— Что бы такое придумать? — озадаченный, копался пятерней в заросшем затылке Петька. — Как его уговорить, чтобы он за нами не ходил?

Алешка сидел в песочнице и рассказывал девчонкам о том, как он был в заводе и что видел там. Девчонки не верили: такой маленький, а в заводе был.

— Спросите вон у Павлика. Он знает.

— Был, — подтвердил Павлик и позвал Алешку к себе, а когда он подошел, огорошил неожиданными вопросами. — Хочешь, чтобы мы тебя брали с собой на войну?

— Хочу, — осторожно высказал желание Алешка. Он догадывался, что это неспроста. — Чем-то должен и он, Алешка, поступиться.

— Хочешь, чтобы я тебя больше не лупил?

На этот вопрос даже невозможно было ответить как-то иначе. И он сказал:

— Хочу.

— А хочешь, чтобы я за тебя всегда заступался?

Но кто же из малышей откажется от покровительства?

— Конечно!

— Тогда повторяй за мной слова. Обещаю… Ну говори…

— Обещаю, — повторил Алешка.

— Никогда не ябедничать на Петьку… И если Петьке нужно — не ходить за ним… Повторяй.

— А ветряк сделаете? — спросил Алеша.

— Сделаем, — пообещал Павлик.

— Обещаю никогда не ябедничать на Петьку. И если Петьке нужно — не ходить за ним, — повторил Алеша.

— И не рассказывать про наши тайны, даже если будет за это порка… Повторяй.

— И парашют сделаете? — спросил Алеша.

— Ты вымогатель, Алешка! Я бы на твоем месте… — Павлик начал нервничать. Петька тут же поспешил заверить брата, что все будет: и ветряк, и парашют. Алешка повторил обещания, и они пошли к бабушке. Теперь Павлик и не скрывал от Алешки своей задумки.

— Ты веревку достанешь? — спросил он Петьку.

— Длинную?

— Метра четыре.

— У бабушки возьмем. А зачем тебе?

— Около заводской стены дерево стоит. Ветка прямо во двор склонилась. По дереву заберемся на стену. Спрыгнем. А обратно как? Нужна веревка. Привяжем ее к ветке, и пусть висит. Назад пойдем, по ней взберемся на стену.

Бабушку уговаривать не пришлось, чтобы она оставила у себя Алешку. Она лишь только спросила, куда ребята пойдут? И они сказали, что в книжный магазин поступили новые учебники, что их немного и надо быстрее купить.

— Ну, бегите быстренько, — сказала бабушка.

Наконец-то свободные Петька и Павлик наперегонки пустились к заводу.

…В густых ветвях старого, еще довоенного ясеня их не было видно. Зато часть заводского двора перед ними — как на ладони. Метрах в ста от них проходные ворота. До шихтового двора не так уж далеко. И пробираться удобно. На пути лежат огромные деревянные катушки электропроводов. Дальше открытый склад стальных валов. Их размеры удивили Петьку и даже многознающего Павлика: есть такие, что вдвоем и не обхватить. За валами самое трудное для ребят место — железная дорога. Если через нее пробежать незамеченным, то можно считать, что они на шихтовом дворе, потому что дальше стоит длинный, похожий на сарай, склад. Людей за складом нет — иди, никто не заметит. Но эта железная дорога… Через нее только ползком, да и то трудно перебраться незаметным, от проходных ворот все видно охранщику. Охранщик этот дотошный, придирчивый — никому не доверяет. Ребята глядят на него и злятся. Вот идет машина. И дураку видно, что в кузове грузовика глыбы шлака, которым заваливают овраг в рабочем поселке. Охранщик не спеша поднялся на крыло, заглянул в кабину, шофер тоже встал на крыло, охранщик поднял сидение, ничего там не обнаружив, посмотрел в кузов и… (какой же все-таки недоверчивый) опустившись на колени, заглянул под кузов машины. И в этот миг Павлик прыгнул со стены, Петька следом. Между катушками электропроводов, между штабелями стальных валов кинулись к железной дороге. Выглянули: охранщик уже проверял вторую машину. Подождали, когда снова будет удобный момент. Еще один бросок и…

— Порядок, — сказал Павлик и обнял за плечи Петьку.

На шихтовом дворе еще работали. Хорошо, что в заводе, как в городе, много деревьев, среди которых можно спрятаться. Ребята забрались в заросли желтой акации и решили ждать.

Они много раз видели со своего балкона, как над шихтовым двором ходит мостовой кран. Но то, что они увидели теперь вблизи удивило их. Кран называют мостовым не зря. Он и в самом деле на мост похож и такой длинный, что его можно положить над речкой, через которую не сразу переплывешь. И очень широкий, по нему запросто пройдет грузовик, а легковые — так и две. Под мостом пристроена кабина с окнами на все стороны. От нее в другой конец крана по мосту бегает тележка с электромотором. На тележке вал со стальным тросом, а на тросе висит электромагнитная шайба. Крановщику все хорошо видно вокруг. Он поворачивает ручку на своем пульте и кран, громыхая колесами по стальным рельсам, бежит над горой металлолома. Крановщик поворачивает вторую ручку и по мосту с подвывом бежит тележка, на тележке крутится вал, разматывается трос, и тяжелая шайба опускается на металл. Она еще не легла на него, только приближалась, а тяжелые железины, как живые зашевелились, начали приподниматься, цепляясь одна за другую, липли к шайбе… И опять запел электромотор. Шайба пошла вверх, неся огромную охапку железа. Кран двинулся и замер над железнодорожной платформой, шайба, покачавшись, успокоилась и сбросила железо. Оно с грохотом посыпалось в стальной короб.

Подкрановый рабочий посмотрел вверх и поднял над головой скрещенные руки, что означало «конец». Крановщик спустился вниз и ушел в столовую.

Все получилось, как было задумано. Павлик пробрался к каскам. Если бы кто посмотрел на него со стороны, то мог бы подумать, что этот мальчуган нашел невесть какие ценности, перебирает их, а они одна лучше другой, и он не может выбрать лучшую. Пашка брал одну каску, другую, осматривал их, бросал и снова брал и снова бросал: то помятая, то с трещиной. Может Петька подобрал подходящие?

— Петька! — позвал он друга.

Петька не отозвался, он был далеко, возился со спинкой от кровати. «Золото ищет, — подумал Павлик и осудил Петьку. — Помешанный какой-то».

— Петька!

Петька бросил спинку кровати, поднял какую-то трубу, стал заглядывать в нее. Заглянув, опустил и позвал к себе.

— Иди сюда!

— Ты иди сюда!

— Нет, ты иди! И вдруг…

— Вы как сюда попали?

Не раздумывая ни секунды, не прячась от дежурного охранника. Петька и Павлик под стать горным козлам неслись туда, где висела спасательная веревка. Прыгая через рельсы, проскочили к стене прямо перед самым носом идущего поезда. Пашка взобрался на стену (теперь нестрашно) и посмотрел на поезд. Машинист остановил паровоз, высунувшись в окно, погрозил замасленным кулаком, крикнул:

— Я ж вас как цыплят порезал бы! Ну, гляди, Пашка. Скажу отцу, он тебе…

К своему ужасу, Павлик узнал в машинисте дядьку, который жил в соседнем подъезде. Там, на шихтовом дворе, Павлик думал, что он выскажет Петьке все свое неудовольствие его золотоискательством. Тоже, нашел время. Но сейчас было не до высказываний. Не трус он, а как подумал, что запросто мог оказаться под колесами паровоза (в каком-то метре пробежал мимо), передернул плечами от холодного озноба, прошедшего по спине. Еще больше поскучнел Павлик от мысли о том, что будет дома, если отец узнает о его заводских проделках. И дядя Семен пожалуется, а тут еще машинист. Только около дома Павлик остановился, пренебрежительно глянул на Петьку.

— Зо-ло-то-искатель.

Это высказанное в растяжку слово больно задело Петькино самолюбие и он, унижаясь, забежал наперед Павлику.

— Может, я из-за тебя старался.

Павлик отстранил с дороги Петьку.

— Ты же сам говорил насчет Африки.

Павлик еще раз оттолкнул Петьку с дороги.

И тут Петька сообщил такое, что любой в сто раз упрямее Павлика, не мог бы сдвинуться с места.

— Я хотел к тебе идти, да увидел снаряд в трубе.

— Какой еще снаряд? — недоверчиво произнес Павлик. — Зачем он в трубу попал?

— Откуда я знаю. Труба погнутая, землей забитая. Я расковырял, а там снаряд.

— Надо вернуться, — взволнованно сказал Павлик.

— Туда? Нет я не пойду, — испугался Петька. — Ругать будут.

— Все равно теперь будут ругать, — махнул рукой Павлик. — А сказать про снаряд мы должны. Он же попадет в мартеновскую печь и взорвется. Так и разлетится печь.

— Верно, — почесал затылок Петька. — Я как-то об этом и не подумал… Может ты один пойдешь? — робко попросил он. — Тебя все равно угадали.

— Ну и трус ты, Петька. Тебя же отец никогда не порет.

— Все равно боюсь. Он знаешь как стыдит. Провалиться лучше.

— Ну, как хочешь, — огорченно сказал Павлик. — Людей же убить может.

Это озадачило Петьку. Может даже случиться, что труба попадет в печь отца. Подумав об этом, он уже не сомневался, что сказать нужно непременно.

Но идти в проходную не решился.

— Папа скоро придет с работы, ему и скажу, — пообещал Петька Павлику.