хмурился, отворачивался. А Петька сказал:

— Мы его обязательно найдем.

Легко сказать «найдем». А где искать? Дорога у Павлика одна, а у ищущих много дорог. А пока они пошли мимо завода, по старому шлаковому отвалу к реке. У каждого была своя догадка. Дядя Семен был уверен, что Павлик оторвал доску от забора и гуляет по заводу.

— Я в завод пойду, — сказал он.

Дядя Михаил забеспокоился: как бы Павлик не утонул.

— Я на лодочную станцию, к спасателям, — сказал он и побрел к речному вокзалу.

— Нужно искать его на Зеленом острове, — предложил Петя. — Там его труднее найти. Туда он и удрал.

— Пройдитесь по берегу, рыбаков поспрашивайте, а потом на Зеленый, — посоветовал дядя Семен.

— Идет, — согласился Петя.

Он шел по краю обрыва, свистел и кричал:

— Павлик! Павлик!

Алеша соображал по-своему. Если бы он сам убежал, то прятался бы в густом лесу, или в глубоких пещерах. Но на этой стороне Волги леса вообще нет. Есть на пустыре высокий бурьян. В нем тоже можно спрятаться. Может быть и прячется здесь Павлик, кто знает. А, возможно, он в овраге?

Алеша спустился в овраг. На его крутых склонах были старые убежища и блиндажи, оставшиеся после войны. Они давно обвалились, забурьянели.

— Пав-лик! — кричал Алеша. Какая-то сила тянула его в бурьяны, что буйно поднялись у старых блиндажей.

— Пав-лик!

И вдруг Алеша заметил, как шевельнулись тяжелые метелки лебеды. Отчего бы это? Ветра нет. Он направился к блиндажу. Под его ногами осыпалась сухая земля и шурша катилась на дно оврага. Вот и блиндаж. Он был завален, но не совсем. На одной стене бревна еще держались. Раздвинув бурьян, Алеша увидел треугольную дыру, бывший вход. Заглянул внутрь. Блиндаж показался обитаемым. На его дне лежала искрошенная в труху солома и свежая трава. Страшно Алешке. Оглянулся, чтобы крикнуть кого-либо, но не успел. Из темноты блиндажа послышался громкий шепот:

— Алешка!

Алешка хотел заорать от радости, но в это время в треугольном лазе показалась косматая с опухшими глазами Пашкина голова.

— Тише, — приказал Павлик. — Лезь сюда.

В блиндаже было сыро, пахло плесенью и мышами. Павлик не дал оглядеться гостю, сразу заговорил:

— Дай честное слово, что никому не скажешь, где я.

— Честное слово, — выпалил Алеша и тут же пожалел о том, что поспешил. Ведь было обещано дяде Михаилу разыскать Павлика. Но слово было сказано, отступать нельзя. Алеша спросил:

— А как же быть? Тебя ищут. Мать побежала в милицию. Отец на реке.

— Пускай ищут, а ты молчи… Если хочешь, то приходи ко мне, только чтобы никто за тобой не следил. Договорились?

— Ладно, — пообещал Алеша.

— А теперь иди.

Алеша догнал брата и больше не отставал. Они шли берегом. Подходили к рыбакам, спрашивали о мальчике, у которого густые брови.

— Отец его уже спрашивал, — отвечали рыбаки. — Не было тут такого.

— Не будет его тут. Айда на остров, — скомандовал Петька.

— А я домой хочу, — сказал Алеша.

— Иди. Без тебя будет лучше, — согласился Петька. — Дорогу найдешь домой?

— Найду! — убегая, крикнул Алеша.